WRC

Хина совершенно не умела подстраиваться. Ни под окружение, ни под ситуацию, ни под модные течения этого сезона. По крайней мере, так говорила ее приемная мать. И вздыхала каждый раз горестно: ну что за дикий ребенок. Хина в ответ на это только молчала. В приюте, где она жила раньше, не знали слово «подстраиваться». Зато отлично знали другое: «прогибаться». Прогибаться в жестокой приютской жизни было нельзя, а то и сломаться недолго. Поэтому Хине пришлось научиться стоять на своем, защищать самое дорогое и скрывать свои мысли. Увы, в новой жизни эти умения оказались совершенно не нужны. Нет, приемная мать вовсе не ругала ее, по сравнению с воспитателями приюта, она была спокойной и вежливой, напоминая недвижную прозрачную воду плавательного бассейна, но она все время чего-то ждала от Хины. Правильных слов, правильных реакций и правильных действий. И каждый раз Хина умудрялась что-нибудь сделать не так: посмотреть не на того, кого надо было, улыбнуться не слишком ласково, оборвать разговор раньше, чем хотелось бы… Неписанные правила и невысказанные запреты давили сильнее, чем жесткая дисциплина приюта, мешали дышать, а требовалось мило улыбаться. В один прекрасный день Хина сбежала. Нет, не совсем, а так… погулять до позднего вечера. Панику, которая ждала ее дома, она запомнила на всю жизнь. Равно как и нотацию, которую пришлось выслушать от приемной матери. А поздним вечером в ее комнату пришел отец. С ним Хина почти не общалась, он был вечно занят и, похоже, делами приемной дочери почти не интересовался. – Слушай, – сказал этот совсем чужой ей мужчина, – в следующий раз, как захочется свежего воздуха, приходи ко мне на работу. И вышел, не дожидаясь ответа, Хина даже сказать ничего не успела. Несколько месяцев спустя, глядя с трибун на черную петлю трека, на котором наматывал круги ярко-алый тренировочный болид, и слушая короткие комментарии стоящего рядом отца, Хина поняла, что свежего воздуха ей здесь действительно хватит. Во всех смыслах. Через два года Хина ушла с кольцевого трека в классическое ралли. Приемный отец не возражал и даже появлялся в паддоке, чтобы поддержать свою талантливую дочь. Только приемная мать время от времени недовольно поджимала губы.