Самый большой куш

      Ужин прошел очень оживленно и на высокой ноте. Хотя Зоро-младший возмущался сладким блинчикам, морковной запеканке и куче любимых Чоппером булочек, и ушел на дежурство на палубе рассерженным на невнимательного к его нуждам кока. Все хором согласились, что в честь олененка все должны с большим удовольствием разделить с маленьким доктором его любимые блюда. Даже наконец отвязали одну руку Римо и дали ему морковную запеканку, которая покорила его сердце несмотря на ненависть к морковке с детства. — Мы должны забраться в шахту и украсть как можно больше камней, чтобы Чоппер сделал из них Бабочек! — сформулировал Луффи. В общем виде план был ясен, но вот детали…       Команда только успела поймать Луффи за шиворот, когда тот собирался стартануть в шахту прямо сейчас. Нужен был план, ведь нельзя было поднять шум ограблением, тогда вся конспирация пошла бы прахом. Из рассказа Усоппа и Фрэнки стало понятно, что наличие залежей туркиоза прямо под островом строго-настрого скрывается, и всякая утечка информации влечет за собой смерть для ее носителя. А вытащить несколько мешков сырой породы из глубин шахты, не попавшись к стражникам? Даже Робин пасовала сразу придумать жизнеспособный план. — Вырубить всех стражников! — предложил Зоро. — Подкупить стражу? — это Робин. — Взорвать шахту! — И как это нам поможет, Фрэнки?! — Попросить помощи у шахтеров. — А ведь точно, там же работают такие же рабы… — протянула Нами. — СТОП! Кто это сказал?!       Вся команда в шоке повернулась к двери, откуда и доносился немного скрипучий голос. В дверях стояла та самая пожилая женщина, подарившая Санджи камень. — Ты кто, оба-сан? — склонил голову на бок Луффи. — Просто старая женщина, которую пригласили на ужин, и которая может вам кое-чем помочь, — повторила движение капитана седая старушка. — И которая прошла незамеченной мимо нашего мечника, — вдруг продолжила Робин. Нами напряглась, и ее рука потянулась в поисках оружия. — Спокойно, ребята, это та леди, что я встретил сегодня в Атриуме, я сам ее пригласил, — успокаивающе сказал Санджи, хотя сам был немного на нервах. — Действительно, стала бы старая женщина являться без приглашения на корабль к самому Монки Д. Луффи Соломенной шляпе, — хитро сказала бабушка, — Тем более когда на страже стоит сам Охотник на пиратов Ророноа Зоро. — Ээээ! Санджи, она знает про Соломенную шляпу, что ты ей сказал! — запаниковал Усопп. — Ну, ну, если ты много лет прослужила в Дозоре, тебе не нужны подсказки, чтобы узнать команду человека, который бросил вызов всему миру.       Усопп отступил за стул с привязанным Римо, но храбро достал рогатку. Фрэнки и Робин тоже были готовы реагировать, что бы ни произошло. Санджи нервничал, но решил не подавать виду и закурил. — Я обещал ужин для леди? Присаживайтесь. Может, у вас есть какие-то предпочтения в еде? — он изящно развернулся к стойке с посудой, война не была объявлена, а значит — можно протянуть время за переговорами. — О, я буду рада попробовать любое блюдо из арсенала Черной ноги Санджи, — добродушно сказала бабушка и села на свободное место. — Ты права, оба-сан! Санджи очень вкусно готовит! А еще она узнала тебя по постеру, ты должен быть ей благодарен, Санджи! — И, признаться, была удивлена, что человек с семидесятью семью миллионами бэри за голову делает в качестве раба на рынке невольников. Вы простите женщине ее маленькое любопытство, что я зашла проверить? Все вполне так, как я ожидала, — махнула старушка рукой в сторону впитывающего происходящее как губка Римо. — О, прошу прощения, что на кухне несколько неубрано, — снова поклонился Санджи, ставя перед женщиной чашку горячего чая, — мы были очень заняты обсуждением… — Как достать туркиоза столько, чтобы сделать Бабочек на всех рабов? — закончила старушка фразу за кока. Все это время Зоро-старший и не думал снимать руку с катан. — И были бы признательны, если бы вы подсказали нам способ, который вы, судя по всему, знаете, — подхватил вслед за старушкой Санджи, ловко ставя перед ней тарелку с пирогом. — Не нужно ломать мне шею, Демон Охары, — сказала старушка, с удовольствием отпивая чай, — я давно уже по другую сторону баррикад.        Робин дернула шеей. — Ха, ха, а она забавная, — рассмеялся Луффи.       НэйНэй и правда была Дозорной более пятидесяти лет. Она помнила и затишье, и времена Роджера, хотя даже в те времена ей уже настойчиво советовали отойти от полевых сражений к работе в штабе. И работа в штабе на склоне лет сломала все ее представления о правде и справедливости. Представления, но не саму НэйНэй. Въедливая старушка, часто страдающая по ночам бессонницей, сначала ухватилась взглядом за несочетаемые цифры в финансовых отчетах, потому стала копать информацию о связях капитанов Дозора и открыла, что посреди прекрасно известного ей участка моря многие годы работает рынок рабов с попустительства целой кодлы «уважаемых» дозорных. Она сунулась выше только чтобы узнать, что все, до кого она могла дотянуться, уже были в деле. Старушке настойчиво дали понять, что заслуженная пенсия — прекрасный конец карьеры. Гораздо лучший, чем на морском дне. Она не послушалась, потому ее корабль с очередной инспекцией «стал жертвой стихии», как сотни раз писала она сама про других в своих бесконечных отчетах.       Но НэйНэй не была бы собой, дозорной с пятидесятилетним стажем, чтобы сгинуть так просто. Она уцепилась за обломки и выжила, только чтобы попасть на борт плывущих в Атриум работорговцев. Судьба бывает порой очень иронична, но в принципе они с НэйНэй были подруги. Здесь ее представления о правде и неправде снова начали меняться, больше не было Дозора как воплощения справедливости, однако и по другую сторону не было ничего кроме жадности и насилия. Потому синий шарик жизни, протянутый юношей, который сам был рабом, стал для нее открытием новой главы в жизни. Нет двух сторон, нет справедливости, есть только добро, которое ты делаешь. Или не делаешь. Она собиралась вернуться к кораблю и отдать дорогую Бабочку обратно рабу, чтобы его не наказал хозяин, пока не увидела флаг. И не сложила дважды два. — У меня много таких камушков, — проговорила старушка, — есть и кое-что получше: практически все шахтеры мои друзья. Порой они спасают совсем отчаявшихся и оставшихся без Бабочек рабов. — Так вам не нужна была та Бабочка, — вдруг усмехнулся Римо, увлеченный происходящим и совсем забывший, что он тут пленник вообще-то. — Почему же, она была нужна мне. Как символ. Что кто-то борется, как и мы. Что кто-то способен легко отдавать пропуск в жизнь, ничего не прося взамен. — О, разве не овладев наукой отдавать, можно надеяться хоть что-то получить? — этот диалог был явно между старушкой и Санджи. — Как вам мой пирог? — Лучшее, что я пробовала за последние… скажем тридцать лет. Но я не сильна в науках, я больше люблю искусство. Например, искусство получать подарки от судьбы. Я научу вас ему.       Уже побывавшая на Атриуме однажды НэйНэй из раза в раз добивалась того, чтобы ее перепродавали почти каждый месяц, чтобы почаще бывать на острове. Стража никогда не уделяла внимания немощной старушке, которая сновала буквально по каждому уголку острова. Так она завела знакомство с шахтерами — эти люди буквально продали сами себя в рабство, из страха смерти они соглашались работать в шахте, где есть противоядие, а потом больше никогда не видели солнечного света. Разобраться со всей стражей старушка не могла, зато смогла наладить целую сеть поставок камушков, которые носила в своей прическе и извечных клубках для вязания. Раз за разом, по одной, она спасала чужие жизни рабов-отказников, некоторые спешили сбежать с острова, другие оставались, желая отплатить за спасение другим добрым делом. Так росла небольшая, но знающая каждый лаз в Атриуме группа сопротивления. И бывшая дозорная НэйНэй была ее сердцем.       У них был доступ к камню, но что с того? Как же стража, как же спасение чужих жизней? Им катастрофически не хватало силы. А команда пиратов, способных противостоять всему миру, была просто воплощением силы. А подаренная коком Бабочка стала знаком, что пираты будут готовы помочь отчаявшимся.       Спустя час разговоров вся команда явно повеселела и съела еще по куску пирога. Теперь у них был и план, теперь у них были верные союзники (Кинсо), не верные союзники (Римо) и еще не понятно, какого толка, но очень толковые союзники (НэйНэй). Это ли не повод закатить пирушку? Впрочем, с НэйНэй пирушка была скорее очень веселым чаепитием, в середине которого Римо все же отволокли на стуле в подсобку. Заботливый Чоппер вручил ему на всякий случай Бабочку на завтра заранее, вдруг закрутятся с делами. — Это из тех, что Луффи принес, раз уже Санджи все равно вчера тебе одну дал, то пусть это будет твоя кучка, — пояснил немного стесняющийся Чоппер, общаться с заложниками ему всегда было почему-то стыдно. А ведь сегодня еще его очередь кормить запертых внизу торговцев с Белой овечки… И он убежал, захлопнув дверь и оставив Римо наедине со своими мыслями.       Вчера он получил Бабочку «которую принес Луффи». А ведь он вручил легкомысленному пареньку фальшивые Бабочки. Однако сам Римо сейчас жив. Можно было конечно впасть в ужас от того, насколько близко он ходил к пропасти смерти. Но к чему? Все ведь обошлось. И значить это могло только одно: в его крови не было никакого яда. Что открывает перед ним новые перспективы для маневра. Так захватывающе!