Самый большой куш

      Не было никаких операций под покровом ночи, бесшумных перемещений по крышам, чтобы их не заметила стража, и общения при помощи знаков. Во всяком случае не так виделась Усоппу опасная операция по похищению дорогих минералов из шахты.       Все проходило чинно и изящно, под покровом дня, потому что, как пояснила НэйНэй, она по вечерам уже плохо видит. Просто из одного из подвалов дешевого домика нижнего уровня, который считался домиком НэйНэй, мугивары спустились в верхний уровень шахты, оттуда бросили крюки и выволокли заранее подготовленную соучастниками НэйНэй вагонетку, пока те при помощи самодельных бомб Усоппа устраивали поддельный взрыв в шахте, чтобы отвлечь громкими звуками стражу от лязга выкрадываемой вагонетки. В краже принимала участие самая антисоциальная часть команды, в то время как Нами, Робин и Санджи со своим будто приклеенным спутником должны были как можно больше мелькать на виду в Атриуме, чтобы отвести от себя подозрения. Нами успела раздать оставшиеся Бабочки бывшим рабам Римо и пообещать, что завтра обязательно будет еще.       Группа Санджи должна была высматривать никем не купленных рабов, чтобы вовремя уведомить их, что шанс на жизнь еще есть и делать их своими агентами. На этот раз с ними вызвался пойти Зоро-старший, он нашел аргументы, но на деле не было никаких причин кроме той, что из-за посиделок с разработкой плана до ночи он вчера так и не урвал свою дозу кока (кроме одного очень страстного поцелуя в чулане, когда все уже начали расходиться спать). Ему было приятно, что Санджи чувствовал себя гораздо комфортнее в группе с ним, чем просто наедине с Римо. И когда тот попытался выкинуть свой очередной фортель, Зоро оказался действительно полезен.       Случилось это так — в начале торгов лично поприветствовать вип-гостя с первых рядов вновь явился Дон Ципио. Его восторгу по поводу того, что господину Римо «просто невероятным чудом» удалось заполучить на время и второго раба из трио, не было предела. Зоро видел, как напрягся кок, судя по всему Дон Ципио не первый раз является сюда с прозрачными намеками. Римо же наоборот воззрился на кока в предвкушении удовольствия от того, как он будет изо всех сил сдерживаться, чтобы не врезать устроителю торгов. — Вижу, вы очень крепко сдружились с прекрасными госпожами из верхней ложи, раз они на этот раз дали вам на прокат сразу две жемчужины из своей коллекции? И как, можете сказать, ждет ли нас что-то потрясающее на Ночи Удовольствий? — Дон Ципио как всегда был приторно невыносим. — О, да, я оказал им немало услуг… — после ночей, проведенных примотанным к стулу, Римо приятно было демонстрировать тут свою значимость. — А может быть вы уже разучили некоторые…гм… сцены, заменив недостающего актера? — продолжал премерзкий по мнению Зоро и Санджи устроитель. — О да, — отказать себе в удовольствии довести спутников Римо не мог, а дальше хоть трава не расти. — Побрею, — тихо шепнул сидящий слева от него кок. — Я думаю, вы даже можете насладиться фрагментом, — Римо готов был пожертвовать своей любимой бородой ради таких моментов.       Через «хозяина» потянулся сидящий справа от него второй раб — Зоро. Он шепотом, который не мог не слышать Римо, заговорил с коком. — Ну что, покажем ему пикантное шоу или прикончим прямо здесь? — он хотел снять напряжение с Санджи. — Зоро, не соблазняй меня такими предложениями, ты же знаешь, если мы его убьем, Нами-сан будет сердиться! — Иногда просто нужно поддаться искушению, — осклабился Зоро, а улыбка у него была такая и так близко к Римо, что тот похолодел. — Совратитель, — Санджи наигранно стыдливо опустил глаза и одернул тунику. — Я не могу при свидетелях. — Для этого нам правда потребуется укромное местечко, и чтобы нас никто не видел, думаю, господин хозяин нам посодействует, — продолжал Зоро низким бархатным голосом. — Так он будет смотреть? — притворно испуганный Санджи поднял на Зоро такой наивный, чистый взгляд голубого глаза, что у Зоро сердце перевернулось три раза. Все же кок адский совратитель, хотя порой прикидывается таким непорочным. Зоро едва не потянулся рукой через Римо к лицу Санджи, кок это заметил и немного дернулся, напрягшись. Вот черт, Зоро всего один день не получил достаточно кока в личное пользование и теперь теряет контроль над собой посреди операции.       Римо же между ними становилось все хуже и хуже. Они говорили об убийстве устроителя торгов как о какой-то эротической игре. Это было странно, это было страшно и Римо решил пойти на попятную. — О, я припомнил, что обещал прекрасным дамам не раскрывать их секретов! Но могу вас уверить, шоу будет просто потрясающим, оно изменит историю Ночи Удовольствий! Я бы даже попросил поставить его первым в программу. — Вы умеете интриговать, господин Римо, неужели они подвинут моих Розе и Блю! Я готов дать этому шоу такой шанс, передайте госпожам, что их номер будет первым! — Дон Ципио поклонился и удалился, остался только Римо, который думал, что сейчас-то ему и конец, но Зоро и Санджи были слишком заняты тем, что смотрели друг на друга. Санджи ощущал себя зардевшейся девушкой на свидании, к которой пристали хулиганы, а парень ее спас. Потому что действительно, благодаря устроенной Зоро игре, Римо самому пришлось пойти на попятные и Санджи был избавлен от унизительной игры на потеху устроителю. Без Зоро все обернулось бы куда неприятнее и он был искренне признателен мечнику, что тот напросился пойти с ними. — Эй, разве я не помог вам, теперь ваш номер будет первым и никого той ночью ни к чему уже принуждать не будут. Это же было вашей целью? — решил сам отметить свои заслуги Римо, раз они остались не замечены. — Придурок прав, он подыграл нам. В следующий раз, когда я захочу его избить, я, пожалуй, воздержусь, — буркнул возвращающийся в привычное положение кок, отведя, наконец, глаза от Зоро. Больше в этот день Римо ничего выкинуть не пытался.       Когда троица вернулась на корабль, на палубе уже красовалась внушительная куча пыльно-голубых камушков — целое состояние в деньгах, сотни жизней в действительности.       Самым сложным оказалось не украсть, а пронести на корабль столько дорогого минерала, ведь тащить его прямо через улицы и площадь в тележке было нельзя. И тут на помощь пришла просто виртуозная изобретательность НэйНэй, давно носившей туркиоз в прическе или внутри клубков пряжи. Кувшины с двойным дном, наполненные лишь на треть вином, пояса, изображавшие ложную беременность (Нами хотела нацепить их и на мужчин, но НэйНэй вовремя ее одернула: среди рабов не бывает толстяков, это вызвало бы ненужные подозрения. И в этот, не последний, раз опытная женщина спасла команду от разоблачения). Луффи как всегда отличился и притащил килограмма три за щеками, его туркиозы ссыпали с краю кучкой — на просушку. Сандалии с пустой подошвой, выпотрошенный арбуз, заново набитый камнями, Чопперу вручили мягкую игрушку весом килограммов в десять из-за новой «набивки». Олененок потел от усердия, но совершил две «прогулки» до корабля, стараясь беззаботно улыбаться и держа за руку Робин, в чьей шляпке скрывалось тоже не менее двух килограмм. Не раз сталкивавшаяся с контрабандистами во время работы дозорной НэйНэй четко знала, какие вещи никогда не вызовут подозрения, а от каких идей лучше отказаться.       Уже к вечеру изрядно уставшие Кинсо и НэйНэй вернулись на корабль с полутора десятком проверенных помощников, им сейчас Чоппер и объяснял, как все будут делать Бабочки, и почему нужно аккуратно выверять граммовку и следить за чистотой пыли. Из полученного таким трудом материала только предстояло сделать Бабочек. Порошок из минерала обладал таким же эффектом, но не объяснишь это каждому из сотен рабов, не подойдя к ним лично, нужно было раздать буквально за полминуты всем те самые Бабочки как символ свободы.       Робин провела краткий допрос Римо, хотя он прекрасно сотрудничал и без дополнительных традиционных для археолога средств убеждения и сразу выложил все, что знал. Он прекрасно понимал, что свободен и в его крови нет яда, и оставался с пиратами исключительно из духа авантюризма. Ему было плевать на других работорговцев, те все равно были скучны как романы, которые читают старые девы, каждый пират же был в глазах Римо невероятной историей. По его данным, на острове было около пятисот невольников, если делать порции на два дня, это тысяча Бабочек. Даже с дробильными аппаратами Франки и десятком запасных рук Робин сделать такое было очень сложно, потому следующие два дня команде и добровольцам предстояло практически не отдыхать, перемалывая, слепляя, скатывая, суша одну за другой голубую Бабочку. Работать заставили даже пленного Римо, который жаловался, что господа освободители в свою очередь сделали его рабом, и это лицемерие.       Финальным этапом плана должна была стать Ночь Удовольствий. Все господа соберутся в одной ложе, а уже не нуждающиеся в Бабочках рабы должны в это время покинуть ложу через проход под трибунами, жертвы среди безоружных и не умеющих сражаться рабов были не нужны.       Большая роль отводилась трио двух богов и Париса, они должны выйти первыми на сцену и отвлечь хозяев достаточно, чтобы последние рабы успели покинуть площадку, а лишенные приглашения мугивары и Кинсо просочиться на подмогу накама. Зоро такая схема не нравилась, рабы должны были сами отвоевать свою свободу, если хотят ее, а не мугивары брать всю самую тяжелую работу на себя (тем более наряд Санджи не подразумевал его привычных крепких ботинок и Зоро волновался, что тот может повредить оголенные ноги. Но высказать такие волнения никому не мог). — Да все будет прекрасно, Санджи-кун, Зоро и Зоро подерутся эффектно, потом ты подерешься с каким-нибудь Зоро, а там и мы подоспеем, — успокаивала Нами кока, впадавшего в панику, что ему придется вытворить что-то возмутительное прямо на сцене перед жадными глазами рабовладельцев. Кок боялся, что кого-нибудь убьет.       Ровно в восемь часов вечера в день ограбления шахты НэйНэй звонко хлопнула в ладоши и заявила, что ее рабочий день закончен. Она пожилая женщина, чтобы еще заговорщиком сверхурочные брать. Просто влюбившиеся в проницательную женщину Нами и Робин (для Нами она вообще стала объектом подражания — такая хитрая бабка, заткнула за пояс кошку-воровку по хитрости) упрашивали ее заночевать на СанниГо, но та наотрез отказалась, пояснив с хитрецой, что «некоторым тут и без нее не хватает тихих местечек». Зоро и Санджи одновременно вздрогнули.       Но НэйНэй к их облегчению не стала пояснять своих слов и ушла, условившись встретиться перед финальной частью операции. А пока ей нужно оповестить других рабов, а еще довязать спицами наконец кое-что, раз уж здесь полотно хитрого плана освобождения рабов вполне добротно соткано не без ее помощи.