Самый большой куш

      Во всем зале снова загорелся свет, хозяева в удивлении заозирались, не увидев рядом с собой приведенных на Ночь удовольствий рабов, или, как принято здесь говорить, — экспонатов. Решительность громогласного заявления Луффи на время выбила их из своей привычной колеи уверенности, однако чем больше хозяева приходили в себя, тем больше понимали: тут полно стражников, а наглый заявитель завалился сюда всего лишь с кучкой помощников. — Госпожи Робин и Нами, прикажите своим экспонатам скрутить наглеца, испортившего вашу безупречную постановку, мои рабыни, кажется, сбежали, испугавшись, — обратился Дон Ципио к пустующей ложе. Однако его просьба не осталась безответной. Нами и Робин беззвучно выплыли вперед из-за спинки дивана устроителя, очаровательно улыбаясь. — Конечно, всегда рады помочь. Санджи, Зоро, если кто-то сунется к Луффи или решит выйти через главные ворота — можете их вырубить и не церемоньтесь! Дон Ципио смотрел на двух госпож не верящими глазами, он ни на секунду за всю неделю не заподозрил их в заговоре. Слишком расчетливо и порой жестоко было их поведение. — Для вас все, что угодно, Нами-свуан, — завертелся волчком Санджи, но Нами не слушала его, доставая клима-такт. В битву ввязываться она не собиралась, но за себя постоять придется.       Римо с увлечением наблюдал за событиями из своей ложи, опершись щекой на руку в красной перчатке, которую он забыл снять. Меж тем Робин неспешно спустилась и продефилировала в центр к Луффи, по бокам от нее встали бывшие «актеры». — Господа, если вы обязуетесь не оказывать сопротивление и покинуть остров сейчас на выделенном вам одном корабле, то все пройдет без жертв с вашей стороны. Рабы больше не нуждаются в ваших Бабочках и не последуют за вами. Мы рады дать вам пятнадцать минут на обдумывание решения, — голос Робин был спокоен и негромок, но расслышали его все. — Робиииин, как считаешь, уже пора надрать кому-нибудь задницу? — проныл Луффи, чей запал после эффектного появления жег ему пятки. — Кому именно, капитан? Пока никто не напал на нас и не оказал сопротивления. — Ээээххх, знал бы, что будет так не интересно, не ждал бы всю неделю… — Луффи печально ковырял пальцем в носу, спасибо судьбе — все же преподнесла ему подарок. — Неужели вы думаете, что первые, кто поднимает здесь восстание! Особенно на сцене Ночи Удовольствий? — рассмеялся вдруг Дон Ципио, — Неужели вы думаете, что мы были к такому не готовы?       Дон Ципио поднял руку и все — и напрягшиеся мугивары, и переговаривающиеся между собой хозяева — замерли. — Открывай! — прокричал Ципио и опустил руку, под первыми рядами трибун амфитеатра стали падать одна за другой передние стенки, обнажая темные довольно узкие проходы, не ясно куда ведущие. Впрочем, лезть в них и не нужно было, через минуту в зале послышалась странная мягкая вибрация и какой-то гул, никто не мог понять его характера и происхождения. А первые разобравшиеся ужаснулись, ведь на сцену со всех стороны выходили огромные амазонские саблезубые тигры, утробно порыкивая на предстоящий ужин. Все, находившиеся на сцене, на которых и была направлена такая мера, лишь усмехнулись — да, тигры опасны, но разве опаснее Зоро, разве опаснее Луффи, разве позволит Санджи хоть одному даже приблизиться к Робин-чвуан. Но уверенность на лицах очередных «восстановителей справедливости» ничуть не смущала Дона Ципио, потому что, когда первые тигры бросились на своих жертв, он сделал что-то странное — взмахнул плащом как фокусник, щелкнул пальцами, и по залу будто пронеслась легкая световая вспышка, некоторые ахнули и не поняли — отчего.       Но вот только уже рванувший в атаку Луффи вдруг шатнулся в бок, неловко пробежал левым боком несколько шагов и остановился, ухватившись за стену. — Аре? АРЕ?! Что за фигня?! — Глупцы, мы на шаг впереди любого заговорщика, — горделиво выкрикнул Дон Ципио, совершенно не опасавшийся Нами, которая удивленно взирала на свои ноги. — Я съел фрукт коко-доко-но-ми, и теперь я могу дезориентировать людей в пространстве! А на животных первая ступень моей способности не действует, так что сейчас тигры переловят вас, как безногих мышей!       Санджи крутанулся на одной ноге, намереваясь нанести удар по наглой кошачьей морде, но уже через секунду с удивлением взирал на свою сандалию, вошедшую в пол сцены, треснувшие доски расцарапали ему всю лодыжку, еще более привлекая хищника. Спасти кока, который в недоумении — как же ему увернуться, если он не знает, где вообще закончится его движение, каким-то чудом смог старший Зоро, блокировавший рывок тигра катанами, что заставило зверя с болью отпрыгнуть назад. Другой тигр тем временем откусил голову Луффи. То есть поместил ее себе в рот, откуда резиновый парень продолжал вещать: «Ребята, кто выключил свет, почему вдруг стало мокро», правда, несколько приглушенно.       Попытавшаяся вырубить ударом клима-такта Дона Ципио Нами неловко упала из ложи на сцену к тиграм: удар вывел ее саму из равновесия и Ципио даже не пришлось обороняться. Кинувшийся на защиту кок сделал маленький круг по сцене, о его траектории свидетельствовал след из красных капель крови с ободранной ноги. Очередной удар теперь уже другого тигра снова сумел блокировать Зоро, но длинные торчащие клыки хищников саблезубой породы не давали так легко с ними справиться, играя роль двух клинков почище катан.       Санджи в недоумении уставился на Зоро-старшего, уже второй раз прикрывшего его. Благоговейный момент несколько испортила внезапно выросшая на макушке кока отчаянно махавшая рука Робин, та в дезориентации также не могла отращивать конечности в нужных местах. Мысли Завитушки взял на себя озвучить младший Зоро: — Да как это у тебя получается! На тебя что — не действуют дьявольские фрукты? — Не на меня, а на нас. И не все, а только этот, — ухмыльнулся Зоро-старший победной улыбкой. О, он был спасителем, и Завитушка хоть провались через пол — ничего не мог с этим поделать. Он ждал еще тигров, чтобы в третий раз спасти Завитушку, это действие благодатным бальзамом целило его сердце после многих лет воспоминаний о гибели кока, когда мечник не защитил его. — Зоро, вспомни, ты же всегда ужасно ориентируешься на местности? Сейчас будет всего лишь в два раза сложнее.       Еще стоявшие на ногах накама после бравурного заявления Зоро-старшего попадали с ног. Он строил из себя крутого просто потому что был настолько плох, что даже сила дьявольского фрукта не сильно смогла усугубить его топографический кретинизм! Зоро-младший неуверенно двинулся, качнулся, но на ногах выстоял и вперед пошел. Разобравшись, с чем ему придется иметь дело, он плотоядно ухмыльнулся — хана вам, тигрики! Правда задача оказалась куда более сложной даже для двух мечников, они не могли бегать настолько быстро, как раньше, и хотя тигр не такой серьезный противник, как другой фехтовальщик, их было слишком много, а оказавшихся беспомощными на сцене накам больше, чем мечников. На этот раз Зоро-старший отбросил сразу двоих от Робин, но клыки отбивали удары словно мечи. — Черт, Маримо, защищай Нами-сан! — рыкнул на младшего кок, с трудом поднимающийся на ноги после очередного падения из-за неверно расставленных ног. Тем более выбравшийся с громким чпоком из пасти зверя Луффи решил без задней мысли устроить гатлинг-ган, но поскольку не мог нормально направлять удары, они посыпались во все стороны, включая Нами, один из которых по касательной, кажется, вывихнул ей плечо, и девушка закричала. — Луффи, прекрати, ты нас поубиваешь, — рявкнул Зоро-старший, теперь с ужасом наблюдавший за тем, как младший Зоро направляется к Нами у края сцены, оставив кока между двумя тиграми. Старший Зоро прекрасно знал, что младший на самом деле высоко ценил силу и технику боя кока, способную противостоять его трехмечевому стилю, и всегда знал, что кок в бою о себе позаботится и меллорин своих еще прикроет. И вот теперь снова — уверенный в коке, позабывший, что тот не всесилен и не способен справиться с дьявольским фруктом, младший посчитал, что кок разберется, с какими-то жалкими тиграми тем более. В то время как Зоро-старший уже два раза защитил его от прямого укуса…       Идиот, идиот, почему в юности он был такой идиот, и за эту глупость в будущем ему не положены ни спокойствие, ни тем более счастье, которое он имел несчастье уже вкусить. Начерта уступать коку право драться на смерть, если потом кока больше не будет?! Юность глупа, но младший Зоро просто принципиальный тупица, у которого заело на теме «воинского равенства»! В этот день Зоро осознал то, чего не понимал пять лет без Санджи: кок умер только потому что Зоро был глуп, туп и высокомерен, и путешествие во времени от оссана совсем не подарок, его направили сюда исправлять его же ошибки. Почему он винит Зоро-младшего, ведь это же он сам и есть, он сам пять лет назад поступил бы так же. И снова потерял бы что-то ценное. И потому спасать нужно не кока, спасать нужно младшего мечника от глупости, а то он загубит свою жизнь, как Зоро.       Тигр бросился, Зоро все же с трудом ориентировался и не успевал! И только за счет невероятно сильного прыжка, целящегося в голову тигру, но попавшего не в ту сторону и не под тем углом, из-за чего кок пропахал предплечьем половину сцены, Санджи удалось избежать смертельных челюстей. На сцене снова остался кровавый след — у туники не было рукавов и коку рвало сразу кожу… Голова у Зоро старшего закружилась, а ведь и без этого не было толком ясно, что и где находится. С рыком разочарования в себе самом он двинулся к коку, но кружащаяся голова в этот раз все же обманула его, и он шагнул в сторону, и осознал это — он упускает кока, он оставляет его беспомощным…       В эту минуту на сцену кулем свалился Кинсо. Он пытался добраться до сцены сразу, как только увидел тигров, но удар силы коко-доко-но-ми настиг его на половине пути. С этого момента на протяжении всей схватки он блуждал вдоль лож, едва не вернулся назад, столкнулся с пытавшимся разойтись с ним Фрэнки, дошел до самого края и почти вернулся в верхние ряды и вот наконец удалось — в очередной раз он удачно спутал направление и упал на сцену, где разворачивалось действие. Поднявшись в сотый раз на ноги, он вскинул гриву смоляных волос, выпрямился и, будто став в полтора раза выше, вскинул руку, протяжно затянув какой-то звук. Тигры замерли. Кинсо наращивал звук и тигры, позабыв обо всех остальных жертвах, направились к обнаглевшему туземцу. — Что ты творишь, Кинсо! — выкрикнул Усопп с верхних рядов. — Они разом разорвут тебя, мы не сможем помочь!       Но Кинсо не обращал внимания, отдавая всего себя утробному звуку, похожему на мурчание огромного животного. Тигры собирались вокруг, обходили лежащего ничком Санджи, подметали хвостом капли его крови, когда их морды почти коснулись стоящего с высоко поднятой рукой туземца, они хором как по команде сели. Некоторые начали умиротворенно устраиваться подле, когтя до глубоких дыр от удовольствия деревянный пол. Кинсо остановился. — Тигров — жалко, тигры — не виноваты, — коротко пояснил житель джунглей.       Пока все были зачарованы медитативным мурчанием-урчанием Кинсо, не отвлекались от своих целей только двое с зелеными головами. Оба они ринулись наверх, к ложе фруктовика, хотя Зоро-старшего и тянуло упасть на колено возле лежащего кока, не хватало тому еще повредить руку. Он все же сохранил ясность сознания воина, он бросится к Завитушке даже у всех на виду, как только разберется с главной угрозой. Когда перед лицом Дона Ципио оказалось сразу две направленных на него с разных сторон катаны, он запаниковал впервые в жизни. Не успевая просчитать варианты, он резко вскинул руку и сделал второй щелчок, усиливая дезориентацию. Оба мечника заметили это и дернулись. Правда снова приняли два диаметральных решения.       Зоро старший собирался приструнить Ципио, но быстро понял, что точно не сможет нацелиться на него, когда мир вокруг перевернулся и подпрыгнул, а значит может ранить другого мечника. Зоро-младший же все равно собирался вырубить Ципио ударом цуки, но вторая ударная волна пришлась раньше. И дезориентированным движением он проткнул катаной Дона Ципио, короткий вскрик — и все наваждение спало с мугивар. — Ну супер… — послышалось откуда-то кряхтение Фрэнки, дезориентация заставила его намертво застрять между диванами.       Все было кончено, говорить было не о чем, желали мугивары этой смерти или нет, но бессменный устроитель невольничьих торгов и большой театрал Дон Ципио был мертв. А вот Завитушка нет, но ему было больно, потому Зоро-старший даже не стал смотреть на удивленно взиравшего на свой меч младшего, а сразу спрыгнул обратно на сцену прямо к коку. Он с содроганием перевернул его на спину, чтобы рассмотреть рану. И в который раз, наверняка в сто тысячный, он же имеет дело с Завитушкой, застыл в удивлении: Санджи широко-широко улыбался, почти хохотал, сдерживая вырывающиеся прихихикивания. — Эй, Завитушка, ты чего, — ошалело спросил он, панически ощупывая голову — не было ли сильного удара? — Да вот, Зоро, побывал в твоей шкуре, понял, как тебе нелегко живется! Теперь мне в пору благотворительный фонд помощи для несчастного Маримо открывать. Так же невозможно жить! - Ох, — только и сказал Зоро, а потом добавил: — Ох.       Завитушка был живой, Завитушка смеялся! Он в обессиливающем его облегчении опустил голову на грудь кока, и пусть Зоро-младший смотрит таким пристальным взглядом.       Гибель устроителя, направленные на охрану пушки Фрэнки и усевшиеся вокруг Кинсо кружком мурчащие тигры очень ускорили переговоры, через десять минут цепочка согласных на все условия рабовладельцев в полном (почти) составе вышла из зала Ночи Удовольствий через главные ворота. Решивший снова поставить пан или пропал, Римо не пожелал оставаться без окончания истории и уплывать с остальными господами, потому он с замиранием сердца устроился между двух огромных тигров на сцене, где искать его никто не подумал. Когда двери распахнулись, удивились все — и бывшие хозяева, и мугивары. От входа и до пристани выстроился под руководством НэйНэй плотный живой коридор из бывших рабов этого острова. Они смотрели на своих господ и повелителей тяжелыми, ненавидящими, презирающими взглядами. В таком тягостном молчании, то и дело сжимаясь от страха, что кто-то из толпы все же ударит, сорвется и начнется бойня, провели свои последние полчаса на этом острове шагающие вереницей господа. К чести невольников ни один камень, ни один тычок не вырвались из толпы — слишком высок был авторитет строго-настрого запретившей это НэйНэй.