Самый большой куш

      Хотя капитану и хотелось уже новых приключений, сознательная часть команды убедила его задержаться. Потому как оказалось, что нельзя просто так подарить людям свободу и умчаться на всех парусах в закат. То есть можно, но лучше бы тогда никого не освобождать. Потому что среди рабов были не всегда прекрасные жертвы обстоятельств, были среди них и пираты, и убийцы, и воры, и бандиты. Лишенные какого-либо контроля, они начали быстро сбиваться в шайки и подавлять невинных жертв похищений, хотя сами еще недавно были с ними в одной лодке. Нападения, драки из-за еды, попытки насилия, и все это среди людей, получивших второй шанс на жизнь… Потому команде предстояла нелегкая работа — поделить оставшиеся у пристани корабли на всех бывших рабов, а людей поделить на команды так, чтобы они смогли доплыть до крупных островов и не переубивать друг друга. Казалось бы — пусть сами разберутся, Мугивары подарили им свободу, как поступать с ней — ваша забота, вот только что делать с Розе и Блю, с десятками других девушек, которые в море впервые и вышли-то в качестве рабынь в трюме грузового корабля. Которые могли бы выстоять и в жестоком море, но им нужно дать время набраться хоть немного силы.       Проблему со всеми оставшимися целыми работорговцами в первый же день решили оптом — и пленников из трюма Мугивар, и аристократичного вида богачей посадили на маленькое суденышко и предоставили плыть, куда пожелают. Без матросов и обслуживающего персонала, их судьба наконец была только в их руках и зависела от их собственных умений.       Мугивары в целом задержались на неделю, Фрэнки обучал неопытный народ азам обращения с кораблем, Нами искала и делила на всех логпосы, Робин занималась разделением на команды, Чоппер осматривал бесконечную вереницу больных, на лечение которых не желали ранее тратиться их хозяева. Капитан носился по острову и искал скрытые сокровища. Ему о них рассказала Нами, отчасти чтобы занять неугомонного капитана, отчасти в надежде, что этому везунчику они и правда попадутся. Усоппу досталась самая важная миссия — он взялся научить обороняться пушками и орудиями клан, решивший остаться в Атриуме и сделать его свободным счастливым городом, ведь тут есть невероятно ценные ископаемые. Вот только нужно отвадить зачастивших сюда работорговцев, потому Усопп с утра до ночи устанавливает пушки на стенах, учит снайперскому делу и изготовлению болезненных ловушек.       А у Зоро и Санджи был просто медовый месяц. На плечах кока была готовка для команды и помощь нескольким нашедшимся поварам Атриума, чтобы прокормить всю толпу, Зоро присматривал за порядком в «спальных» районах, где начали собираться бывшие криминальные элементы. Однако это совсем не мешало им порой «потеряться» в дальних краях острова, причем потеряться реально, если на прогулку вел Зоро, или потеряться только для Зоро, если в этот раз следовать за собой со смехом предлагал Санджи. Парочка практиковала страстные объятия в старинных покрытых мхом арках, переходящие во что-то неприличное поцелуи в закрытых садиках-колодцах, и что-то большее уже на грани на нижних уровнях в заброшенных тайных комнатах. Их только чудом не «спалила» команда, и то потому что Робин была очень занята. Хотя один свидетель все же нашелся, как назло им оказался Зоро-младший, потерявшийся в один вечер в точно том же направлении, куда увел с собой кока Зоро, блуждая в поиске укромного местечка. Все же неверный компас у мечников и через года сбоил одинаково.       Зоро-младший не стал свидетелем слишком откровенной сцены, просто нога прислоненного к стене кока покоилась на плече Зоро-старшего, а та рука мечника, что не прижимала запястье кока над его головой, забралась «погреться» тому под рубашку. В общем Зоро застукал парочку в минуты полной потери самообладания, и те его либо не заметили, либо не сочли нужным отвлекаться от более животрепещущих вопросов на повестке дня, таких как «кто страстнее целуется».       До того, как Зоро-младший, сам не ожидая от себя такой растерянности, отступил в соседний коридор, он успел выхватить взглядом буквально пару мгновений, но и те потрясли его до глубины души. В голове стучала кровь, последние представления о том, где он находится, были потеряны. Главным шоком стало «распущенное» поведение кока, совершенно не ожидаешь от извечного бабника, что тот будет так податливо выгибаться от мужских прикосновений. Вторым потрясением стало осознание, что все казавшиеся ему слишком важными преграды для чувств в плане того, что это мужик, бабник, да и вообще чертов истеричный ненавидящий его тупой кок, не стали преградой для другого, взрослого Зоро. То есть все, что удерживало Зоро, было лишь внутренними стопорами, но никак не объективной реальностью, мешающей ему быть сейчас там, на месте старшего, и это злило. Безумно злило, как упущенная навсегда возможность. Да и сам кок злил неимоверно, чего скрывать. Картина чувственной позы, в которой изогнулся кок в чужих руках, не желала исчезать. С одной стороны Зоро хотел злорадно по привычке пожелать коку «допрыгаешься и трахнут тебя», но с другой четко осознавал — а если и трахнут, и с большим удовольствием, то страдать от этого будет только сам Зоро. Или уже трахнули? Об этом лучше не думать, не думать… не выходит!       Он стремился вернуться на корабль и выпить все саке в запасе, пока кок занят столь важным делом — извивается как шлюха в руках старшего мечника, и с каждым неверным поворотом, каждым часом блужданий злость все росла. Злость на себя за то, что нечаянно влюбился, что предметом влюбленности стал бабник и заноза в заднице кок, и что этот эро-кок не так уж недоступен для другого мужика. И не просто другого мужика, а самого Зоро, только старше. Такое ощущение, что судьба очень криво ему усмехнулась — «это может быть кто угодно, только не ты, детка». Даже он. К кораблю он вышел уже глубоким вечером, когда ужин закончился. Ну и хорошо, не нужно будет встречаться за столом с этой парочкой, как остальные только не замечают?       Решивший сразу проскользнуть в мандариновые посадки или в Воронье гнездо мечник как назло столкнулся почти нос к носу с возвращавшимся после вечернего перекура Санджи. Зоро-старший по всей видимости вызвался помочь помыть посуду, чтобы у кока освободилось больше времени для вечернего продолжения.       Санджи столкнулся с Зоро-младшим очень не вовремя, тот накрутил себя уже до предела, а вид спокойно возвращающегося и мурлыкающего себе что-то под нос кока просто добил его. — О, Маримо, тебя не было на ужине, но для тебя осталась порция, зайди на камбуз, — совершенно беззлобно, находясь в своих мыслях, бросил Санджи. — Я тебе не Маримо, озабоченный кок! — рявкнул в ответ мечник, стоило ли ожидать, что кок в долгу не останется: — Что так распаляешься, скоро цветение на твоем газоне? Я потратил вечер, чтобы даже такой придурок как ты не ходил голодным, так что заткнись и жри с благодарностью! — О, я видел, на что ты потратил вечер, — выпалил Зоро и отступать было уже поздно. Тем более он увидел, как осекся и удивленно посмотрел на него Санджи, как пойманный с поличным нашкодивший кот. — Покуда я справляюсь со своей работой, все остальное — не твое дело, голова-трава, — рыкнул наконец он, занося ногу для удара. Но Зоро не нужно было приглашать к драке, весь накопившийся стресс и адреналин тут же выплеснулись. Он просто ринулся вперед и выбил кока из равновесия, даже не доставая катан из ножен. Тот приложился о стену камбуза и зашипел от удара затылком. Чтобы не оставаться в долгу, он без размаха ударил Зоро в колено, тот отлетел на прежние позиции. В ноге что-то неприятно хрустнуло, но выброс адреналина не позволил мечнику на этом сосредотачиваться. Повторная атака уже с катанами встретила привычный блок ногой. Завязалась не тренировочная привычная драка, где каждый старался ударить сильнее, но не нанести увечий. На щеке Санджи появилась царапина, Зоро получил сильнейший толчок в грудь, от которого полетел пару метров спиной и погнул перила (Фрэнки будет расстроен). Соперники уставились друг на друга тяжело дыша и сглатывая слюну вперемешку с кровью. За Зоро было преимущество в том, что он не замечал ударов и увечий в амоке, он просто пошел на таран плечом, несмотря на размах ноги кока, получив сильнейший удар по ребрам, он все же пригвоздил его к стене, ухватив за лодыжку и подняв ее вверх, лишая Санджи мобильности. — Чертова голова-трава, отцепись, — прорычал в ярости Санджи. — А что, эро-кок, не сказал бы, что эта поза для тебя непривычна, — зло усмехнулся Зоро. Он вдруг осознал, что находится почти в той же позе, в которой застал себя старшего и кока несколько часов назад, вот только тогда кок явно льнул к Зоро по собственному желанию, а сейчас от него исходит аура ненависти. Это убивало, растаптывало, заставляло ненавидеть и желать уничтожить причину своей боли. — Или мне лучше сказать шлюхо-кок?        Лицо кока сначала побледнело как полотно, потом покраснело. Он и не подозревал, как смутит и пристыдит его, что кто-то видел, как они целовались с Зоро, но в разы хуже оказалось то, что невольным свидетелем стал гребаный, вечно изводящий его Маримо. Маримо, который теперь использует увиденное как средство унижения или шантажа всем известного дамского угодника. От ужаса ситуации Санджи даже на минуту забыл сопротивляться, и Зоро легко закинул его ногу себе на плечо, имитируя недавнюю позу. По телу мечника прошла волна жара, поза была невероятно… развратной. Можно было вжаться в кока пахом, схватить за волосы и откинуть голову назад. Он теперь осознавал, что старший Зоро просто не мог сопротивляться такому соблазну, и брал желаемое, потому что мог. Зоро заметил растерянность переставшего пытаться его ударить и как-то обмякшего Санджи. — Что такое, шлюхо-кок, — он приблизил свое лицо настолько, что ощутил жар, которым горели от стыда щеки поварешки. Сглотнув, Зоро провел ладонью по стройной ноге от лодыжки до колена кока и ниже, — тебе по правде нет разницы с которым?       Санджи зажмурился от стыда и унижения. Да, он позволил мужчине целовать его, Маримо не знал, что он позволил другому еще и гораздо больше, но теперь в глазах своего извечного соперника он тот, за кого его принимали богатенькие работорговцы — предмет чужой извращенной похоти. Тупая Голова трава бил на удивление в цель, не в чувство счастья, что испытывал кок от этих отношений, а в то, что его возжелал и так легко, всего с пяти поцелуев, получил мужчина.       Зоро все смотрел на него бешеным взглядом, борясь то ли с желанием впиться в его губы, то ли ударить по лицу. Но в один момент голова Зоро резко дернулась вбок: на его затылок опустилась смачная оплеуха. Позади стоял вышедший из камбуза на шум драки Зоро-старший. Младший пошатнулся, на секунду в глазах потемнело, он зыркнул на себя самого с бешеной злостью. — Поверить не могу, что в юности я был такой идиот, — проговорил Зоро-старший спокойным голосом, от которого даже у Санджи похолодело в животе. — Прости его, ты же знаешь — он не более чем жалкий болван.       Зоро-старший схватил младшего за плечо и резко отдернул от кока. «Поверить не могу, что он отдал свою жизнь за такого идиота» — прошипел Зоро в ярости. Толчок от себя самого — и младший мечник отлетает к перилам. Старший придерживает Санджи, чтобы того не увлекло импульсом, и он остался стоять. Зоро-младший воззрился на свою старшую копию: он называет сам себя жалким? Тупым? Или все это ради того, чтобы эро-поварешка раздвинула для него ноги? Неужели в будущем он станет рабом плотских желаний. Пфф… А сам Зоро злится не из-за того ли, что долбаная поварешка раздвигает ноги не для него? Черт, черт, черт, черт. Мир вокруг Зоро сыпался, и он сам был причиной этого краха. Первая осознанная любовь обернулась для Зоро злобой, завистью и большой черной дырой в груди. Он так и продолжал лежать у перил, когда Зоро-старший провел кока на кухню, уверенно придерживая за плечо, чтобы тот не ринулся опять драться.       Щеки Санджи пылали, голова шумела, он молча плюхнулся за стол и замер, уставившись невидящим взглядом в столешню. Зоро-старший вздохнул, чем ближе он становился с Санджи, тем напряженнее получались отношения между коком и младшим мечником. Он припомнил, что же случилось с ним в этот день пять лет назад, чтобы не мучить кока расспросами, и прислонился в задумчивости к холодильнику. Младший видел кое-что неподобающее для его глаз, пришел в замешательство и в фрустрации решил отыграться на коке. Тот сидел как обухом ударенный от хлестких слов. Захотелось протянуть руку и просто потрепать его по волосам. И зачем отказывать себе в душевном порыве?       Зоро подошел к сидящему у стола Санджи и прижал его голову к своей груди, взъерошив волосы. Тот немного напрягся, мысли, что сейчас его обнимает мужчина, все же глодали его. — Пусть тебя не задевают его слова. Я-то знаю, почему он так говорит. Ведет себя как ребенок, у которого отобрали игрушку, — Санджи молча слушал, не зная, к чему больше прислушивается сильнее — к голосу Зоро или к стуку его сердца. — Раньше ты всегда дрался и препирался только с ним. А теперь тратишь свое время на другого, и самое ужасное — на улучшенного его самого, и совсем в другом плане. Даже не ругаясь. — Пфф… а ты скромный, «улучшенный» Зоро, — вышел из оцепенения Санджи, и мечник облегченно вздохнул, он не хотел, чтобы сказанные в ярости слова глупого младшего Зоро сильно ранили кока. — М-м-м, но так и есть, — пальцы Зоро пробежали по золотым волосам и начали гладить чувствительную зону за ухом кока, тот успокаивался, как строптивый конь — медленно, порой взбрыкивая. — Жизненный опыт помогает стать лучше не меньше, чем тысячи часов тренировок. Например, я избавился от ложной гордости. Она никому никогда не принесла ни чести, ни счастья. — Мистер Просветленный, — хмыкнул Санджи, прикрывая глаза от удовольствия, кажется, его что-то недавно волновало, но ласковые руки уносили его в страну тишины и покоя, и он никак не мог вспомнить: что именно. — Еще немного и будешь проповедовать.       Зоро улыбался, едва ли не мурлыкающий от простых поглаживаний кок, отпускающий при этом едкие замечания, делал его счастливым. Продолжай, Завитушка, язви сколько хочешь, а потом отдавайся в поцелуях с такой же страстью, которую нельзя сдержать, как колкость на языке. — На счет проповедовать ты прав, мне нужно как-нибудь поговорить с Зоро, а не только затрещины ему раздавать. Он нас застукал, и его мир полностью перевернулся. — Но затрещина была отличная, — Санджи поднял голову и с улыбкой посмотрел снизу на мечника. — Рад был стараться.       Зоро снова не видел смысла удерживать себя от поцелуя.