Самый большой куш

      Что бы сейчас сделал Зоро? Разложил бы кока прямо на кухонном столе, а в качестве смазки воспользовался бы этим его оливковым маслом высшей пробы. Во всяком случае этого ему безумно хотелось, когда он в очередной раз запустил язык в рот Санджи, а тот закинул руки ему за спину, притягиваясь еще ближе. За последнюю неделю кок явно осмелел, например сегодня Зоро просто сел на стул, когда они закончили с вечерней уборкой кухни, и похлопал себя по коленке. Это было опасно, зная крутой нрав кока, ему могло и половником прилететь, дескать он не собачка ему, так его подзывать, и вообще — не пойдет он. Сделал бы это Санджи, конечно, потому что дико смутился и хотел подойти, но считал, что это уронит его достоинство перед мечником, а не потому что правда обиделся. Но даже если бы Зоро прилетело половником, попытаться стоило, каждый раз он проверял, насколько открыто Санджи идет на откровенные ласки и как далеко позволяет Зоро продвинуться, не застывая при этом в его руках как притворившийся мертвым опоссум. А продвинулись они далеко, например, вчера Зоро облапал задницу кока и надо сказать, ему это очень понравилось. Санджи тоже осмелел и вчера укусил его за ухо, мечника как током прошибло. Знал бы Завитушка, что был в одной секунде от изнасилования, и только прочитанная про себя мечником медитационная мантра спасла его задницу.       Нет, Зоро не был похотливым животным, который хотел просто скорее трахнуть кока, потому что у него чертовски соблазнительная задница на ощупь (черт, кто же знал! Знай Зоро это еще тогда, когда он сам был юнцом и постоянно сварился с коком, он бы не мог с ним нормально драться и продул бы все спарринги, постоянно пялясь на задницу в обтягивающих брюках). Но он ведь тоже мужчина, если так сильно дразнить его каждый день, невольно в голову закрадутся идеи со связыванием, спаиванием и еще десятком нелегальных способов овладеть Завитушкой.       Для первого раза такое решительно не подходит. Чтобы у Зоро был второй, третий и еще сотня раз в запасе, нужно дать Санджи понять, что тот может сам выбирать, соглашаться ли ему доходить до конца или нет, но при этом не предлагать напрямую: «А хочешь, я тебя сегодня трахну? Потому что я — хочу!». Надо сделать это так, чтобы у Санджи и мысли в голове не зародилось, что кто-то хочет посягнуть на его гордость предложением ему вставить. Вот такая вот странность, ибо этот предельно гордый кок сейчас сидел на его коленях лицом к нему и царапал, как кот, ему спину от удовольствия, когда Зоро целовал его в эрогенную зону за ухом, где так восхитительно пахло его чистой кожей с примесью табака и цветочным шампунем его волос. Оба они прекрасно ощущали возбуждение друг друга, практически соприкасаясь пахами, и когда обтянутые штанами бугорки терлись друг о друга, кок выдавал один из своих коронных стонов, на которые никогда не догадаешься, что он способен, когда смотришь на Санджи в обычной жизни за разделочной доской.       Когда Зоро окончательно дошел до ручки и понял, что надо срочно вставать и пойти подрочить, а то у него два дня член будет болеть, в голову ему пришла мысль. — Завитушка, у меня мало желания быть застуканным сейчас Усоппом. Ты конечно вскочишь и опять заныкаешься в свой холодильник, а я предстану перед ним сидя на стуле с раздвинутыми ногами и с вот такенным стояком. Мы его не откачаем, — сказал Зоро, мягко отстраняя кока. — Мммм… И? — недовольно отвлекся Санджи, но злиться за прерывание удовольствия не стал, все же Зоро продолжал его гладить сзади за шею. — Пойду уже по делам, пока не попались. Кстати, сегодня я дежурю в Вороньем Гнезде, занесешь горячего чаю, чтобы я не уснул? Ну или я спущу корзину, а ты дернешь за веревку, чтобы я поднял ее, если у тебя еще сегодня дела. Санджи закусил губу, помолчал, но потом кивнул. — Заметано.       Зоро буквально взлетел в Воронье гнездо. Никакой смены у него сегодня не было, хотя рыжая заставляла его работать на равных со всеми, чтобы он не зря харчи на корабле ел. Смена была у многострадального Усоппа. Хотя почему многострадального? Зоро сейчас сделает жест доброй воли — отправит снайпера отсыпаться. Усопп довольно быстро согласился и даже отнесся к предложению без подозрений, мало ли, ну не спится старшему Зоро, с кем не бывает. Он парень вроде более мягкий и коммуникативный, нежели младший.       Как только Усопп ушел, Зоро принялся ждать. Ну то есть он хотел скоротать время за штангой или медитацией, но ничего не мог с собой поделать, меря Воронье гнездо от стенки до стенки шагами. Придет ли Завитушка? Понял ли он, что сулит ему такое ночное приглашение в место, куда точно никто до утра не сунется? Понимает ли сам Зоро, насколько готов Завитушка к такой стадии отношений? Если нет, он готов просто спать с ним в обнимку до утра и быть совершенно счастливым, пусть и сексуально неудовлетворенным. Главное — не напортачить, чтобы кок не сбежал.       Где-то через час (все же умеет Санджи подогреть интерес) внизу послышался голос Завитушки: «Будешь и ночью валяться на палубе, тебя волна за борт смоет. Или ты специально — мечтаешь вернуться в родную среду водорослей?». Завитушка шел через палубу и не мог не поддеть намеренно попавшегося ему под ноги Маримо. Тот кажется решил его проигнорировать (ну и где логика его действий?). Дверь люка в Вороньем гнезде приоткрылась и в лунном свете показалась пшеничная голова. Санджи забрался внутрь, поднимая с собой большую корзину с термосом и чем-то еще ароматным. — Эй, Зоро, ты здесь? Темно тут у тебя.       Вместо ответа он услышал, как одна из двухсоткиллограмовых штанг Зоро опустилась на крышку люка. — Это чтобы Усопп не пришел, — пояснил хриплым шепотом откуда-то из темноты Зоро. — Балда ты, а я как выйду, — прошептал почему-то в такой же манере ему в ответ Санджи. Он сейчас играет с Зоро или правда пришел лично, вместо того, чтобы воспользоваться подъемником, только чтобы принести чай? Поманил, а теперь сбегает?! Да коку нужно вторую специальность осваивать, сводить мужиков с ума, не раздеваясь, гейша называется! — Ну мы же еще чай попьем, сегодня такая теплая ночь, грех ее всю проспать, — решил продлить игру Зоро, а там уж как вынесет. — Проспать! Ты же на дежурстве! — прыснул Санджи, покачав головой, Зоро в любом возрасте неисправим. — Ну так и помоги мне хотя бы в начале не заснуть. Давай садись, — и Санджи увидел, как Зоро плюхнулся на разложенные под окном маты, которые освещала в окно бледная луна.       Конечно сначала они уселись друг напротив друга, собравшись чинно попивать чай (он и правда притащил чай! Этот кок такой наивный или так любит дразнить и издеваться?!). Но уже через пять минут Зоро коснулся руки Санджи, протягивающей ему чашку, и вот они уже самозабвенно целуются, а пальцы кока мечутся в зеленых волосах. Ощущение того, что никто сюда не сунется, раскрепостило Санджи лучше, чем любое вино.       Зоро очень скоро не выдерживает, у него уже была очень горячая прелюдия всего час назад на кухне. Он роняет блондина спиной на маты и замирает над ним — лунный луч падает прямо на лицо и шею Санджи, будто отражаясь от нее. Кок похож на сказочного принца голубых кровей с картинок из детских сказок, правда печальных, где принц жертвует собой или уходит в изгнание, спасший свою страну, но преданный близкими. Это красиво и одновременно очень печально, сердце Зоро вновь начинает ныть — стоит ли обладать, если Зоро может все это потерять, когда вернется назад к себе. Он не сможет жить дальше после еще большей потери. Санджи не совсем понимает, но видит какую-то печаль на челе мечника и протягивает к его лицу руки: — Ты о чем-то плохом подумал? — с его словами мечник возвращается в реальность, кок лежит перед ним в лунном свете, и ни за что не сбежит, даже если передумает. Двести килограмм на люке положены совсем не от Усоппа, тому хватило бы и пятидесяти… Это подарок от судьбы, на который и нельзя было надеяться, а Зоро вновь думает о будущих потерях, как он глуп. Он поворачивает голову и медленно целует запястье кока — кожа на нем тонкая и губы чувствуют бьющуюся жизненную жилку. Ему хочется признаться в любви и спросить, любит ли его Санджи, но он понимает, что если сейчас начнет допрос о чувствах внезапно оказавшегося дико стеснительным в реальных любовных делах кока, то не будет у него ни секса, ни признаний, но может быть перелом ребра.       Потому он продолжает целовать запястье Санджи, аккуратно оголяя от рубашки его плечо. Тот смотрит на него внимательными глазами, думая о чем-то своем, загадочном для Зоро. Момент общей задумчивости пролетает, когда Зоро сдергивает с кока всю рубашку и тот впервые предстает перед ним с полностью обнаженным торсом. Зоро хочет насладиться моментом, но чувствует, как растет скованность и неуверенность Санджи в том, к чему приведет такое уединенное свидание. Потому ему нужно увлечь его страстью, и он вовлекает любовника в долгий влажный поцелуй, от которого все в голове у Санджи немного путается — где верх? Где низ?       Руки блондина тоже начинают блуждать по торсу мечника, то проникая под харамаки, то выскальзывая из-под него, будто дразня. Выносить это долго нет никакой силы, потому Зоро, не разрывая поцелуя, чтобы не слышать возражений кока, расстегивает его ремень и стаскивает с него брюки вместе с бельем, рывком откидывая их в другую часть комнаты. Санджи, кажется, ничего не замечает, отдаваясь страстному поцелую, пока Зоро не ложится на него, прижимаясь вплотную.       Тогда Санджи оказывается «поставлен перед фактом» — он лежит обнаженный под мужиком, у которого очевидный стояк. Даже через одежду ясно, что нехилый такой стояк. У самого Санджи тоже стояк, но это совсем другое дело! Он берется за плечи Зоро и старается слегка его отстранить, чтобы сказать что-то. Зоро это не выгодно, разговоры пока мало продвинули вперед их интимные отношения, потому он не прерывает поцелуя. Санджи толкает сильнее, Зоро рычит, будто тигр, у которого отнимают добычу. Он чувствует, как Завитушка под ним закипает, но еще секундочку…       Он правильно рассчитывает момент конца терпения Санджи и успевает блокировать ногой удар коленом прямо в пах. Теперь он прижимает своей ногой ноги Санджи к матам, чтобы тот не повторил попытку. Поцелуй все еще не разорван. Обстановка накаляется. Зоро посмел блокировать «наказательный пинок», и блондин под ним в ярости. Не стоило Зоро демонстрировать свое превосходство в силе, ошибка, за это он получает царапину на плече. Дескать, сам виноват, что ноги держишь. Он перехватывает и руки Санджи, чувствуя во время поцелуя, как задыхается тот от возмущения. Еще минута, и Зоро с сожалением отрывается от его губ. — Ну что? — Не чтокай! Харе меня пришпиливать, я тебе не жук в альбоме Усоппа! — Харе меня бить тогда! — огрызается в ответ Зоро, не потому что хочет ругаться, а потому что Санджи легче общаться на такой волне, когда он смущен до корней волос. Тему того, что Санджи абсолютно голый, никто не поднимает, значит это воспринимается как нечто самой собой разумеющееся. — Не развалился бы, не сахарный! — бурчит Санджи. — Вот и ты не развалишься! — тут же парирует Зоро, и они оба все понимают, о чем он говорит, и от чего Санджи «не развалится». Тот на секунду замешкивается, но вдруг напряжение спадает с его лица. — Если я хочу что-то прекратить, я хочу это прекратить, усек? — недовольно говорит он, но Зоро уже все усек и знает, что недовольство — лишь прикрытие. Только что Санджи дал добро, но предупредил, что Зоро должен остановиться, если тот передумает. — Усек, усек, — хмыкает, расплываясь в ухмылке, Зоро и склоняется с поцелуем к оголенным плечам кока, тот зарывается носом в его волосы и слушает перезвон серег-капелек. Он не хочет сейчас смотреть на Зоро, он боится, что даже в голубом свете луны будет заметно, как сильно он покраснел. А он ведь не девица, чтобы краснеть, потому если Зоро это увидит, то придется его убить, но будет очень жалко.       Зоро жарко, он скидывает свое кимоно, и кок сразу чувствует, какой жар исходит от его разгоряченного тела, он улыбается про себя — с ним наверное можно на снегу зимой спать в обнимку. Он кладет руки горячему любовнику на плечи и гладит, не замечая, что плечи опускаются все ниже и ниже вдоль его торса, пока голова Зоро не опускается прямо до возбужденной плоти блондина. Он проводит по члену рукой, и от неожиданности Санджи издает громкий «Аххх», сам испугавшись своего голоса. Он тут же затыкает себе рот рукой, но уже поздно, Зоро уже завели его стоны, и теперь у блондина точно нет и шанса пойти на попятную, разве что после насилия. Взяв в руку член любовника, Зоро делает несколько плавных движений, но тот упорно прикусывает руку — будто он партизан, который не хочет себя выдать в лесу. Если это схватка, то Зоро решает ее выиграть и накрывает головку члена губами. Санджи издает сдавленный стон, но не отнимает руки ото рта, получать наслаждение от того, что другой мужчина ласкает его член все еще кажется ему безумно неправильным, хотя и столь же безумно приятным. Медленно, при этом плотно обхватив ствол губами, Зоро опускается ниже, лаская член языком. Не выдержавший нахлынувших ощущений Санджи отпускает руку, чтобы схватиться ей за волосы Зоро, потому что терпеть такое — настоящая сладкая пытка. Блондин подается бедрами вверх, и Зоро понимает, что стоит ему увлечься и кок кончит всего за минуту, он не менее сексуально напряжен и жаждет разрядки, чем Зоро.       Дать ему кончить? Тогда он будет расслаблен и позволит сделать с собой… Нет, возбуждение одурманивает Санджи сильнее любой неги, прости кок, но придется тебе немного потерпеть во имя того, чтобы у нас с тобой состоялся наконец полноценный секс. Немного приостанавливаясь, Зоро достает спрятанный в складках скинутого кимоно флакон с маслом и запускает в него один палец. Он специально носил масло поближе к телу, чтобы оно было теплым и не доставляло неприятных ощущений при прикосновении к коже кока. Он поглаживает пальцем вход в анальное отверстие и чувствует, как Санджи весь сжимается под ним. С очередной фрикцией ртом по члену Зоро начинает вводить палец. Кок ерзает под ним, не зная, вырваться от неприятных ощущений от пальца или податься вперед за еще более приятными ото рта Зоро. Внутри пальцу очень, очень узко, он медленно проникает глубже, кок дергается. Это немного пугает Зоро, остановиться ему будет сложно, но что если он поранит Санджи? Он вынимает палец, и блондин облегченно вздыхает, в то время как Зоро просто наносит смазку на второй, не выпуская изо рта чужого члена. Чувствует себя немного акробатом, что вынужден манипулировать сразу столькими вещами, но оно того стоит.       Второй палец внутри вызывает куда более бурную реакцию, Санджи бросает зеленые волосы и вцепляется пальцами в маты, его зубы сведены, чтобы ни пропустить ни одного звука, а голова запрокидывается от боли. Которая, впрочем, начинает медленно отступать, уступая место ощущению заполненности, почти спокойствию… Если бы этот долбаный Зоро не начал опять двигать своими пальцами, раздвигая стенки прохода.       Завитушка сдерживается не от стона, а от крика, и Зоро замечает это. Он не уверен, что не будет остановлен на третьем пальце, потому старается максимально разработать Санджи двумя. Когда он вынимает пальцы, кок облегченно вздыхает. Зоро убирает губы с его члена и, приспустив штаны, намазывает маслом свой. Теперь он снова нависает над любовником и видит, как челка откинулась назад и сошлись смешно у переносицы в напряжении брови-завитушки, и находит это самым смешным и одновременно самым милым явлением в мире. Ни первое, ни второе сказать Санджи нельзя — прибьет.       Он проводит пару раз рукой по своему члену, тот болезненно откликается — сколько можно терпеть! Что за пытки. Зоро склоняется к самому уху Завитушки, чтобы нащупать за ним языком эрогенную зону, и аккуратно проталкивает внутрь любовника головку члена. — Урод! — вдруг орет Санджи и шипит от болезненных ощущений, вцепляясь в плечо мечника ногтями. Но он не приказывает Зоро остановиться и не бьет его, а значит на самом деле не желает, чтобы все прекращалось — все позволено. Медленно Зоро продолжает проникать все глубже в тело блондина, нащупывая руками его член, чтобы поддерживать возбуждение вопреки дискомфортным ощущениям. Лицо Санджи горит, дыхание прерывисто, брови-завитушки сведены вместе от напряжения. Член уже вошел почти наполовину, когда Санджи снова орет: «Придурок!». Романтика, ничего не скажешь, но Зоро почему-то это безумно смешит, и он не удерживается — хмыкает прямо в ухо кока. — Смеешься еще, я тебя живьем закопаю! — рычит насаженный на его член Завитушка, и это веселит Зоро еще больше. Ну где еще услышишь такие угрозы смертоубийством во время секса по обоюдному согласию? Такого в жизни Зоро точно никогда не будет. Испугавшись того, что он вновь погружается во мрачные мысли, Зоро пытается отвлечь себя и резко входит в Санджи до конца. Тот в отместку кусает его за плечо. Кажется, до крови, ну и плевать. Зоро уже на все плевать, блондин под ним, он вошел в Санджи до упора, даже если сейчас строптивая Завитушка вознамерится с него слезать — это уже можно будет засчитать за одну фрикцию, а значит — секс.       Но Завитушка только шипит и вцепляется ногтями глубже в плечо, это справедливая плата, не одному же ему должно быть больно, тем более в возбуждении Зоро не замечает глубоких царапин. Зато и Санджи, поглощенный ощущениями, не замечает, как Зоро окончательно убирает все прилипшие к его лбу волосы и целует в бровь — сначала в одну завитушку, потом во вторую. На память. Какое ужасное слово, чтобы вновь сбежать от него мечник начинает двигаться, не удостоверившись, что тело блондина до конца приняло его. — Тупица! Кретин! Тормоз! — шипит, при этом почему-то срывая голос Санджи, но потом его тело внутри адаптируется к члену мечника. — Газоноголовое! — и внезапно, — Зо…ро… — мечник находит точку наслаждения внутри любовника, и тот захлебывается в новых ощущениях. То же самое происходит и с Зоро, теперь, когда Санджи уж совсем точно не отвертится, он полностью отдается ощущениям. Того, как иногда внутри кок сжимается и это болезненно отдается в члене Зоро, но от чего желание только растет. Того, как сильнее стала пахнуть от пота кожа Санджи, мешая табачный и цветочный запах. Того, что можно прикасаться везде, где только пожелаешь, особенно в тех местах, где кока не касался никто.       Ругательства блондина плавно перетекли в порывистые стоны, которые он пытался сдерживать с попеременным успехом. Ругательства не сдерживает, а стоны — да, делал бы хотя бы поровну. Ведь его стоны можно слушать вечно, но долго продержаться Зоро уже не мог, столько дней возбуждающих поцелуев, сегодняшняя слишком горячая прелюдия. Он опустил руку к члену Завитушки и ускорил темп одновременно с ускорением собственных движений, вбиваясь в кока ритмичными ударами. Завитушка выгнул спину, подстраиваясь под какие-то свои внутренние ощущения и терзая руками ткань мата. Быстрее, быстрее, быстрее! Зоро совсем сходит с ума и кусает Санджи за плечо, с последним сильным толчком кончая в него.       Его рука липкая от спермы кока. В голове ничего, кроме шума крови в ушах. Зоро только сейчас замечает, как разбегаются из уголков глаз Санджи на виски скопившиеся в глазах слезы от напряжения. Он слизывает одну дорожку и обмякает всем весом на блондина. Для него это — вторая и не менее важная часть секса — полное обладание. Возможность держать его всего в руках и хотя бы в эту секунду точно знать — сейчас кок никуда не исчезнет, сейчас кок полностью принадлежит ему.       Санджи тяжело держать на себе мускулистое тело мечника, но его тело сейчас пережило такой стресс и такое наслаждение, что не желает повиноваться, у него нет сил даже говорить, не то что ругаться. Потому он медленно теряет сознание от недостатка кислорода, но не видит в этом ничего плохого, его тело чувствует себя странно — болезненно прекрасно, ему тепло и хочется утонуть в тепле. В себя он приходит от похлопываний по щекам, над ним склонилось озабоченное лицо мечника. — Эй, что с тобой, Завитушка! — когда Санджи открывает глаза, то видит искреннее облегчение Зоро. — Что, что? Не видишь — сплю! — и он поворачивается на бок спиной к мечнику, чтобы скрыть свое смущение от того, что потерял сознание во время секса. Позорище-то какое, и как сказать Зоро, что обычно с девушками у него такое не случается? Хотя нет, он воспримет это как комплимент… Это еще хуже! Но скрыться от Зоро не получается, тот хватает его за талию и подтягивает к себе, прижимая к его обнаженному телу. — Ну тогда спим, — и Санджи чувствует ласковый поцелуй сзади на шее чуть ниже линии волос.