Обглоданная кость

Криденс стоял посреди кабинета, на безопасном расстоянии от мачехи и буквально трясся от страха. Мэри-Лу говорила очень медленно, и так зловеще, что Криденс просто не слышал ее слов за стуком собственного сердца. — Где ты был?! — сорвалась на фальцет Мэри-Лу, выводя Криденса из оцепенения. Митинг возле Банка, воскресенье, мужчина в плаще…? Сглотнув, проталкивая ком из слез в желудок, юноша, наконец, поднял на мачеху взгляд и попытался сосредоточится на ее голосе. В воскресенье? Персиваль тепло улыбнулся и кивнул в сторону улицы, с которой раздавались громкие призывы Мэри-Лу сжигать людей на кострах: — Не нужно было подходить. Вчера мы задержались, и я просто хотел убедиться, что все в порядке. Криденс разглядывал красивую пуговицу на воротнике рубашки волшебника, и сжав в кармане руку в кулак, гладил пальцами свежий порез на ладони. — Спасибо, сэр. Все хорошо — предсказуемый Криденс Бэрбоун. Персиваль уже через две недели после их знакомства научился определять когда мальчишка лжет, и для этого даже не нужно было прибегать к легилименции. Когда Криденс был откровенен, он позволял себе думать и не спеша проговаривать свои мысли, пусть даже тем же тихим, сиплым от постоянного молчания, голосом. Он всегда был спокоен, и немного удивлен тому, что его слушают и не подгоняя ждут ответ. А бегающие глаза и подрагивающая нижняя губа словно вопили «он лжет!». — Покажи мне руки, Криденс — у Мракоборца Грейвса не было детей, у него даже не было знакомых младше, хотя бы, двадцати пяти лет — возраста принятия в свой отдел. Так что, порой он и сам удивлялся, как мог находить в своем голосе эту тонкую грань между требованием и просьбой, не пугая мальчишку, но и не давая возможности отказать. Криденс тихо вздохнул, чуть заметно кивая, и это было так похоже на «ну ладно, чего пристал», что Персиваль невольно улыбнулся. Однако, улыбка быстро исчезла с его лица, когда он посмотрел на протянутые ему руки. Персиваль застыл, не решаясь даже пальцем дотронуться до изуродованных ладоней. Красные полосы мелкой сеткой покрывали кожу, а в некоторых местах, куда видимо попала металлическая пряжка ремня, яркими пузырями вздулись кровоподтеки. Казалось, даже дуновение ветра должно причинять нестерпимую боль его рукам, но Криденс только тихо вздыхал глядя на свои руки и не решаясь поднять глаза на замолчавшего Грейвса. — Криденс, я… — выдавив из себя имя, Персиваль снова замолчал. Он осторожно накрыл его ладони своими и что-то прошептал. Ладони защипало, словно их облили горячей водой и Криденс охнул, пытаясь вырвать руки из рук мистера Грейвса. Почувствовав рывок, Персиваль крепко схватил дрожащие ладони и поднес к губам, продолжая что-то нашептывать. Криденс зажмурился, но через мгновение распахнул глаза, ощутив приятное тепло в кончиках пальцев. Он видел много чудес, с тех пор как встретил мистера Грейвса, но до сих пор, даже искры из волшебной палочки встречал восторженным взглядом. И каждый раз, чувствуя как боль уходит повинуясь касаниям волшебника, все еще продолжал удивляться. На руку упала капля, и Криденс с сожалением поднял взгляд на мистера Грейвса. За промокшую одежду он тоже получит от мачехи, пусть даже в этом и виновата сама природа, а не Криденс. — Мист… — Криденс резко замолчал, глядя, как по руке скатывается одинокая капля. Небо было хмурым, но чистым. А глаза мистера Грейвса влажными и печальными. Он сильнее сжал руки Криденса в своих, и закрыв глаза, поцеловал тонкие пальцы, заставляя мальчишку испуганно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Желание разрыдаться здесь и сейчас было таким сильным, что Персиваль спрятал лицо, уткнувшись лбом в сплетенные руки. — Мистер Грейвс? — наконец выдавил юноша, с ужасом глядя на сорвавшегося мужчину. Персиваль закивал, давая понять, что все хорошо, и еще раз глубоко вдохнув, отпустил руки Криденса. Его глаза были красными, но уже сухими, он ровно дышал и даже слегка отстранился от Криденса, словно стесняясь неожиданно вырвавшейся слабости. — Ты не боишься меня? — вопрос звучал так необычно, что Криденс нахмурился. — Нет, сэр, — ответ был очевидным, но таким желанным, что Грейвс не сдержал вздоха облегчения. — Тебе пора домой, — произнес Грейвс тоном, ставившим точку в разговоре, но немного подумав, все же добавил — я помогу тебе, обещаю. Криденс помнил тот вечер до самых микроскопических деталей, и держал эти воспоминания в самом теплом уголке своего сердца. — Кристофер сказал, он держал тебя за руки. Где еще он тебя трогал?! — Что? — с ужасом переспросил Криденс, отвлекаясь от вечера воскресенья. Он вполуха слушал проповедь о незнакомцах, и даже не предполагал, как далеко зайдет Мэри-Лу в своих подозрениях. Расширившиеся, как чайные блюдца, глаза наполнились слезами, и юноша истерично замотал головой — нет-нет-нет, мама, он…я…он просто… Сбившая с ног пощечина прервала поток несвязанных слов и избавила Криденса от попытки придумать хоть какое-то оправдание. Монеты вылетели из рук и со звоном разлетелись по полу. — Молчать! — взвизгнула Мэри-Лу как дикая гарпия, заставив притихнуть всех находящихся в доме. На первом этаже Честити, прижимая к себе младшую сестру, закрыла ей уши руками и сморгнула выступившие слезы. — С мужчиной…за руки… — Мэри-Лу смаковала каждое слово, словно заранее получая удовлетворение от еще не свершившегося наказания. Она ходила от стола к окну, в красках расписывая, какие адские муки ждут его за такой тяжкий грех. Остановившись у окна, мачеха вдруг замолчала, вглядываясь во что-то на улице. По тротуару, нервно поправляя сумочку на плече, куда-то спешила молодая девушка, в неприлично коротком, по мнению Мэри-Лу, платье. Мысленно послав ей в спину пожелание сгореть в адском пламени, женщина вздернула подбородок, и повернулась к Криденсу, все еще лежавшему на полу. — Встань. Вытянув руки, словно приглашая ребенка в свои объятия, она подошла к нему, и смиренно улыбнулась. — Ты же понимаешь, что заслужил наказание, Криденс? — положив руки ему на плечи, женщина наклонилась, заглядывая в опущенные в пол глаза. Рука притворно-ласково прошлась по волосам, и приподняла подбородок, заставляя посмотреть на себя. Юноша закивал под тяжелым взглядом, и привычным движением дрожащих рук потянулся расстегивать ремень. — Нет, Криденс. Ремень не нужен. Криденс, словно не веря своим ушам, растерянно замер, глядя на мачеху. — Ты должен осознать, какой ужасный поступок ты совершил. Какое грязное место занял рядом с тем мужчиной. Ее голос звучал так приторно-сладко, что Криденс окаменел от ужаса, пытаясь предположить, что сделает с ним мачеха. — Иди в свою комнату и сними всю одежду. Я зайду позже. Отдав приказ, Мэри-Лу отвернулась и отошла обратно к окну, вновь бросая на мостовую снисходительный взгляд. А спустя несколько секунд, за ее спиной раздались тяжелые, болезненные шаги и скрип закрывшейся за Криденсом двери.