Обглоданная кость

Маленькая бумажная крыса уже почти минуту бегала по столу, попискивая и шурша бумажными лапками, пока Серафина Пиквери напряженно вчитывалась в документ. Грейвс сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу: в этом кабинете он мог себе это позволить. Внимание крысы привлек желтый конверт из плотной бумаги, с надломленной сургучной печатью. Грейвс присмотрелся: ни в одном отделе МАКУСА такие конверты не использовались. Крыса забежала внутрь, издавая оттуда характерные жевательные звуки, выскочила с маленьким кусочком бумаги в зубах, и, наконец, цапнула за палец Пиквери, протянувшую к конверту руку. — Кэт! — зашипела женщина и привычным движением руки смахнула комок бумаги со стола. Персиваль оторвал взгляд от конверта и удивленно проследил за взмахом руки. Упав на пол, крыса обиженно фыркнула, тряся примятой лапкой, и, показав Пиквери длинный бумажный язык юркнула под стул. У Пиквери в кабинете живет бумажная крыса… Кэт?.. Грейвс округлил глаза и с трудом заставил себя не посмотреть на начальницу. — Грейвс, — излишне официально кашлянула Пиквери, отвлекая мракоборца от шуршащего под стулом питомца, — ваше прошение о переводе в Министерство магии Британии удивило многих. Могу я узнать причину столь странного поступка? Пиквери говорила сдержанно, как подобает Президенту, но отбивающие по столу неизвестную мелодию пальцы, выдавали волнение, не совсем подходящее столь высокому статусу. Персиваль сменил позу, выпрямляя спину и опуская руки на подлокотники кресла. — Я могу говорить откровенно, госпожа Президент? — и подумав немного, добавил — Серафина. Пиквери понимающе кивнула и махнула рукой, запирая дверь. — Мы через многое прошли, Персиваль, — в руке Серафины появился стакан, наполненный янтарного цвета жидкостью. Кивнув на точно такой же напротив Грейвса, Пиквери улыбнулась и добавила — полагаю, можем иногда и поговорить как друзья. Персиваль хмыкнул, глядя себе под ноги, где «Кэт» пыталась съесть шнурок от его ботинка. Он покрутил в руке стакан и поставил обратно на стол, так и не сделав ни одного глотка. — Я не согласен с нашими законами, — заметив почти неуловимо поджавшиеся губы, Грейвс поправил себя — с законом. С законом о немагах. — Мы должны защищать магическое сообщество, — тут же вскинулась Пиквери, — это всегда было и будет нашим… — Серафина, — подняв руку, Персиваль мягко прервал президентскую речь, — я хочу поговорить с другом, а не с президентом. Грейвс встал, и подошел к окну. Крыса с тихим шуршанием потащилась следом и вытянула вверх мордочку, словно просила посадить ее на окно. Там, за стеклом, суетились обычные люди, что-то покупали, что-то продавали, бежали по своим делам, не замечая рядом с собой целый мир, скрывающийся за невзрачными серыми стенами. — Наше общество не идеально. Но мы должны делать его лучше, а не усугублять ситуацию. Наши дети не так изолированы от не магического мира, как мы. Они растут, выходят на улицы. Общаются. Заводят друзей, а мы их потом отнимаем. Мы растим новое поколение несогласных и озлобленных на закон людей. Когда-нибудь это изменится, я уверен. Но для меня это будет слишком поздно. — Для тебя? — Пиквери внимательно слушала, глядя мракоборцу в спину. — Для нас. Для всех нас, — поправился Грейвс, понимая, что выдал себя с потрохами. Серафина натянуто улыбнулась, и покрутила в руке стакан. — Это из-за мальчишки? Персиваль вздохнул. Наивно было надеяться, что ему удастся скрыть их связь. Он вернулся к столу, и залпом осушил предложенный стакан огневиски. — Он сквиб, — заметив удивление на лице Пиквери, Грейвс мысленно улыбнулся: ну хоть чего-то она не знает, — это мы отказались от него. Это наше общество решило, что он должен жить в неведении о своем происхождении, терпеть побои и унижения от сумасшедшей приемной матери. Когда-нибудь, в одном из брошенных сквибов проснется магия, и он обрушит ее на тех, кто изолировал его только потому, что он родился не таким, как все. — Персиваль, нет ни одного сквиба, пробудившего в себе магию… — И нет ни одного обскура, пережившего свое десятилетие. Пиквери осеклась. Грейвс был прав, такого промаха история магии еще не описывала. Они так сосредоточенно искали ребенка не старше десяти лет, что не замечали взрослого юношу, продававшего газеты на углу их собственного здания. — Персиваль, я… Крыса упорно лезла Грейвсу на ботинок, и Пиквери поджала губы, скрывая смешок. — Твой перевод был одобрен, — все-таки улыбнувшись, она кивнула на пожеванный крысой конверт — подбери себе замену и…удачи тебе. — Я думаю, я уже нашел, — спокойно ответил Грейвс, хотя грудь распирало желанное чувство ликования. Пиквери подозрительно прищурилась, и по хитрой улыбке догадалась о грядущем назначении. — Нет… Персиваль…только не она. — Думаю она — это как раз то, что вам нужно. Ее взгляды очень консервативны, и в то же время она умеет отстаивать свою точку зрения. — И вламываться на собрания без разрешения, — продолжила Пиквери, недовольно поджав губы. — Ну, если ее на них будут приглашать, ей не придется вламываться. Не волнуйся, я подготовлю ее. Серафина скептически скривила губы и протянула Грейвсу бумаги на перевод: — Уж постарайся, Персиваль. Иначе я отправлю ее к тебе в Британию. В чемодане. Попрощавшись, Грейвс вышел за дверь, и только в холле позволил себе выдохнуть. Выдохнуть, и, наконец, улыбнуться. За столько тяжелых дней и бессонных ночей, мужчина немного измучено, но все же искренне, улыбался. Сегодня ему есть, что предложить Криденсу, кроме теплых слов и обещаний.