Неделимые.

Две недели спустя. Мексика.       Стайлз и Лидия спокойно шли по городу и осматривались. Ничего особенного на улице не было, обычный рынок с большим количеством людей. Мартин очень нервничала и высказывала парню все казусы их дурацкого плана, а шатен лишь отмахивался и говорил, что все будет хорошо, но сам немного волновался, ведь они обычные люди, сила банши не в счет. — Это дурацкий план! Мы умрем. — Ты это говоришь как банши, или как очень пессимистичный человек? — С интересом спросил кареглазый, смотря вперед. — Я говорю это как человек, который не хочет умирать. — Стилински устало вздохнул и сказал что-то еще, а девушка вдруг спросила: — Лив связывалась с тобой? — А? Ни разу за эти две недели. Ни письма, ни СМСки, ничего. Наверное, просто не хочет разговаривать со мной из-за того случая с Нагицунэ, ведь он пытал ее и контролировал. Это так просто не забывается. Я даже не знаю, что он творил с ней, пока находился в моем теле. Воспоминания не вернулись. — Стайлз погрустнел и сжал руки в кулаки. — Странно. Я переписывалась с Эллисон, и она написала, что два раза пересекалась с Лив во Франции. Говорит, что Лив ни капли не изменилась. — Может быть. Когда она приедет, тогда я со всем разберусь. И кстати, мне умирать нельзя, так что давай меняй свое предсказание. — Шутливо сказал шатен и посмотрел вверх. Тот же день. Франция. Апатурион 26. 147 год. Греция. Дорогой дневник! Это так сложно! Вчера я чуть не подожгла свой дом. Матушка бы меня не простила. Все эти странные приступы пугают меня, но больше всего я страшусь этого голоса, который наставляет меня. Эта женщина очень злая и беспощадная. Она говорит, что если я не смогу стать Фениксом после смерти, то она проклянет всю мою семью. Даже не верится, что прошлый Феникс это мой предок. Ах да! Случилось и кое-что хорошее. Я видела его… Алексис. Он так прекрасен, а сегодня он впервые заговорил со мной. Я так счастлива. — Оливия на миг задумалась и перевернула страничку дневника Аделины. Посейдеон 12. 147 год. Греция. Дорогой дневник! Это просто прекрасно! Я и Алексис связанны узами хозяина и Феникса. Это так приятно, ведь эти узы часто означают любовь. Моя любовь взаимна. Я так счастлива. За это время я научилась контролировать свой внутренний огонь. Это оказалось довольно легко, главное полностью сосредоточиться. Феникс говорит, что Алексис будет использовать меня, если прознает про мои способности, но я же знаю, что у него доброе и ласковое сердце льва. Он сможет защитить меня. Я собираюсь отдать ему всю себя, ведь я так люблю его. Больше всего на свете. Алексис хочет попросить моей руки, я в этом уверена, ведь недавно так рассматривал мои руки. Я так счастлива, ничто не уничтожит мою любовь к нему, для меня он бог.       Флоренц устало вздохнула и отложила книжку. Ее немного напрягал характер Аделины, ведь ее способности Феникса начали проявляться в двадцать пять, а она ведет себя как подросток. Влюбилась в Алексиса, как девчонка. Рыжая очень внимательно изучала этот дневник, поэтому не хотела пропустить какую-то деталь.       Девушка последние две недели все время занималась тренировками и медитациями, пытаясь развить свои силы и достучаться до Аделины, которая медленно засыпала в сознании зеленоглазой. А Лив так устала от всего этого, что просто хочется самой уйти на покой, лишь чуть-чуть отдохнуть от этих тренировок сознания и тела.       Рыжая часто вспоминала Стайлза, Скотта, Лидию. Как же она хотела вернуться обратно в Бейкон Хиллс, хотя во Франции ей все были рады, но тут не было такого чувства, что ты дома. Здесь была ее семья, но чувства, что ты дома, не было. Ее домом был этот небольшой городок, в котором она подружилась с двумя мальчишками в детстве, а потом приехала туда после смерти отца, чтобы выяснить все, но там началась вся эта катавасия. — Не грусти, солнце. Тебе не идет. — Знакомый голос сзади разорвал гнетущую тишину, заставляя вернуться из мира мыслей в реальный. — Дин? Что ты здесь делаешь? — Пришел навестить сестренку. Хочешь, расскажу историю из моего детства? — Зеленоглазая лишь кивнула и села в кресло. — Когда мне было 7, я был влюблен в девочку из моего класса и не знал, что с этим делать, поэтому просто написал ей письмо, в котором говорилось «убирайся из моей школы». И только спустя столько лет я понял, насколько был тупым и жестоким. Я постоянно над ней издевался и, в конце концов, она перевелась. Знаешь, как мне тогда обидно было. — К чему ты мне это рассказал? — Сразу почувствовав что-то не то, спросила девушка. — Это я к тому, что потерянного не воротишь, как бы не хотел, а потом начнешь жалеть. Я же вижу, как ты каждый день хочешь кому-то написать, но постоянно при наборе первой буквы откидываешь телефон обратно и делаешь вид, что ничего не было. Если кто-то обидел тебя и ты теперь страдаешь, то лучший выход из лабиринта страданий — прощение. — Я хочу побыть одна, Дин. — Больше ничего не сказав, парень покинул комнату сестры.       Он был прав. Лив каждый день хотела написать Стайлзу, что с ней все хорошо, хотела узнать как у него дела, но ноющее чувство внутри нее даже не хотело его видеть. Он был ей нужен, но какая-то ее часть не хотела его видеть. И это приносило просто невыносимую внутреннею боль. Эта связь, что была между рыжей и шатеном, иногда очень обременяла, но девушка была счастлива, что ее хозяином стал Стайлз, а не кто-то другой.       Вдруг она резко присела и достала из-под кровати свой пустой чемодан. Желание увидеть его пересилило все остальные страхи и плохие предчувствия. Вещей она с самого начала брала немного, поэтому собрать вещи не составило особого труда. Из Франции она взяла лишь пару бутылок домашнего вина, ведь скоро у нее день рождения, и дневник Аделины.       Спустившись в гостиную с чемоданами, Лив потрясла всех своих родственников, которые мирно обедали. Француженка же никого не предупреждала, да и сама только сейчас решилась уехать. Флоренц глупо улыбнулась и прошла в комнату, чтобы со всеми попрощаться, но Агнесс не собиралась ее отпускать, поэтому закатила истерику. Все пытались ее успокоить, но вдруг бабушка вскрикнула и встала со своего стула. — Агнесс, прекрати кричать! Оливия, ты уверена, что готова возвращаться? — Рыжая кивнула, и женщина улыбнулась. — Тогда отправляйся в путь. И знай здесь, тебя всегда ждут, птичка моя.       Никто не заметил, что от этого обращения Оливию пробило дрожью и сразу вспомнился тот сон с Нагицунэ. Девушка натянула улыбку и обняла каждого родственника на прощание. Рыжая села в такси и помахала Агнесс, которая стояла возле окна и рыдала от горя, что сестра уезжает. Зеленоглазая улыбнулась и достала из кармана небольшое фото.       На нем было изображено три ребенка, которые копошились в небольшом ящике с инструментами и улыбались. Девочка с рыжим хвостиком была испачкана мазутой, но все равно улыбалась и пыталась измазать мальчика с карими глазами. Лив часто смотрела на это фото, которое навивало приятные воспоминания. 2 дня спустя.       Лив прибыла в Бейкон Хиллс только к вечеру, поэтому сразу поехала к Скотту домой, ведь сначала она хотела поговорить с альфой, а уже потом со Стилински. Постучав в дверь, она немного вздрогнула, когда услышала шум со второго этажа. Вдруг дверь кто-то распахнул и уже хотел выбежать, на застыл на месте, увидев гостью.       Стайлз вмиг забыл о том, зачем бежал, когда увидел ее. Она и вправду ничуть не изменилась. Девушка тоже была удивлена, увидев шатена, и сначала даже немного испугалась. Но услышав сзади шорох, рыжая повернулась, заслонив собой парня. Кто-то убегал от дома МакКола, и кажется их было двое. Флоренц повернулась и хотела что-то сказать, но угодила в его крепкие объятия. — Рад тебя видеть, Лив. Но у нас нет времени, пошли! — Кареглазый потянул ее за собой в джип. — Куда?! Стайлз?! Куда мы бежим? — Сначала за Лидией, потом в хранилище Хейлов. Скотт скинул адрес. — У вас что, спокойных дней не бывает? — Типа того!       Лив остановила руку парня, когда он пытался завестись. Ее глаза поменяли цвет и она вылезла из машины. Флоренц чувствовала что-то необычное, странное где-то вдалеке. Девушка сказала, что сама доберется и побежала вперед, проигнорировав крики шатена. Я слышу что-то странное. Опять эти голоса наставляют меня. Кажется, я ввязалась опять во что-то опасное и необычное. Это уже начало надоедать, если честно. Что за город? Но это мой дом, так что я должна его защищать. Так, туда! Не волнуйся, Скотт, я скоро буду! — Опять ты волнуешься о других, а не о себе? — Аделина?! Почему сейчас ты появилась? — Это место особенное для тебя, здесь я чувствую себя лучше, чем где-либо еще. Это место твоя сущность признала домом.