Ангел за партой

— У меня есть теория, — сообщаю я Тене, когда таксист любезно соглашается выключить музыку. — Какая теория? — с усталым интересом спрашивает она. — Она гласит, что если ты носишь фамилию Лаундж, можешь смело не сдавать деньги на собственный выпускной. Тена лишь невесело усмехается в ответ. Чёрт возьми, я ведь был готовее некуда. Я смирился с неудобным пиджаком, с необходимостью видеть пьяные рожи одноклассников, с любезным обещанием отца Тены натянуть мне глаза на известное место, если Тена вернётся домой расстроенной. Я купил чёртову дюжину галстуков под каждый вариант туфель, но мне не понадобился ни один. Мне и туфли не понадобятся — только бахилы и халат. «Отправитель: Ким. Текст сообщения: Господи, КОР, кажется, я рожаю!» По пути в роддом я начинаю ощущать настоящую паническую атаку. Сидящая рядом Тена вовремя развязывает галстук на моей шее. — Кор, всё будет хорошо, — мягко успокаивает меня она, но это не помогает. — Чёрт, прости, я испортил тебе праздник. — Не говори ерунды, — сердится она. — Я хочу быть рядом. Бросив беспокойный взгляд на часы, я вежливо интересуюсь у таксиста, специально ли он двигается так медленно, чтобы довести меня до греха, или он просто сдох. *** — Шейн, успокойся, Бога ради, иначе мне придётся тебя вывести! — Но она так кричит, мама! — А что ты хотел? Чтобы она песни пела? Твоя жена рожает, милый, женщине в таком состоянии не положено под столом валяться от смеха. Когда ты появлялся на свет, врачи уши затыкали от моих проклятий. Надо думать, его это мало успокоило. — Посмотри лучше на Кора, так спокойно сидит, брал бы с него пример! Как великодушно Молли приняла моё предобморочное состояние за спокойствие… Поначалу медработники ругались, кричали, что это запрещено, и грозились позвать охрану, если мы продолжим топтаться за дверью палаты, где рожает Ким, но численный перевес был на нашей стороне, и поверженным акушеркам оставалось только плотнее закрывать за собой дверь, чтобы Шейн не выдернул её с петель. Признаться, моё собственное самообладание тоже улетело куда-то в космос. Я изгрыз ногти до мяса и едва сдерживаюсь, чтобы не приняться за чьи-нибудь чужие. Шейн, Алекс, Молли и я сидим здесь уже третий час, и боюсь, если Ким не родит ребёнка в ближайшие несколько минут, мы дружной компанией отправимся соседнюю больницу ждать, пока Шейна откачают дефибрилляторами в отделении реанимации. Тена отпаивает чаем моего отца в столовой на первом этаже. У нас тут свой выпускной, знаете ли. За дверь раздаётся очередной душераздирающий крик, от которого мои руки моментально леденеют, и тут Шейн окончательно сходит с ума: — Что они с ней делают?! — он бьёт в дверь ногой. — Это уже просто невозможно! Почему отец не может принять у неё роды? — Потому что твой отец — квалифицированный кардиохирург, — теряя терпение, отвечает Молли. — Он не занимается родами, но он поручил твою жену самым лучшим акушерам, так что возьми себя наконец в руки, успокойся и жди, как адекватный человек! Словно не слыша её, Шейн снова бьёт по двери: — Вызывай отца. Пускай придёт и прекратит этот кошмар. Они её пытают. Молли свирепо достаёт из сумки телефон: — Пусть придёт, в самом деле. Пусть придёт, скрутит тебя и положит в психиатрическое отделение. Алекс утешительно кладёт руку мне на плечо. Мне кажется, сейчас это единственный вменяемый человек на этом этаже. Спустя минут десять из лифта быстрым шагом выходит доктор Шертон. Я ещё не видел, чтобы он был настолько злым. Заметив его, Шейн агрессивно всплескивает руками: — Наконец-то, и вечности не прошло! Где ты столько шатался? Эти твои черти пытают мою жену! Джеймс прожигает сына взглядом: — Мне пришлось уйти с операции из-за того, что ты устроил детскую истерику! — Мне плевать на твои операции, папа, — категорично отрезает Шейн. — Моя жена сейчас должна быть у тебя на первом месте! — Джеймс, он не в себе, — предупреждает Молли. — Это я вижу, — отвечает доктор, оценивающе глядя на сына. — Продолжай в том же духе, если хочешь, чтобы твоя жена от страха передумала рожать. Позвав знакомого врача из-за двери, Джеймс вместе с ним скрывается в палате. Не проходит и пяти минут, как он возвращается обратно. Шейн уже стоит у двери ни живой ни мёртвый. — Поздравляю, у тебя дочка, — Джеймс смотрит на него с усталой снисходительностью. — Надеюсь, нервами она пойдёт в маму. Шейн делает нечеловечески глубоких вдох, шатаясь, садится на пол, прислонившись к стене, и обхватывает голову руками. — Спасибо, папа… — глухо рыдает он. — Спасибо. Молли кидается, чтобы привести его в чувство. Джеймс смотрит на меня, кивая в сторону палаты с почти незаметной улыбкой: — Не хочешь увидеть племянницу? Отца своего она ещё нескоро увидит, по всей вероятности. Я вопросительно смотрю на Шейна — тот несколько раз быстро кивает головой и вытирает лицо: — Да… я сейчас… пять минут. Зайдя в палату, я ощущаю себя, словно во сне. Жутком, кошмарном сне — первое время кроме крови я ничего не вижу. Санитары смывают кровь в тазиках с разбавленной водой кровью губками, на которых тоже кровь. — Кор, я немного не в той стороне, — шутит Ким, вырывая меня из очередной панической атаки. Я подбегаю к ней, не зная, на чём задержать взгляд: её усталом лице, странной улыбке, ослабевших руках или на чём-то ещё. Акушерка бережно кладёт мне на руки орущий свёрток, и я заворожённо смотрю на этого странного нового человека, такого маленького, но такого сердитого. Я ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь ему, думая, что он улыбнётся в ответ. — А где остальные? — встревоженно спрашивает Ким. — Где Шейн? — Всё в порядке, — успокаиваю я её. — Он малость перенервничал, сидит за дверью, в себя приходит. Папа внизу, тоже перенервничал. Ким откидывается на подушки: — Ему нельзя, у него же сердце… — сокрушается Ким. — Кимми, всё хорошо. Отдыхай. Ты такая умница. Ким со спокойной нежностью смотрит, как я держу ребёнка. — Кларисса, — говорит она спустя некоторое время. — Мы с Шейном давно решили. — Ей подходит, — я весело вглядываюсь в лицо племянницы. — Орёт так же, как наша мама, когда разозлится. Ким лениво смеётся. — Дай её мне, — просит она. Я осторожно передаю свёрток сестре, со всей обрушившейся на меня внезапностью осознавая, что отныне я дядя. Дверь открывается, и в палате показывается бледный Шейн. Ким поднимает взгляд и улыбается ему, держа малышку на руках. Я оставляю их, протиснувшись между заходящими следом Молли, Джеймсом и возмущёнными медсёстрами, выхожу в коридор и спускаюсь вниз. Я нахожу его на скамейке возле гардеробной. Мой отец смотрит в одну точку на полу и вертит в руках пустой бумажный стаканчик из-под чая. Почувствовав моё приближение, он поднимает голову. Я останавливаюсь перед ним: — У тебя внучка, — улыбаясь, сообщаю я. — Имя тебе не очень понравится, но тут уже ничего не поделаешь. Из его груди вырывается вздох облегчения, и я сажусь рядом, позволяя ему крепко меня обнять.