Когда вас любят

      Мэй неподвижно стояла ещё несколько минут. Чувствовала, что всё это не просто неправильно, а даже подло по отношению к Хосоку. И тем не менее не решалась прекратить. Сама развернулась к Чимину лицом, положив руки на плечи. Было больно не только смотреть на него, но и просто дышать рядом. Нерешительно задрав голову вверх, девушка наткнулась на радостную улыбку парня. Сама потянулась к нему за поцелуем, между тем положив свою руку на пока ещё плоский живот. Знала, что теперь от её выбора зависит несколько судеб, и оттого было сложнее его сделать. — Спасибо за всё, что было, Чимин, — оторвавшись от губ парня, тихо произнесла.       Чувствовалось, как мгновенно напрягся Пак, неосознанно сильнее сдавив плечи бывшей девушки. Дрожь в голосе, слёзы на глазах, странный взгляд в область живота, на которой всё ещё покоилась девичья ладонь, а дальше всё словно по сценарию из дешёвой мелодрамы. Вот только сама Мэй не проронила ни слезинки в тот момент. Сделала уверенный шаг назад, а когда Чимин последовал за ней, вытянула вперёд ладонь в останавливающем жесте. — Ты очень многое сделал для меня, даже больше, чем было нужно, поэтому мне так сложно решиться, — Квон слегка улыбнулась, вспоминая действительно стоящие дни рядом с ним, — но поступить иначе я не могу. Когда-то предали меня, поэтому сейчас я не могу поступить так с Хосоком. Ты должен понять.       Прошло несколько минут, которые девушка провела почти зажмурившись. Пыталась восстановить сбитое дыхание, и тем временем прислушивалась к действиям Чимина. Вскоре стало понятно, что стоит он неподвижно. — Наверное, нам лучше больше не видеться, да? — скорее для поддержания диалога спрашивает Мэй, а затем, когда парень вновь молчит, разворачивается и делает несколько торопливых шагов.       Сзади её настигает Пак, накинув на плечи свою толстовку и одной рукой схватив тонкую ладошку самой девушки. — Ещё несколько минут. Прошу тебя, — Чимин говорит едва слышно, и из-за городского шума его практически не слышно. — Я провожу тебя домой, и за это время ты обдумаешь своё решение ещё раз. Вдруг что-то изменится.       Сам парень свято верил, что чувства у девушки есть, и их нужно просто разбудить. Поэтому предложил проводить, стараясь отсрочить решающий момент. Мэй хоть и боялась, но отказать не смогла. Покорно сжала в своих чужие пальцы, зябко ссутулив плечи. Чужая толстовка грела, но вряд ли причина была в хорошем материале одежды, скорее её обладатель рядом виновен в том, что тело девушки едва ли не горело. — Помнишь, как мы гуляли здесь в первую неделю отношений? Тогда ты ещё сказала, что раньше у тебя не было отношений, а я, дурак, целоваться полез, — Чимин первым заговорил, когда они шли к выходу из парка, пересекая несколько его аллей.       Девушка ничего не ответила, но улыбка на её лице всё же появилась. Сама собой, и как-то незаметно. — А ещё ты забыла про мой день рождения из-за какого-то там мега важного доклада и всю неделю в качестве искупления вины называла меня «оппой». Это было мило, — рефлекторно сжав руку девушки, Чимин почувствовал то же действие в ответ.       Во время отношений они часто проводили время без слов, вот так просто сжимая чужие пальцы и таким образом успокаивая или подбадривая. Простое действие могло когда-то показаться глупым и совсем бесполезным, но парень за время разлуки понял, как ему этого не доставало. — Ты всё равно краснел каждый раз, когда я так обращалась к тебе, — Мэй тихо хихикнула, а Пак повеселел. — Говорю же, что это было слишком мило, — они подошли к перекрёстку, и Чимин чуть дёрнул девушку за ладонь, тем самым останавливая.       Только подумать, прошло несколько месяцев, а она по-прежнему не смотрит на дорогу впереди себя. Может задуматься так, что и машину, несущуюся навстречу, не заметит. От этого ведь всегда спасал её Чимин. — Тебе нравится целовать его? — внезапно повернувшись к девушке всем корпусом, спросил Чимин.       Его вопрос выбил Мэй из колеи, а улыбка на лице медленно исчезла. Прошло несколько секунд, загорелся зелёный свет, и пара продолжила путь, а ответа от Квон всё так же не было. Пришлось долго подбирать такие простые слова, чтобы описать свои чувства. — С тобой целоваться мне нравилось больше, — даже медленная походка не смогла надолго отсрочить расставание, поэтому к тому времени, как девушка решилась ответить, издалека уже был виден её дом. — Тогда почему не хочешь дать мне второй шанс? Я ведь вижу, что твои чувства никуда не делись. Мы могли бы попробовать ещё раз, — Чимин непонимающе посмотрел на шагающую рядом с ним девушку. Раздражённо сжал руки, тем самым делая больно Мэй. Квон вскрикнула, а парень ослабил хватку, тихо извиняясь. — Потому что я не одна. Потому что в один момент по собственной глупости решила, что всё может быть иначе. Больше не хотела страдать и нашла утешение в нём.       Пара оказалась рядом с подъездом Мэй, и парень, не дожидаясь действий девушки, набрал код. Приоткрыл дверь, пропуская внутрь её, а после зашёл сам. Три этажа они преодолели за несколько секунд и теперь стояли перед самой квартирой девушки. — Я счастлива рядом с ним, Чим, — девушка по привычке сократила его имя, и Пак не выдержал. — Со мной тоже была, так ведь?       Резко притянул к себе Мэй, теперь зная о её слабости, и, сжав ладонями плечи, впился в губы поцелуем. Правда, из-за громкого покашливания его тут же пришлось прервать. В метре от них стояла мать Мэй, укоризненно осматривая обоих. — Где ты была и почему не отвечала на звонки? Хоть понимаешь, что я волновалась? — госпожа Квон бегло осмотрела стоящего рядом с дочерью парня, признав в нём того самого Чимина. — Здравствуйте, госпожа Квон. Простите, она была со мной, — парень поклонился в качестве приветствия и извинений. — Иди в дом, Мэй, нам нужно кое-что обсудить, — женщина кивнула в сторону квартиры. — Хорошо, я сейчас, — та неловко опустила голову, дожидаясь, когда мать исчезнет за дверью.       Чимин переводил непонимающий взгляд с квартиры, в которой только что скрылась госпожа, на девушку. — Что-то случилось? — развернувшись к девушке, спросил Пак. — Нет, просто меня ждёт нехилая взбучка от мамы, а так всё как обычно, — пожав плечами, пробормотала Мэй и направилась к квартире.       На мгновение замерла, а после вернулась на прежнее место и, встав на носочки, оставила на губах парня лёгкий поцелуй. Чим не ожидал подобного. Расплылся в улыбке, притянул девушку к себе и поцеловал, но уже более смело и напористо, чем прежде. — Ты не пожалеешь, малышка, обещаю, — восприняв её поведение как ответ, пообещал Чимин.       Неуверенно кивнув, девушка отстранилась и подошла к двери квартиры. Взглянула через плечо на стоящего позади парня и слабо улыбнулась. Она понимала, что сейчас, возможно, становится предателем для Хосока. Он возненавидит её, и девушка будет понимать за что, но отказаться от своего счастья так и не смогла. Разве можно её за это винить?

***

      Хосок уже больше десяти минут ждал девушку у её дома. Та задерживалась, чего раньше не было, но сам парень был не настолько глуп, чтобы не замечать очевидного. Слышал, как дрожа её голос, когда просила о встрече, а уж сопоставить все обстоятельства не составило труда. Он ведь сам, дурак, уговорил её разобраться с Чимином. Просто слишком честен по отношению к себе и другим, поэтому больше не мог смотреть, как она мучается. Разве может любящая девушка так быстро забыть некогда самого близкого на свете человека? Нет. Вот и он это понимал.       Старался действовать вопреки своим чувствам, особенно пока они ещё не вошли в полную силу. Загонял в самый дальний угол чувство обиды и боли, ведь для Мэй, её малыша, да и для всех вокруг будет лучше. О себе в эту минуту Чон совсем не думал. — Привет. Прости, я опоздала, — запыхавшаяся девушка вылетела из подъезда.       С расстёгнутой курткой, беспорядком на голове и румянцем на щеках она выглядела слишком мило. На секунду Хосоку даже показалось, что разговор прошёл с пользой для обоих и без вреда для него. Но стоило притянуть к себе девушку для поцелуя, как иллюзии мгновенно рассыпались. — Всё в порядке? Рассказала о ребёнке? — Чон улыбнулся, словно ничего и не случилось. Не было нерешительного поворота головы девушки, когда их губы почти соприкоснулись, да и ладони не спрятаны в карманах. Последнее движение для того, чтобы Хосоку не пришлось теряться ещё раз, когда Мэй высвободила бы свои пальцы из чужих. — Нет, не получилось, — Квон внезапно вспомнила, что так и не сказала Чимину о беременности. Глупо, ради этого ведь и затеяла встречу, а в итоге струсила.       Неловкая пауза заменила все слова, которые сказать оба были не в силах. Девушка никак не решалась признаться в своей вольности, парень не мог рассказать, что давно догадался, каким будет их исход. — Хосок, я хотела тебе сказать…— отважиться было довольно сложно, но тянуть дальше ещё тяжелее. Не хотелось нести на себе этот груз вины ещё несколько дней или недель. — Любишь его? Я знаю. Догадался уже, — парень неловко пожал плечами, засовывая руки в карманы брюк, отчего плечи немного сжались. — Ты злишься? — Мэй приподняла голову, чтобы рассмотреть выражение лица парня, но никакой ненависти в глазах не увидела. Пока что… — На то, что ты не можешь противиться чувствам? Нет, — отвёл глаза в сторону, тихо хмыкнув, — я злюсь на себя, Мэй. Должен был всё понять с самого начала, а вместо этого тешил себя надеждой, что ты не станешь играть с моими чувствами.       Девушка удивлённо рассматривала лицо своего друга. Он хороший, а ещё очень заботливый. Даже сейчас не хочет её ранить, вот и подбирает слова для выражения своих эмоций. Мэй понимала, что его несколько предложений лишь вершина той бури, что разразилась в сердце. Она заслужила тех слов, что он не может произнести вслух, и теперь покорно принимала любую участь. — Я не играла с тобой, Хосок. Не хотела, чтобы всё так получилось, — Квон протянула руку и осторожно коснулась щеки парня. Тот вздрогнул, перевёл на неё серьёзный взгляд, поджав губы, а затем отвернулся. — Это уже неважно. Удачи тебе с ним, — бросив на прощание, Хосок направился прочь. Даже не планировал уходить вот так, оставляя недосказанность, но разве можно стоять рядом с девушкой, которая тебе очень нравится, но взаимностью ответить не может? — Береги себя, — тихо произнесла девушка, не отводя взгляда от удаляющейся спины.       Хосок ушёл так же неожиданно, как и появился в её жизни, оставив след надежды и разочарования на душе. Больше всего она чувствовала сейчас злость на саму себя и жалость к другу, что такого отношения к себе ни за что не заслуживает. Корила за глупость и то, что позволила ему надеяться на совместное будущее. Да только зря. Разве можно что-то исправить, если все обидные слова уже сказаны, а поступки успели разбить сердце?