Причуды

      Что мне в последнее время стало нравится, так это запах свежей стружки по утру. Пусть даже из досок, с которых эту стружку срезают, делают траурные вещи. Когда я ещё толком не проснулась и только пытаюсь включится в работу, этот маленький цех по производству гробов, приводит меня в себя. Вчера на склад доставили новые доски, лаки, краски и прочие штуки, нужные для похоронных услуг. Так что дерево было свежайшее и пахло очень приятно.       Гробовщик всегда встаёт рано, но я этого момента никогда не видела. Когда я просыпаюсь, он уже на ногах, и это удивительно, потому что он ночами проводит какие-то опыты на внутренностях своих «клиентов». Наверняка, это не моё дело.       — Ах, а я-ш-тумаю, кте ше фы? — это было вместо приветствия. Гробовщик, держа во рту гвозди, сбивал свеженький гроб. — Так м-ного шевотня фсефо. Уук не хфатает.       — Я смотрю, гробы совсем дешёвые…       — Тшек Пото-шитель, — он пожал плечами и продолжил своё дело.       — Ясно, — произнесла я. — Пойду приводить «девушек» в порядок. Как повезло, что я ещё ничего не ела.       — Стойте, — вдруг раздалось за моей спиной. Гвозди со звоном покатились по полу. — Не за чем вам это видеть. Вы мне нужны в здравом рассудке. Сегодня вы будете в мастерской.       — Хорошо… — мне не верилось. Красить, украшать, подавать и носить нравилось мне намного больше, чем работать с трупами.       Гробовщик убрал мешающую чёлку в сторону и снова принялся за работу.       — А вам волосы лезут в глаза, это не мешает?       — Мне много чего мешает, но никак не это.       Я собрала упавшие гвозди, сложила их на ладонь и подала ему.       — А вы знаете, что английский — не мой родной язык?       — Да, заметил, — ответил Гробовщик. — А когда к вам пришло это осознание?       — Недавно один человек это заметил, и сказал мне.       — Виконт Друитт?       — А почему именно виконт? — с удивлением произнесла я.       — Вы хорошо знаете этот язык и правильно говорите. Подвох мог заметить только представитель высшего общества.       — Подвох? Я говорю с подвохом?       — Чьур мэньйа… — произнёс Гробовщик, еле выговаривая фразу. — Это ведь заклинание какое-то?       Я почувствовала лёгкое головокружение. Мозги напряглись до предела. Мне хотелось понять и вспомнить, но что-то будто держало мои воспоминания на прежнем месте.       — Я не знаю… Вы сами сказали, что мои знания не систематизированы.       — Скорее всего вы русская, или потомок русских эмигрантов.       — Русская? Конечно! — в голове моментально прояснилось. Кусочек памяти будто встал на место. А вместе с ним ещё какие-то элементы.       — Вы представляете, какой бы роман получился? Русская женщина из будущего попадает в Лондон 19-го века! — проговорила я. — Работает у гробовщика… как Оливер Твист.       — Кто? — даже сквозь чёлку я увидела, что его лоб наморщился.       — Оливер Твист. Разве не читали? Хм, произведение написал Чарльз Диккенс, известный английский писатель.       — Не знаю такого, — Гробовщик отвлёкся, откинул чёлку и внимательно посмотрел на меня.       — Вы наверняка ничего кроме научных книг не читаете… — раздосадовано сказала я. — Вот скажите ещё, что ничего не знаете о докторе Франкенштейне и монстре, которого он создал. Учитывая то, что сейчас конец 19-го века, вы должны были хотя бы слышать, не говорю про читать.       — А расскажите мне немного подробнее, — он оставил молоток и присел на рабочий стол. — Например, когда написали это чудное произведение.       — Я точно не помню, но год назывался «год без лета» или «год, в который не наступило лето», — мои серые клеточки зашевелились. Я кое-что помнила из истории, и именно эта информация лежала у меня в голове на русском языке. Пришлось переводить. — Лета не было из-за извержения какого-то вулкана… Последствия были ужасными, особенно для земледелия. Из-за продолжительной зимы, холодной весны и отсутствия лета наступила нехватка продуктов, голод, болезни, холера. И было это как раз после наполеоновских войн.       — Милочка, хотите откровение? — Гробовшик улыбнулся. — У нас не было никакого «года без лета». И вот теперь, кажется, я хочу послушать ваши рассказы про беллетристику. Рассказывайте, и прежде всего про этого доктора.       — Ладно, — проговорила я, воображая, как я сейчас стану разыгрывать сцену с оживлением чудовища. Наверно это вызовет ни один приступ его смеха. — Итак… «Франкенштейн, или современный Прометей».