Причуды

      Почти полгода. Время-времечко, куда же ты так летишь? Ведь август был не так давно, а тут уже январь на исходе. Этот мир постепенно затягивает меня, я чувствую, как становлюсь его частью и начинаю меняться вместе с ним. Я стала чувствовать движение времени, и чем дальше, тем лучше. Моё стремление обрести себя прежнюю, постепенно отходили на задний план. За эти полгода у меня появились новые стремления, воспоминания, опыт и даже страхи. Какой я ни была в той, прошлой жизни, теперь не важно. Всё, что произошло со мной в этой реальности, поменяло меня раз и навсегда.       Весь январь, как и декабрь, мы с Гробовщиком трудились как пчёлки. После разгульного Рождества и всяческих мероприятий, ему посвящённых, у нас начались особо «весёлые» дни. С первого января ничего не изменилось, неосторожные люди мёрли как мухи на морозе. Многие тела весьма хорошо сохранялись, и если так оказывалось, что за ними не приходили родственники, мы отправляли их в Карнштейн для опытов. Было очень тяжело. Мы всё меньше уделяли времени бальзамированию, всё больше Гробовщик учил меня правильно разрезать и сшивать плоть. Это была очень трудоёмкая работа. Изо дня в день я только этим и занималась. И никто не знает, как мне хотелось от всего этого отвлечься.       — Если вы сейчас меня не послушаете, то я не знаю, что мне делать, — произнесла я, помогая Гробовщику обработать руки. Для этого он предпочитал раствор хлорной извести. — Я уже говорила, что мне нужно куда-то сходить и развеяться, но…       — Что значит это «сходить и развеяться»? — бесстрастно спросил он. — Если желаете отвлечься, сыграем в шахматы.        — Нет, это не то… Помните, на Новый Год мне хотелось что-то посетить хотя бы не на долго? Но из-за того, что вы уезжали, я не решалась выйти на улицу.       — Хм, эти ваши потребности, — тут же ответил Гробовщик и немного нахмурился. — Не к месту, что ли?       — Почему же? — спросила я.       — Например, вам одной гулять, либо ходить по увеселительным местам не следует.       — Я позову с собой Райана, мы так давно не виделись… Да и ему будет хорошо выбраться, ведь он работает без отдыха.       — Вот, кого-кого, а его оставьте в покое. Он уже полностью занял своё место в обществе «Аврора», не стоит его отвлекать от великих свершений, — произнёс Гробовщик и отряхнул руки.       — Но он же…       — Так, подождите. Давайте проясним ситуацию. Райан Стокер — весьма уважаемый врач, и он был нужен для создания общества «Аврора». Теперь он им руководит и там трудится, — произнёс Гробовщик. — Вы помогли его завлечь. И на этом всё. Все ваши отношения должны свестись к нулю.       — Как у вас всё просто, — тихо пробормотала я и аккуратно поставила раствор в шкаф к остальным дезинфицирующим препаратам. — А вы не предполагаете, что я могла к нему привязаться?       — Это всё слова. Вам лишь его жалко. Так не путайте жалость с привязанностью.       — Нет, я действительно успела его узнать и проникнуться симпатией, — ответила я. — Он хороший и целеустремлённый человек. Прямолинейный, но чуткий и внимательный…       — Ох, эта ваша чувствительность, — произнёс он и, взяв с рукомойника свой перстень, покрутил в руках. — Трудно представить, кто для вас я, раз этот докторишка так важен.       — Семья, — ответила я. — Другого описания не подобрать.       При этих словах Гробовщик улыбнулся своей самой широкой улыбкой и с умилением на лице склонил голову набок. Его волосы, завязанные в высокий хвост, упали на правое плечо. Картина маслом: «Гробовщик тронут до глубины души». Конечно, если есть у него эта самая душа. В любом случае, видеть его таким гораздо лучше, чем в мрачном расположении или в истерическом смехе.       — Мой ангел, мы вместе столько времени, и я ни разу ничего подобного от тебя не слышал, — произнёс он и всплеснул руками.       — Но я ведь ничего особенного не сказала…       — На самом деле из твоих уст это звучит, как признание.       И действительно, ведь учитывая, что мы живём под одной крышей, проводим много времени вместе и заботимся друг о друге, можно предположить только один вариант. До этого момента я как-то об этом не думала. Вот, она вечная истина: «Размышляй, прежде, чем говорить», тем более Гробовщику. Теперь же поздно. И это меня пугает. Я всегда боялась перейти с ним на более интимный уровень отношений. Боялась потому, что не понимала своих чувств к нему. Если к Уиллу я с первого дня испытывала симпатию, а потом и влюблённость, то здесь у меня было абсолютно по-другому, и я не могу объяснить этого калейдоскопа эмоций или, наоборот, их отсутствия. Всё так неоднозначно.       — Мы взрослые люди, потому можно прямо, — произнесла я. — Я признаваться не хотела, но так уж вышло. И если ты пожелаешь, я не буду против.       — Пожелаю? Что пожелаю? — спросил Гробовщик и, хитро сощурившись, взял меня за плечи.       Что? В самом деле? Я должна это произнести? Ну, ладно.       — Меня, — ответила я.       — Конечно пожелаю, — сказал он и улыбнулся. — Давно пора.