Причуды

«Will you wipe my tears if you are the rain? Will you dry my face if you are the wind?..» (c) VUK, Rosa.       Я рассказала всё, совершенно всё, без утайки. И чем дальше я углублялась в сюжет своего рассказа, тем сильнее сжимались пальцы Гробовщика у меня на плечах. В какой-то момент он сжал их так сильно, что мне стало больно. Даже сквозь шерстяное пальто я чувствовала, что его руки немного подрагивают. Невозможно представить, что же будет дальше. Я боялась, но моя откровенность лилась как реченька. Даже когда на лице Гробовщика появилась улыбка, больше похожая на оскал, я всё равно рассказывала. И только в конце, когда уже нечего было говорить, я почувствовала, что мои плечи сейчас просто хрустнут. На глаза стали наворачиваться слёзы.       — И всё, после этого я ушла из цирка и приехала сюда, — произнесла я, сделав над собой усилие, чтобы не заплакать.       Гробовщик молчал и по-прежнему ухмылялся, даже как-то тихо подхихикивал.       — Тебе сильно больно? — наконец, спросил он.       — Больно... — ответила я и попыталась отвернуться.       — Тогда почему ты меня не остановила? И даже ничего не сказала? Разве тебя это не пугает?       — Нет, я ведь понимаю, что чувствую твою боль, и хочу её принять. Я сделала плохо, и должна пройти через это.       — Ах, мой ангел, — произнёс он и принялся меня целовать. — Ты так податлива. Не удивительно, что этот жнец так быстро соблазнил тебя.       — Что ты… я не понимаю, — сказала я. Что происходит? Почему он меня целует? Я совсем потеряла связь с реальностью. Или это лишь иллюзия? На самом деле я лежу и умираю, проткнутая его косой?       — Не волнуйся, всё хорошо, — Гробовщик прижал меня к себе. — Не забивай свою золотую головку всякими пустяками.       — Но я сделала плохо, очень плохо…       — Я не сержусь, — мягко ответил он. — Мне нельзя сердиться на твою наивность и честность. Ты ничего не скрыла, и честно призналась. Это для меня главное.       Я уткнулась в его плечо лицом и заплакала. Не от физической боли — меня сжигал огонь раскаяния. И это была ужасная боль, хуже мук совести быть ничего не может.       — Ну-ну, нежная душа, — проговорил Гробовщик, погладив меня по голове. — Всё хорошо. Ты живая, и ты со мной. Остальное сейчас не важно.       Я обняла его так крепко, как могла.       — И-хи-хи, вот так лучше, — произнёс он. — А теперь отдохни. Тебе сразу станет лучше.       Мне было странно слышать эти слова. Они были сказаны будто не мне. Вернее, я не хотела в это верить. Я верила в то, что меня ждёт наказание более сильное, чем боль в плечах. Вероятней всего, оно впереди. Не мог же он так взять и простить мой поступок. Или мог? И что значат эти его слова про моё возвращение? Такое впечатление, что многие, с кем он был близок, не вернулись к нему. «Целая-невредимая!» — вспомнилось мне. Это тоже важно. Мне внезапно пришла в голову фантазия, что я умерла, и он сначала сшивает мне плоть, а потом пытается оживить как тех зомби-кукол. Всё лишь бы вернуть меня. Он ведь на это способен. Может, он и делает все эти эксперименты в обществе «Аврора», чтобы в его жизнь вернулись близкие, но умершие люди? Я ведь о нём так мало знаю.