Причуды

      Несколько дней подряд в Лондоне обсуждали только одну новость — пожар в поместье известного филантропа барона Кельвина. Здание большого загородного особняка сгорело дотла всего за одну ночь, и там остались буквально одни камни. Никто, кроме меня и поджигателя не знал, сколько там умерло детей. Просто страшно подумать. А кроме них, сам барон, док, Джокер и девочка Долл. Причиной смерти последних не был пожар, - все они скончались от ран. Другие члены элитного циркового состава умерли в поместье Фантомхайв. Так Цепной Пёс Её Величества разделался с похитителями детей. Однако я не понимала, почему вместе с похитителями и, возможно, убийцами, он уничтожил и похищенных. Уж поистине, дьявольская жестокость.       Вскоре этот невероятный пожар вытеснили другие новости, коих в Лондоне великое множество. Город живёт, всё меняется. В конце зимы пришла небольшая оттепель, туманы и дожди. Стало совсем грустно. Ну, вот, совсем-совсем.       Должна сказать, что в моей жизни с того самого дня всё изменилось. Это на словах Гробовщик на меня не сердился, а так всё было наоборот. Он ни разу не прикоснулся ко мне, в некоторых случаях делал вид, что меня не слышит, а ещё заваливал меня работой, которую я явно не могла сделать в срок. Естественно после невыполнения каждый вечер меня ожидала отчитка. Я как проклятая моталась из Карнштейна, где накладывала швы будущим материалам для исследований, в похоронное бюро и назад, бегала, решая бытовые вопросы, и не было этому всему конца. Если я думала, что в Рождественские праздники устала, то сейчас я действительно была на грани всякого истощения. От обилия мёртвых тел разной степени разложения меня начало тошнить. Всё, что я ела, практически не удерживалось в желудке.       А календарная весна меня вообще встретила большим сюрпризом. Впервые за всё время, что я здесь, у меня пошли женские дела. Выходит, что теоретически я могу иметь здесь потомство. Раньше мне думалось, что больше полугода без видимых изменений означает мою чуждость для этого мира. Лучше бы всё так и оставалось. Этот сюрприз не принёс мне ничего хорошего, только проблемы. И так приходилось несладко, а тут ещё и это. Несколько раз за последнее время я пыталась выпросить у Гробовщика выходной или хотя бы какое-то послабление, но он меня игнорировал. Его интересовали какие-то сроки. Честно говоря, я не понимала, какие. Столкнувшись в госпитале с Райаном, я спросила, но чёткого ответа так не получила. Они все явно сговорились. А я поняла, что не видать мне никаких выходных.       — Я вернулась, — произнесла я, едва захлопнув за собой парадную дверь. В конторе было темновато, Гробовщик наверно решил сэкономить на свечках. Всё равно сейчас темно и вечер. Вряд ли кто-то из клиентов придёт. А на столе у него стоит отличная керосинка, так что, писать и читать комфортно.       — Ты опять опоздала, — мрачно отозвался Гробовщик, отвлекаясь от просмотра каких-то документов.       — Я не могла раньше, столько работы было, ни разу не присела, — ответила я и пошатнулась. Меня вообще в последнее время знатно шатает. Но да, ладно, справимся! Я достала из сумки корреспонденцию, которую успела забрать на почте, и положила перед ним. Хорошо хоть это выполнила, не то распекал бы меня дальше.       — Это, как всегда, отговорки, если хотела бы, смогла, — буркнул он. — И, кстати, где бельё из прачечной?       — В прачечной, — ответила я. — Пока я бегала по всяким поручениям, они закрылись.       — Это вчера и позавчера ещё звучало как оправдание, — Гробовщик встал из-за стола. — В наказание заполнишь все эти бланки. А когда закончишь, пойдёшь и приготовишь троих к «празднику». Они ждут тебя не дождутся.       — Ладно, только я немного при… здесь… включ… — в голове вдруг страшно помутилось. Сильнее, чем раньше. Наверно просто расслабилась от того, что пришла в безопасное место. Нужно опять собраться.       — Только внимательней с чернилами, — Гробовщик покрутил бланк в руках. — Это моё заключение о…       Вот теперь и звук пропал. В ушах зазвенело. Я снова пошатнулась и, не успев удержаться за стол, упала в кучу припёртых к стене сотоба. Это же надо.       — Тихо, спокойно, — произнесла я. — Просто споткнулась. Здесь темно. Просто темно.       В ушах продолжало звенеть, я ничего не слышала, пошевелиться тоже не могла, как ни хотела. Изображение пока передавали, но и оно постепенно куда-то уходило. Гробовщик поднял меня на руки и куда-то понёс. В этот момент мне стало вообще плохо, так плохо, что я подумала о худшем. Глаза закрылись сами собой. Какая я всё-таки слабая!       Проснулась я от неприятного чувства, мне будто не хватало воздуха. В мозгу, ещё не отошедшем от обморока появились странные картинки похожие на дежавю. Я будто бы тонула в холодной воде, пытаясь изо всех сил выплыть наверх, но холод и боль сковали моё тело. Я шла на дно топориком.       — Тише, тише, — это был голос Гробовщика. — Всё хорошо.       Я почувствовала, его руку на своей щеке, и медленно открыла глаза. В ушах уже не звенело, но меня порядком знобило.       — Ты заболела, — снова сказал он. — Немного сильнее, чем можно было ожидать, но мы тебя вылечим.       Я оглядела потолок и поняла, что нахожусь в одной из палат Карнштейна. Возможно даже в той, где лежала прошлой осенью. Вокруг было светло, наверняка день в самом разгаре.       — Насколько мне плохо? — спросила я. Голос звучал совсем слабо.       — Не бери в голову. Всё будет хорошо, — ответил Гробовщик.       — Звучит как-то неопределённо…       — Я не дам никакой болезни забрать тебя. Запомни это.       Как обнадеживающе… особенно если учесть, из-за чего я заболела.       — Хочешь обещание? — продолжил он.       — Сделку?       — Пусть будет сделка, как ни назови.       — Хочу.       — Тогда предлагаю такой вариант. Отныне, с этой минуты, ты навсегда будешь мне верна и душой, и телом. Я забуду про прошлое и перестану тебя изводить. Тем более, как показала практика, ты быстро ломаешься, — Гробовщик сделал паузу и наклонился ко мне. — Взамен твоей верности и преданности я стану оберегать тебя, как только могу. А для меня невозможного — мало.       Мне стало немного неясно, почему он разграничил пункты про душу и тело и при этом сказал "навсегда". Он хочет, чтобы я полностью была в его власти — это ясно. Но...       — Поверь мне, так будет лучше, — прибавил Гробовщик. — Я тебя когда-нибудь обманывал?       — Хорошо, — ответила я. — Тогда на всё согласна.       — Прямо-таки на всё? — он широко улыбнулся и захихикал.       — Почему ты смеёшься?       — Да так, я тут услышал краем уха любопытную новость. Оказывается, ты теперь можешь воспроизводить себе подобных.       Не знаю, как он это услышал, но зачем акцентировать на этом внимание? Вообще стыдно о таком говорить вслух. Кажется, мои щёки сейчас пылают как маков цвет. Жаль, нет сил выразить всю эмоциональную гамму.       — Да, что ты? — произнёс Гробовщик, и его улыбка стала ещё шире. — Я хотел просто поздравить. Похоже, наш мир принял тебя окончательно. Добро пожаловать.