Причуды

Ночь пройдёт, наступит утро ясное, Знаю, счастье нас с тобой ждёт, Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная, Солнце взойдёт, солнце взойдёт. Серенада Трубадура из м/ф «Бременские музыканты»

      Если я выживу, обещаю, больше никаких авантюр и никаких дел с виконтом Друиттом, чтоб он пошёл на дно вместе с этим «Титаником»! Чёрт побери, да я любое обещание готова дать, лишь бы жить дальше. Как же страшно быть на волосок от верной погибели. Разве я могла хоть когда-то представить себя в таком положении? Хотя, могла… но разве знала я, наивная и романтичная девочка, что это окажется гораздо страшнее, чем предлагает любой Голливуд? Что я вообще тогда знала? Что видела? Красивую картинку со стороны. На самом деле всё страшнее. Паника, крики, падающие и скользящие вниз по палубе люди. Они из последних сил тянутся, чтобы ухватиться хоть за что-то, цепляются за доски ногтями и зубами, но всё же падают. Некоторым удаётся остаться целыми, другие же, менее счастливые, бьются или насмерть, или серьёзно калечатся.       Корабль неумолимо кренило, и он стал уходить в тёмные воды океана гораздо быстрее. Послышался неприятный гул, и я зажмурилась, чтобы этого не видеть. Труба «Кампании» оторвалась от своего места и с шумом плюхнулась прямо на плещущихся внизу людей. Всё завибрировало, я вцепилась в поручень сильнее. Я прекрасно чувствовала, что силы меня оставляют, но рассчитывала продержаться хоть немного. И как же вовремя. Корабль резко и сильно шатнуло и поставило чуть ли не вертикально. Рядом со мной сорвалась висевшая на поручне девушка. Как же мне повезло, что мы с Джеком догадались залезть с правильной стороны… хотя это относительно.       — Держитесь, мисс, Кеннеди, держитесь, — внезапно проговорил он и обхватил меня сзади. — Вы так упадёте. Продержитесь ещё немного. Если мы выживем, шлюпки вернуться за нами.       — Когда они вернуться, мы уже замёрзнем насмерть, — проговорила я и опустила голову.       В этот момент корабль в очередной раз затрясло и снова послышался этот надрывной гул, но в этот раз ничего не упало. Замигал свет и внезапно стало темно. Океан, корабль, небо и звёзды, яркие преяркие, бездна звёзд. А вокруг крики, ругательства и этот противный гул, не возвещающий ничего хорошего. И я уже поняла, к чему это всё идёт.       — Сейчас он разломится надвое, — проговорила я и сжала руки на холодном металле. Как же повезло, что у меня за спиной стоит надёжный товарищ, если бы не он, то я наверняка сползла бы по этим поручням прямиком в воду. Пожалуй, в этой ситуации это и правда несказанное везение.       Я зажмурилась и в этот момент все мои чувства, казалось, были травмированы одновременно. Крики, вопли, стоны, гул, треск, удар, боль. Я поняла, что сама кричу… На какой-то момент я ощутила что-то наподобие полёта спиной назад, снова удар, меня едва не оторвало от поручня, но вскоре всё вернулось на прежнее место. Снова мы торчали кормой вверх, и, похоже, это был последний аккорд. Корабль, вернее его остаток затягивало в воду. Океан булькал и пенился, поглощая бесполезную громаду.       Ну, вот и всё. Теперь я буду мороженным трупом плавать по Атлантике. И никто ведь не узнает, где искать мои косточки.       — Вот, чёрт, что это? — пробормотал Джек над моим ухом.       Я уставилась вперёд. Действительно. Вот чего не ожидала увидеть перед верной смертью, так именно их. В нашу сторону, нарушая все законы гравитации, мчался Себастьян Микаэлис… с юным графом на руках. Вот так номер. Демон и его хозяин выглядели весьма плохо и озадаченно, это было видно даже в темноте. Наверно их ситуация с тонущим кораблём тоже застала врасплох. Интересно, что же они станут… И не успела я додумать, как дворецкий напялил на графа спасательный круг и бросил его в воду.       Чур меня. А ведь он не станет делать ничего просто так! В самом деле, если спрыгнуть сейчас, когда корма ещё наплаву, то есть вероятность, что нас не затянет в воронку от потонувшего корабля.       — Прыгаем, Джек, — проговорила я.       — Да вы, как и он, сошли с ума! — проговорил парень.       — Ты мне верил раньше, поверь и сейчас. Прыгаем и отплываем, иначе корабль потянет нас за собой.       — Вы уверены?       — Полностью, — сказала я.       И мы прыгнули…       Что за дурацкое сравнение про то, что холодная вода впивается в тело как кинжалы? Нет, она прибивает кувалдой, превращает в одну сплошную боль. Превращает в лепёшку, в ничто. И только потом, когда приходит осознание того, что сейчас утонешь, если не будешь двигаться, мозг включается и начинает работать. Сейчас главное грести, и грести в сторону от корабля. О, и кажется, у меня открылось второе дыхание. Захочешь жить, не так поплывёшь.       Я чертыхалась на русском, перехватывала дыхание и гребла к плавающим обломкам корабля. И, вот же ирония… Двери! Резные двери! Я обернулась, Джек плыл рядом, но молчал. Ну, что, поместимся на них в классическом варианте? Я подплыла к заветной вещи первая, потому, да, мне здесь плавать. Да и Джек не возражал. Он тоже нашёл себе плав-средство — трудно было разглядеть, что именно, но главное, что нашёл.       Я забралась на верь и легла неё. Надо мной была темнота, подо мной глубина, а вокруг крики, много криков.       — Мы погибли, мой друг, — произнесла я и повернула голову в сторону Джека.       — Бросьте, не говорите так. Они вернутся нами, они должны развернуть лодки, — тут же ответил он.       — Ничего они не должны…       Я сложила руки на животе и закрыла глаза. Мне холодно, я совершенно измотана, мне больно и плохо, и сейчас не хочу ничего, кроме покоя.       — Мордехай Джек, умер в результате переохлаждения… — какой знакомый голос. — … апреля 1889 года, угу, особых примечаний нет. Да, чтоб этих ленивцев, почему я вечно должен за них работать? Вдвоём справиться не могут.       — Уилл, — хотела произнести я, но мои губы почти не двигались. Вместо этого я промычала что-то нечленораздельное. Мои конечности не двигались, глаза открывались лишь наполовину. Я чувствовала, что я прямо-таки примёрзла к двери.       — Уи-и-ил, — вторая попытка удалась лучше.       — Быть этого не может, — пробормотал он. Я почувствовала, как дверь, на которой я лежала покачнулась. — Что ты здесь делаешь?       Мне хотелось объяснить. Правда, очень хотелось. Но я не могла. Моё сознание едва теплилось в холодном, истерзанном теле. Я ничего сейчас не могла.       — Потерпи, я сейчас, — проговорил Уилл, но, кажется, это не посильная задача. Сознание меня покинуло.       В следующий раз я пришла в себя лёжа поперёк шлюпки, на одной из скамеек. Мне по-прежнему было холодно и не удавалось двинуть ничем, кроме глаз и губ. Ужасное ощущение. Но что-то всё же изменилось. Я поняла, что меня наскоро завернули в какую-то тряпицу, скорее всего плед, и оставили на милость судьбы. Конечно, может Уилл и планировал за мной вернуться, но мне почему-то казалось, что помру я раньше.       «Каждую ночь в своих снах я вижу тебя, ощущаю тебя. Так я знаю, что ты продолжаешь жить. Сквозь расстояния и пространства, разделяющие нас, ты пришёл явить себя. Рядом ли, далеко ли, где бы ты ни был…»*       Где бы ты ни был… приди и забери меня… приди сквозь время и пространство, развей этот смертельный холод, что подступает всё ближе и ближе. Но разве ты придёшь? Похоже, мне суждено уйти в свободный дрейф по Атлантике, холодной альтернативной Атлантике… Мне внезапно очень захотелось убрать с глаз плед, захотелось увидеть небо и звёзды, но сил не было, они не возвращались. Однако, как плохо и страшно быть беспомощной.       И тут неожиданно моя шлюпка пошатнулась и подпрыгнула будто на волне.       — Надо же, — услышала я. Это был голос Гробовщика, но он был вроде ниже и серьёзнее. — Какая бедняжка. Спаслась и даже добыла лодку. К сожалению, она уже не жилец, потому, дорогой виконт, нам придётся выселить её.       Шлюпка снова пошатнулась, я попыталась подать голос, но чья-то горячая рука накрыла мой рот. Длинные ногти поцарапали лицо. Гробовщик! Это точно его рука. Я дёрнулась, но похоже, слабо. Он держал меня железной хваткой. Никаких сил бороться не было, мне вдруг стало всё равно, погибну я или буду жить. Я звала его, и теперь приму любую судьбу, пусть даже такую. Я закрыла глаза, приготовившись к худшему, но рука Гробовщика резко отдёрнулась.       — Что? Как? — воскликнул он. — Ангел мой, ты почему здесь?       Но я не могла говорить, даже звука не могла издать. Лишь какие-то несвязные хрипы.       — Тише... — Гробовщик прижал меня к себе. — Продержишься ещё немного? Я хочу закончить с виконтом. Потом сразу вернусь.       Мне кажется, в этот момент у меня хватило сил кивнуть.       — Не волнуйся, просто сыграю шутку. Я очень быстро, — произнёс он и поцеловал меня. Никогда бы не подумала, что он такой тёплый, даже горячий. Нет, когда помощь так близко, я не могу позволить себе сдаться. И я не сдамся!