Причуды

Хотелось бы знать Остаться мне или бежать, Спасаться или продолжать? <...> Пойми меня если сможешь, И я постараюсь тоже. Хочешь сказать, говори — Для того, чтобы вместе дышать, Нужно сделать как минимум шаг. Флёр, "Человек 33 черты"

      Я его ждала, и он пришёл ко мне. Странное чувство. Я должна была радоваться, но не могла. На душе было пусто, в голове тоже. Я держалась на честном слове, и мне было абсолютно ясно, что боль и холод, подступившие со всех сторон, не дадут мне долго продержаться в сознании. Гробовщик приподнял меня, обхватив за лопатки, но тут же опустил. Я впервые услышала, как он ругается, и, кажется, я поняла почему. Он обнаружил, что меня изгрызли. Так-так-так… судя по этой реакции, со мной совсем всё плохо. Помню в этот момент я опечалилась, его ругань — последнее, что хотелось слышать, когда сознание обещает покинуть тело и никогда больше не вернуться.       — Пей, если можешь, пей, давай, — будто сквозь сон услышала я. Меня вырвали из приятной серой пустоты. В глотке я почувствовала неприятное жжение. В меня заливали спиртное. В какой-то момент я обрела ясность мысли, но это быстро прошло. Голова закружилась, и меня вновь унесло в серый полумрак. На этот раз в нём не было так хорошо, как раньше. Я чувствовала, что мне жгут и режут спину. Было больно, и я бы плакала, если бы могла прийти в себя, просто имела возможность очнуться.       Вокруг постепенно становилось хуже, приятная серость уходила, и картинка перед глазами сменилась теми страшными событиями, что я недавно пережила. Меня бросало то в жар, то в холод, я бежала вверх по палубе лайнера, тонула в чёрных водах океана, там меня разрывали на части зомби. В какой-то момент я снова ощутила себя гробу, а потом и в руках у Алистера Чамбера. Я рвалась от него, но безрезультатно. Как бы мне хотелось, чтобы это всё это оказалось неправдой, но я до сих пор чувствую его прикосновения и поцелуи. Мне хочется его оттолкнуть, но я не могу, слишком слаба.       — Тихо, тихо, мой ангел, — я слышу голос Гробовщика и чувствую, как правую руку сжимают чьи-то холодные ладони. Я открыла глаза. И правда он. Из груди вырвался вздох облегчения, стало вдруг очень спокойно, и сознание в очередной раз меня оставило.       Я пролежала в постели с жуткой лихорадкой около недели. Потом всё наладилось. Я оказалась дома, в Лондоне, в своей постели. Из плохих новостей было, то, что я оказалась сильно истощена — холод Атлантики пробрал меня до самых костей, да и из-за ран я потеряла много крови. Из хороших, что кризис миновал, и я буду жить. Правда, сейчас уже не знаю, как. Тело восстановится, но вот душа. Понадобится не менее полувека, чтобы эта боль притупилась. Сколько я пережила за короткое время. Начиная с виконта и заканчивая зомби-апокалипсисом на тонущем «Титанике». Если в бреду я ничего не осознавала, то сейчас мне стало плохо при мысли, что я живу дальше. В таком состоянии совсем не хотелось открывать глаза и видеть мир дальше своего одеяла. Я пролежала укрытая с головой ровно два дня и хрипло причитала о том, чтобы мамочка родила меня обратно. Гробовщик пытался со мной говорить, только я не могла, просто не знала, что ему сказать. Душевных сил хватало лишь на просьбу оставить меня одну. В какой-то момент мне даже стало страшно, что он ко мне прикасается, но так как нужно было соблюдать гигиену, менять бинты и принимать лекарства, мне приходилось доверяться его рукам и заботам. Сначала это был просто уход, потом он перерос в нечто большее, и, в конце концов, всё вернулось к прежнему состоянию. Мы снова стали близки. Да и что говорить, я тянулась к Гробовщику, что мотылёк к огню. Однако теперь у меня достанет ума, чтобы не подлетать близко. Что же… кажется, я начала приходить в себя.       О том, что Райан погиб я узнала не сразу. Гробовщик рассказал мне об этом вчера. Это известие было болезненным ударом, я вспоминала, как мы познакомились, подружились… и как виделись с ним в последний раз. Очень плохо и грустно. Но уже потом, раздумывая над происходящим, поняла, что его смерть была избавлением. Не будь её, он бы заживо гнил в тюрьме за свои эксперименты с людьми и трупами, ведь он как главврач отвечал за всю больницу… и это «Общество Авроры». Он бы не ушёл. Если Гробовщик может, то он бы не смог, потому что не обладает сверхъестественными силами. Этим я себя успокаивала. Интересно, что я хочу оставаться при всём этом белой и пушистой, но на самом деле многие людские жертвы были на моей совести. Я ступила на кривую дорожку и сойти с неё теперь было сложно. Гробовщик тянул меня за собой, и я послушно тянулась.       Всё, что бы он ни творил, творит, или будет творить в будущем… я теперь навсегда участница его афер и авантюр. Слишком сильно мы теперь связаны, и даже если Уилл со всем департаментом жнецов за меня возьмётся, никуда я не денусь. Мы связаны, и это никогда уже не изменить. Сама судьба привела меня к его двери, и теперь не имеет значения, кем я была до этого, что делала. Я навсегда останусь на его стороне.       — Ах, как хорошо, ты проснулась, — помяни чёрта.       Гробовщик вошёл в спальню и широко улыбнулся. С тех пор, как мы вернулись в Лондон, он полностью изменил имидж. Теперь никакой робы и траурных атрибутов. Гробовщик обстриг ногти, уложил волосы и прикупил элегантной одежды, всё по последней моде и погоде. От прежнего директора погребального бюро не осталось и следа.       — На тебе опять новый костюм, — сказала я и приподнялась на подушках.       — Ну, меня же теперь ищут преданные слуги королевы… чтоб её. Приходится маскироваться под среднего подданного, — произнёс он и, ослабив галстук, улёгся рядом, на второй половине кровати.       — В туфлях, и в постель, — пробурчала я. Ладно, хорошо хоть не в пальто…       — Такие мелочи, — Гробовщик улыбнулся и откинул волосы с лица. — Всё равно мы переезжаем.       — Куда же? — спросила я.       — В Уэстонский колледж, — произнёс он. — С этого момента я вступаю в должность директора.       Мне снова стало дурно. Перед глазами возникло жизнерадостное лицо Райана. Я помню, как они уезжали в этот колледж вместе, а по возвращению несколько дней ходили друг к другу в гости и хвалились успешным завершением дел. И вот теперь Гробовщик — директор в учебном заведении. Престижном учебном заведении, на минуточку! Даже не хочу знать, какими манипуляциями он занимался, чтобы получить это место. Знаю только, что закрытая школа — это хорошее место для того, чтобы переждать бурю, которая его преследовала.       — Ты будто не рада? — Гробовщик наклонился и поцеловал меня.       — Наверно рада, — ответила я, всматриваясь в его жёлто-зелёные глаза, глаза жнеца, которые смотрели на меня сейчас и ласково, и насмешливо. — Только я ещё очень слаба, чтобы переезжать. Да и зачем?       — О, это недалеко, ты выдержишь, — он широко улыбнулся и лёг на спину, заложив руки за голову. — Да и легенда «директор с супругой» гораздо лучше и надёжнее звучит. А ты у меня ещё бледная. Скажу, что сильно болеешь, и я всё это время возил тебя по врачам. Ох, какой же благочестивый образ я тогда создам…       — Даже трудно предположить, что ты на этот раз задумал.       — А ты спроси, если действительно хочешь знать, я отвечу, — Гробовщик закрыл глаза и продолжил улыбаться.       — Ты ответишь, но ровно так, как будет сформулирован вопрос. С тем же успехом я могу спросить у ясеня, у тополя и у осени…*       — Тогда вот тебе моя рекомендация. Никогда не спрашивай и проживёшь долгую и счастливую жизнь.       И почему у меня сейчас возникло ощущение, что он чего-то не договаривает?