Причуды

Oh! Darling, please believe me I'll never do you no harm Believe me when I tell you I'll never do you no harm The Beatles, «Oh, Darling»

      Я проснулась от того, что меня звали по имени, и на сей раз пробуждение было приятным. Сначала я не поняла отчего, а потом до меня дошло. Впервые за долгое время я выспалась. Никаких кошмаров или неприятных пробуждений по ночам.       — Вставай, лежебока. Сколько можно спать?       — Угу, — я перевернулась на другой бок и обняла Гробовщика, лежавшего рядом. Наверняка он сам только что проснулся, и ему стало скучно. Наверно мало удовольствия валяться на спине, глядеть в потолок и слушать рядом чьё-то сопение. В самом деле, такое утро, любимый мужчина под боком, а я трачу время на сон. — Интересно, а ты сам из-под одеяла выползать пробовал?       — Я — это я, мне дозволено, — ответил он, и его рука коснулась моих волос. Сегодня наверно лучший день в моей жизни. Как же приятно вернуться обратно.       — Знаешь, — продолжил Гробовщик. — А мне сегодня снился сон.       — Неужели? — я приподняла голову и посмотрела на него. — Вот так сюрприз.       — Это нельзя назвать сном, что-то вроде проекции сознания. Ты же знаешь, как это бывает.       Знаю, потому и интересно, Гробовщик «сны» видит крайне редко, и всякий раз, когда это случается, не знаешь, к худу или к добру события этого видения       — И что же было в твоём «сне»? — поинтересовалась я.       — Клодия.       Замечательное пробуждение. Ничего не скажешь. А день вроде так хорошо начинался. Конечно, чья бы корова мычала по поводу ревности и всего прочего, но меня всякий раз упоминание об этой женщине расстраивало. Ведь, кто такая я и кто такая Клодия… Небо и земля. Клодия — любовь, которая всегда пребывает в его сердце, и я — девка, которая случайно свалилась у его конторы и просто осталась рядом.       — И что Клодия делала в твоём «сне»? — лениво поинтересовалась я, чувствуя, как в душе горечью разливается неприятное чувство ревности.       — Она звала меня, и я шёл, но не дошёл.       — К чему бы это?       — Не знаю, — задумчиво ответил Гробовщик. Его холодная рука легла мне на плечи.       — Как думаешь, если бы Клодия была здесь… мы бы наверно с ней могли найти общий язык… — проговорила я и поняла, что сказала глупость. Придёт же в голову такое! Сколько раз уже обжигалась на этом. Сначала думай, потом говори.       — Нет, у вас совершенно ничего общего, — спокойно ответил Гробовщик. — Кроме того, ты глупая, и совсем ей не ровня.       На этой фразе моё утро вообще превратилось в ничто. Я лежала не шевелясь и почти не дыша. Пальцы Гробовщика елозили по моим плечам, а мне было не по себе. Какие там заигрывания, когда слышишь в свой адрес такие вещи!       — О, мой ангел, — Гробовщик хихикнул, но тут же притих, когда я всхлипнула носом. — На правду не обижаются. Вместо этого тебе нужно реально взглянуть на себя и свои поступки. Прости, но умной тебя назвать никак нельзя.       — Тогда зачем я тебе такая? — произнесла я едва слышно.       — Я настолько долго живу, что людей повидал всяких, и все человеческие недостатки для меня воспринимаются как должное. Никто не идеален, — произнёс Гробовщик и резко перевернул меня на спину. Я опомниться не успела, как лежала под ним, придавленная к подушкам и глядела на него сквозь пелену уже пущенных слёз.       — Я глупая и бедовая… Зачем я тебе такая?       — Чш-ш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Ты ещё и громкая вдобавок ко всем своим «заслугам». Запомни, раз и навсегда, что и зачем — решаю я. А тебе нужно знать только одно: ты — моя. Конечно ты кошмар на ножках, но ты моя, и ничто этого не изменит.       — Н-но…       — Чш-ш-ш, просто будь послушна и ласкова со мной, — снова проговорил Гробовщик и наклонился ближе. — Кстати, можешь начинать прямо сейчас.       Всё же как мало нужно для счастья. Казалось бы люди придумывают столько ненужных вещей, кучу материальных благ и всяких требований. А на деле ведь хорошо только от того, что ты цел-невредим и рядом есть тот, кого выбрало твоё сердце. Когда ты лучишься и сияешь изнутри, это видно. Уверенность в том, что всё хорошо и прекрасно притягивает эти обстоятельства. Ведь не зря говорят, что всё, что мы отдаём миру, то и получаем. «Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз ещё вернётся». А мне сейчас не просто хочется улыбаться, я бы пела и танцевала. Впрочем стоит придержать свои порывы, не девочка ведь.       — Похоже, что это кабарэ стало твоей новой штаб-квартирой, задумчиво произнесла я, пригубив кофе. — Ты мне расскажешь, что вообще вокруг всего этого происходит и почему за дело взялся Королевский двор?       — Это не твоего ума дело, — прервал меня Гробовщик, задумчиво читавший газету. Я вообще, если честно, не помню за ним такой привычки, он обычно разделял чтение и еду, а тут с интересом изучал каждую колонку, забывая о своём стынущем кофе.       — Я подумала, может мне стоит под каким-то предлогом вернуться к Фантомхайву и узнать, что они вообще выяснили или хотят сделать…       — Так, — Гробовщик резко положил газету на стол, так, что на всю комнату, которая была здесь вроде столовой, раздался звон посуды. — Ты решила меня вывести из себя прямо с утра? Что я вообще сказал непонятного?       — Нет, всё понятно, просто я…       — Вот и хорошо. Ешь.       Он поднял газету и снова уткнулся в неё, будто ничего и никого вокруг не было. Замечательно… что же мне теперь делать? Я встала из-за стола. Может не стоит вообще ему мешать и просто пойти прогуляться по территории этого театра, поглядеть, что вообще происходит.       — Стой. Куда пошла? — Гробовщик резко поймал меня за руку.       — Я просто пройдусь по зданию.       — Ни шагу от меня, пока не разрешу. С меня хватило твоих приключений.       — Но я не буду никуда выходить, я рядом.       — Ты меня слышала, я ещё раз повторять не стану, — произнёс он. — А будешь упрямиться, придётся принять меры. Тебе оно нужно?       Я нахмурилась и отступила.       — А если я захочу в уборную?       — И что? — Гробовщик отложил газету и встал. Не смотря на то, что мы были одного роста, он сейчас мне казался выше и даже как-то больше.       — Эм-м, ничего…       — А по-моему до тебя или не дошло, или ты ждёшь, пока чернявый красавец снова умчит тебя в неведанные дали.       — Ничего я не жду, мне просто хочется понять, что происходит.       Понятно ведь, что Гробовщик задумал грандиозную интригу, притом давно, все его действия вели к этому моменту. Но если я раньше участвовала и даже помогала, то теперь меня никуда не допускают. Интересно, что же именно здесь происходит? Бросил ли он идею и затею с оживлением мёртвых? А самое главное, зачем ему этот пройдоха Брават? Я поняла, что начинаю кукситься. Мне столько времени пришлось находиться под надзором то у жнецов, то у Себастьяна и Агни, что мне в печёнках сидели любые запреты и ограничение перемещений. Я думала, что хоть сейчас смогу чувствовать себя в своей тарелке, но нет.       — Похоже я тебя напугал, извини, я был резок, — Гробовщик улыбнулся и поцеловал меня. Ох, не к добру эта резкая перемена настроения. Такое впечатление, что меня успокаивают как маленького упрямого ребёнка.       — Всё хорошо, — продолжал он. — Сейчас придёт Брават, и я отпущу тебя с ним в небольшую экскурсию по нашему варьете. Просто запомни, одной тебе ходить совсем нельзя, я всегда отныне должен знать, где ты, с кем и что делаешь.       Конечно, а вдруг я случайно набреду на что-то очень странное или страшное. Нет, не обо мне он заботится, не о том, что Уилл может меня снова похитить. Насколько я знаю, он уже принял меры против жнецов. Для них я растворилась будто в воздухе, для Себастьяна тоже будет проблемно меня найти. Нет, Гробовщик не хочет, чтобы я узнала о его тайнах, его намерениях, целях. Он скрывает что-то важное и весьма болезненное, что я не в силах осознать. Но мне ужасно хочется понять это, понять к чему он стремится. Разделить с ним его горе и радости. Но пока мне это было сложно… Впрочем, чем запутаннее дело, тем интереснее будет его распутать. Да, любовь моя, я поиграю ещё на этом поле и узнаю всё сама. И теперь главное не оступиться снова.