Иллюзия реальности

      Руконгай никогда не радовал ни Соскэ, ни его занпакто, ибо вряд ли можно было найти в Обществе душ что-то более жалкое и негостеприимное, чем его отдаленные районы. Что уж говорить, если даже ближайшие к Сейрейтею кварталы представляли собой не более чем убогую деревеньку, словно застывшую во времени. Если сравнивать с прогрессивным миром живых, в котором рано или поздно бывают все шинигами, этот контраст только сильнее бросался в глаза.              В тот момент, когда их с Соскэ жизнь капитально перевернулась по воле Хоугиоку, они как раз находились неподалеку от города Каракура, который в целях защиты перенесли в Общество душ. И асфальтированные дороги, высотные здания, паутина проводов, светофоры, автомобили – всё это смотрелось настолько неуместно, настолько футуристично на фоне кварталов Руконгая, больше всего похожих на улицы Киото восемнадцатого-девятнадцатого века, что оставалось лишь удивляться, что, имея все возможности, никто не пытался что-либо изменить.              Соскэ никогда не говорил этого вслух, но Кьока Суйгетсу прекрасно знала, что он всем сердцем ненавидит нынешние порядки Общества душ. Ещё в прошлой жизни, до того, как стал шинигами, он в полной мере ощутил на себе все прелести от проживания в этой дыре. Будучи Королем по праву, он был вынужден влачить жалкое существование в одном из беднейших районов, а потом, уже придя в Сейрейтей и вступив в ряды проводников душ – терпеть пренебрежительное к себе отношение, ибо не родился там изначально.              Так что не было ничего удивительного, что занпакто Айзена Соскэ, будучи частью его души, тоже не испытывала по отношению к этому месту никаких тёплых чувств. Обосновавшись в Сорок четвёртом районе в небольшой хижине, находящейся на отшибе, вдали от любопытных глаз, они разделили между собой обязанности. Соскэ, хоть и не собирался, как он сказал, создавать Хоугиоку, всё равно с головой ушёл в какие-то эксперименты с душами. Район был преступным, как и все дальше Десятого, – грабежи и убийства здесь были обычным делом. Различные ублюдки разной степени отмороженности сбивались в стаи и кошмарили мирное население. Разумеется, те пытались сопротивляться, создавая что-то вроде добровольной полиции, но всё равно обстановка в районах была крайне сомнительная. Впрочем, Соскэ сказал, что в данном случае это будет играть им на руку, ведь кто будет удивляться исчезновению парочки-другой человек там, где людская жизнь не стоит даже дырки от бублика?              Так что, оградив свой дом парочкой заклинаний – невозможность использовать занпакто вовсе не препятствовала владению кидо, – Соскэ погрузился в исследования. А Кьока Суйгетсу, взявшая для краткости и конспирации имя Кёко, должна была странствовать по окрестностям Руконгая, быть в курсе обстановки и сообщать ему, если что-то вдруг случится. Иногда, когда сидеть в четырёх стенах ему надоедало, они ненадолго менялись ролями. И уже Кёко сидела в его импровизированной лаборатории и следила за ходом того или иного эксперимента, а сам Соскэ уходил неизвестно куда порой на несколько дней. Занпакто за него не переживала, даже без меча он был чертовски силён и уж точно мог за себя постоять, особенно против того контингента, который проживал по соседству. Обычно он возвращался с пустыми руками, но порой притаскивал кого-то, не утруждаясь какими бы то ни было объяснениями. Впрочем, Кёко на них и не настаивала. Тем более что принесённые Соскэ личности надолго в их доме не задерживались и таинственным образом исчезали без следа.              Сама Кёко обычно тоже не пропадала надолго и не уходила слишком далеко. Знала, что иногда Соскэ нужна помощь в его исследованиях. Он уже несколько раз ворчал, что не отказался бы от пары толковых помощников, да только где их взять. Так что, зная своего хозяина как облупленного и то, что он личность весьма увлекающаяся, занпакто оказывала ему посильную поддержку по бытовым вопросам. Например, ей пришлось в срочном порядке освоить такое непростое ремесло, как заваривание чая, который Соскэ мог потреблять литрами, особенно если был чем-то очень занят. Но при этом, если её не было рядом, мог вообще ничего не есть и не пить несколько дней и по её возвращению радовать её взор общей осунутостью и красочными кругами под глазами.              Но иногда даже в самой размеренной и упорядоченной жизни случаются моменты из ряда вон. И однажды, бродя по Руконгаю, скрыв свое присутствие при помощи абсолютного гипноза, Кёко поняла, что на этот раз забралась достаточно далеко. Обычно она не отходила от их дома дальше чем на десять районов. Но на этот раз всё было иначе. Заметив в одном из баров подозрительную парочку, которая сперва перебросилась несколькими словами с местным авторитетом и передала тому какой-то сверток, а потом постаралась незаметно скрыться, занпакто решила последовать за ними. Она даже себе не смогла бы внятно объяснить, что же ей не понравилось. Выглядели эти двое как самые обычные души, коих здесь полно, разве что лица закрывали тряпичными масками, так этим тоже никого не удивишь, тем более они явно задумали что-то. Так что, ухватившись лишь за подозрение, Кёко решительно села им на хвост. Благо, её никто не мог видеть, а то с её яркой и примечательной внешностью она бы точно привлекла внимание.              Парочка целеустремленно неслась вперед всё дальше и дальше, периодически оглядываясь по сторонам, дабы удостовериться, что за ними никто не следует. То ли подсознательно ощущали преследование, то ли это была простая предосторожность, Кёко не знала, но в какой-то момент эти двое ускорились настолько, что перешли на сюмпо. А вот это было уже что-то! Сюмпо – мгновенная поступь, которой владеют только шинигами. Выходит, они из Сейрейтея? Но что они здесь делают? Почему встречались с местным главарем бандитов? Что передали ему? И куда направляются сейчас? В голове занпакто пронеслась огромная вереница вопросов, несколько омраченная невозможностью известить об этом Соскэ. Нет, конечно, можно было при помощи того же сюмпо быстро долететь до дома, быстро всё рассказать и продолжить преследование, но так был не иллюзорный шанс потерять след. Двое шинигами явно осторожничали и до последнего скрывали свою духовную энергию, что даже она практически ничего от них не ощущала.              Чем дальше вглубь Руконгая продвигалась Кёко, тем более удручающее зрелище представляли собой районы. О разрухе и бедности здесь буквально кричал каждый камень под ногами. Дома обычно были не более чем полуразвалившимися хибарами, в которых можно было разве что выживать, но никак не жить. Хотя с виду казалось, что и здесь кипит жизнь – проходя через местное подобие рынка, Кёко видела торговцев, которые соревновались в том, кто загнет цены выше. Тогда как большая часть проживавшего там люда имела весьма жалкий вид, ходила босиком и в какой-то рвани, едва-едва прикрывавшей тело. Нет, конечно, изредка встречались и более-менее пристойные постройки, но они были не жилыми домами, а притонами, где коротал время местный криминальный элемент.              Когда парочка шинигами добралась до Шестьдесят восьмого района, они успели побывать еще в шести подобных заведениях и каждый раз что-то передавали главарю самой большой своры бандитов на районе. Уже имея кое-какие подозрения об их миссии, Кёко, недолго думая, последовала уже за их собеседником и, дождавшись, когда он окажется один, безо всякого сожаления напала сзади, свернув ему шею. А стоило развернуть переданный ему сверток, как подозрение подтвердилось. Деньги, довольно много денег. Выходит, кто-то из Сейрейтея спонсирует местные преступные группировки. Но зачем? Чтобы ситуация в Руконгае все больше дестабилизировалась? Хотя куда уж дальше?              Решив, что ей вовсе необязательно размышлять об этом в одиночку, она двинулась назад, решив переложить полученную информацию на плечи Соскэ. Срезая путь через лес, в обход поселка, Кёко по-прежнему пыталась мысленно рассуждать о том, что узнала. Возможно, стоило продолжить преследовать тех шинигами, что разносили деньги, но они скорее всего мелкие сошки, просто исполняющие приказ. Конечно, можно было попытаться их допросить – в своей способности развязать язык она не сомневалась, – но это могло быть преждевременно. Да и вряд ли это разовая акция. Судя по поведению всех участников этих встреч, это был далеко не первый раз. Так что, если припечёт, у них с Соскэ ещё будет возможность узнать больше.              Отчаянный детский крик, донёсшийся откуда-то издалека, вырвал Кёко из размышлений. Замерев на ветке дерева, она устремила взгляд в направлении, откуда он раздался. Это могло быть что угодно. Может, дети просто играли и перестарались. Может, на кого-то напал дикий зверь. Но её это не касается.              – Нет, уберите руки!              Или всё же касается?.. Сюмпо на триста метров на север, и глазам занпакто предстала весьма нелицеприятная картина, как пятеро взрослых мужчин окружили, буквально зажав в угол развалин дома девочку лет двенадцати на вид, а один из них и вовсе повалил свою жертву на землю, явно намереваясь сунуть руки туда, куда их совать точно не следовало. Будь девочка постарше, Кёко бы и бровью не повела – уже успела насмотреться на подобное за то небольшое время, что они тут жили. Но сейчас не колебалась ни секунды, потому что даже Соскэ бы не колебался, в этом она была уверена. Какой бы циничной скотиной ни был иногда её хозяин, но терпеть домогательства до ребёнка он бы точно не стал.              Первый же взмах меча снёс сразу две головы, что резко отвлекло насильника от его увлекательного занятия. Кёко краем глаза заметила, как девочка, воспользовавшись его замешательством, в тот же миг выскользнула из-под него и отползла за ближайший угол. Бандиты же даже понять не успели, что их убило. Еще два взмаха катаной, и перед Кёко лежало уже пять частично обезглавленных, частично просто разрубленных тел. Изначально намеревавшаяся прочитать им лекцию о недостойности подобного поведения, занпакто в последний момент передумала. Эта черта Айзена Соскэ – вести с противником длинные и пафосные беседы вместо того, чтобы сражаться, – никогда ей не нравилась. Зачем тратить время на того, кто этого не достоин?              – Можешь выходить, – сказала она вслух, чувствуя, что девочка никуда не убежала, а все еще сидела за углом, боясь высунуться. – Они тебя уже не тронут.              Прошло почти полминуты, прежде чем из-за угла послышалась нерешительная возня, а спустя ещё столько же наконец показалась светловолосая макушка и пара выразительных серо-голубых глазищ. Кёко только усмехнулась, глядя, как девочка без малейшего содрогания окинула цепким взглядом валяющиеся на земле трупы и только потом подняла его на свою спасительницу.              – Спасибо.              – Да выходи уже, – вздохнула занпакто, убирая меч в ножны. – Я не кусаюсь.              Помедлив ещё немного, девочка всё же выбралась из своего укрытия. Низкая, ужасно худая, одетая в старую латаную юкату с обрямканным воротом, она непроизвольно обнимала себя руками, нервно переступая босыми ногами по окроплённой кровью земле, копна светлых спутанных волос завершала образ.              – Ну что, цела? – уточнила Кёко, наклоняясь, чтобы их лица были на одном уровне. – Не тронули тебя эти ублюдки? – кивнула она на убитых.              – Нет, я в порядке, – отозвалась девочка. – Спасибо ещё раз, что помогли… Если бы не вы…              – Как они вообще нашли тебя здесь? – осведомилась занпакто.              Вопрос действительно был хорошим, потому что хибарка, где, видимо, и жила спасённая, находилась на ещё большем отшибе, чем их с Соскэ дом. И чтобы найти это место, надо было либо наткнуться на него совершенно случайно, либо точно знать, где его искать. А учитывая, что дом до этого явно кто-то поджег, второй вариант напрашивался сам собой.              Но девочка не успела ответить. Почувствовав за спиной духовную энергию, Кёко практически не глядя, словно на автомате, перехватила рукой палку, которой новоприбывший явно намеревался огреть её по голове. А уже развернувшись к нему полностью, вскинула брови в изумлении, встретившись с твердым и решительным взглядом голубых глаз. Такой же худой, как и спасённая ею девочка, парнишка с сиреневыми, как и у самой Кёко, волосами, только намного светлее, сжимал в руках ту самую палку и казался малость удивлённым, что его атака провалилась.              Ух ты!              Если до этого у Кёко были лишь подозрения, то сейчас…              – Убери от Рангику свои руки! – потребовал мальчишка и, выпустив из рук ставшую бесполезной палку, вытащил словно из рукава небольшой кинжал, явно готовясь защищаться.              Сколько лет, сколько зим…