Иллюзия реальности

      – Неплохо, – улыбнулась Кёко, окинув агрессивного пацана с ног до головы. – Ты очень тихо двигаешься, я не слышала ни звука. Но духовная энергия тебя выдаёт.              Давая понять, что не собирается им вредить, она демонстративно убрала меч за пояс, оставляя руки свободными. Как раз в тот момент, когда неожиданно спасённая ею Мацумото Рангику выскочила из-за её спины, спеша успокоить своего друга.              – Не надо, Гин! Она, наоборот, помогла мне.              Ичимару Гин же, быстрым, почти неуловимым движением отодвинув её себе за спину, явно не разделял оптимизма Мацумото, не сводя с Кёко подозрительного взгляда, что ту немало забавляло. Впрочем, его опасения были вполне понятны – в этих гнусных местах дети не ждали от взрослых ничего хорошего, особенно от взрослых, разгуливающих по лесам с мечом.              – Кто ты такая? Шинигами?              – Пока что нет, – невозмутимо отозвалась занпакто, – но в будущем планирую им стать. В данный же момент я просто прохожая, которая по счастливой случайности оказалась неподалёку.              Обходя парочку детишек по кругу, она отметила, как Гин повторял её маневры, стараясь находиться между ней и Рангику. Похвально. Но эта нелепая игра в гляделки уже начинала надоедать, так что Кёко подошла к единственной более-менее уцелевшей стене дома и просто уселась на землю, привалившись к ней спиной.              – Меня зовут Кёко, – представилась она своим юным собеседникам, которые, последовав её примеру, тоже относительно расслабились, перестав быть комками оголённых нервов. – Хаякава Кёко. Так что это были за упыри? – кивнула занпакто на трупы. – И что вы им сделали, если уж они не поленились проследовать за вами так далеко?              – Ничего мы им не делали, – отозвался Гин без малейшей приязни к убитым. – Мы от них сбежали. – И замолк, как будто это всё объясняло.              – В одном из близлежащих районов не так давно появилась банда, которая занималась отловом и похищением людей, – продолжила его мысль Мацумото. – Многие семьи, которых мы знали, однажды просто исчезли. Причём, они часто нападали очень нагло, прямо посреди бела дня врываясь в дома.              – Я так понимаю, что однажды они добрались и до вас? – уточнила Кёко, слушая эту незамысловатую историю.              – Мы попали под горячую руку, – ответила Рангику, явно более настроенная на разговор. – И оказались не в то время, не в том месте. И не успели вовремя скрыться.              – Но зачем похищались все эти люди? И куда девались?              Стоило разобраться в ситуации более детально. Разумеется, всё это происходило вдали от того района, где обосновались они и Соскэ, но мало ли…              – Некоторые становились бесплатной рабочей силой для местных увеселительных заведений, – сказал Гин, – но далеко не все. Куда девались остальные, без понятия.              От взгляда Кёко не ускользнуло, как помрачнела и вздрогнула Рангику, непроизвольно обхватив себя руками, невидяще смотря куда-то в пространство перед собой.              – Нас же, как и многих других, какое-то время держали в подвале одного из домов где-то на окраине, – продолжил Ичимару, улыбнувшись каким-то своим мыслям, хищно прищурив глаза. – Охраны было мало, и они явно не ожидали от нас многого.              Ещё по прошлой жизни Кёко помнила, как Гин, едва окончив Академию шинигами и придя в Пятый отряд, мало отличаясь от себя нынешнего, без особых проблем прикончил тамошнего третьего офицера. Так что сомневаться, что этот хрупкий на вид парнишка мог без напряга перерезать парочку-другую глоток, не приходилось.              – Всё с вами ясно, герои, – хмыкнула она. – Вот только ваш дом сгорел, а эти, – короткий кивок на тела, – явно не последние, кого отправили по ваши души. Судя по всему, вы очень рассердили их босса, раз он решил не мелочиться и отправил за двумя детишками аж пятерых. Так что вы намерены делать? У вас есть другое убежище?              – Есть, – быстро ответил Гин, опередив явно собиравшуюся что-то сказать подругу. – Мы не пропадём. Не в первый раз.              – Не сомневаюсь, – улыбнулась Кёко, подбирая с земли свою сумку и поднимаясь на ноги. – Но впредь будьте внимательнее. В следующий раз рядом может не оказаться такой доброй меня.              Вытащив из сумки пару яблок, сорванных на чьём-то огороде, она спокойно бросила их ребятам. Её саму неслабо напрягала необходимость постоянно что-то есть – в бытность занпакто, заточённой внутри меча, такая проблема перед ней никогда не стояла. Нахождение в настоящем человеческом теле несло как кучу плюсов, так и минусов, к которым пришлось привыкать. И, обладая духовной энергией, душам было необходимо пополнять свои силы пищей.              – Ладно, счастливо оставаться, – улыбнулась Кёко, закинув сумку на плечо и приторочив меч к поясу, после чего помахала несколько ошарашенным её внезапным уходом детишкам на прощание и двинулась прочь от развалин сгоревшего дома.              Был уже вечер, и солнце клонилось к горизонту, позволяя сумеркам вступить в силу. Выйдя к небольшой речушке, Кёко без проблем выловила пять крупных рыбин, наколов их на лезвие меча. Торопиться назад к Соскэ она не собиралась, удобно устроившись на укромной полянке и разведя костер. Вся эта беготня через Руконгай её утомила, странные новости, которые она выяснила сама и получила от ребят, нет-нет да проносились в мыслях, вызывая лёгкое беспокойство. И банально хотелось есть после длительного перемещения при помощи сюмпо.              Жарящаяся на костре рыба пахла настолько восхитительно, что даже сама Кёко сидела и глотала слюну, заполнившую рот терпкой волной. Что уж говорить о паре голодных детей, какими бы самостоятельными они себе ни казались. То, что Гин и Рангику последовали за ней, держась на отдалении, занпакто почувствовала сразу же – они совершенно не умели скрывать свою энергию и явно выделялись на фоне прочих душ Руконгая. Вот и сейчас оба сидели, затаившись в ближайших кустах, и наверняка сходили с ума от аппетитного запаха вкусной еды. Но то ли опасение, то ли упрямство, то ли гордость не позволяли им выйти в открытую. Кёко даже интересно стало, решатся ли они вообще показаться ей на глаза или же попытаются отвлечь её внимание и украсть рыбу. Но даже через четверть часа ребята продолжали упорно оставаться на месте.              – Долго вы там ещё сидеть собираетесь? – наконец осведомилась Кёко, когда ситуация подзатянулась. – Выходите давайте, я же знаю, что вы там.              Громкое урчание чьего-то желудка заставило её улыбнуться шире, а из кустов, видимо, осознав бессмысленность своей маскировки, всё же вылезли её преследователи. Смотря ей прямо в глаза, они оба то ли дело переводили взгляд на жареную рыбу.              – Садитесь уже и ешьте, – велела занпакто, кивая на место возле костра. – Я для себя что ли ловила рыбу? Мне сроду столько не съесть за раз.              Просить дважды не пришлось, и ребята накинулись на еду с таким аппетитом, словно ничего вкуснее в жизни не ели.              – А… а когда вы поняли, что мы идем за вами, Хаякава-сан? – осторожно спросила Мацумото, когда с рыбой было покончено, и все трое, наколов яблоки на длинные палки, принялись запекать их на огне.              – С самого начала, – усмехнулась та. – Я же говорила, вы совершенно не умеете скрывать свою энергию. Для шинигами или потенциальных шинигами не составляет труда почувствовать других обладателей духовной силы. Вы бы тоже смогли, будь у вас побольше опыта.       Печёные яблоки тоже оказались чудо как хороши, став неплохим десертом. Хорош был и чай, на который Айзен благополучно подсадил свою занпакто и который она всегда носила с собой вместо питьевой воды.              – Но почему? – уточнил Гин, не сводя с её лица пристального взгляда.              – Почему я вас не прогоняю и кормлю? – переспросила Кёко. Отчего-то его подозрительность и недоверие здорово её забавляли. – Даже и не знаю… Может быть, вы напоминаете мне нас с Соскэ, а может, я просто не могу пройти мимо двух бедных детишек.              – Мы не детишки, – тут же огрызнулся он.              – А кто такой Соскэ? – перевела тему Рангику, грея руки об костер. По сравнению с всё ещё малость подозрительным Ичимару, она казалась куда более расслабленной и открытой. И явно чувствовала благодарность за своё недавнее спасение.              – Мой друг. Мы знаем друг друга с детства и сейчас живем в Сорок четвёртом районе. Так уж вышло, что меня сегодня занесло далеко от дома. Но завтра я планирую вернуться.              – Наверное, он тоже очень сильный, – мечтательно улыбнулась девочка.              – Ещё какой, – в тон ей усмехнулась и Кёко, откидываясь на спину и кладя под голову свою сумку на манер подушки.              Эти милые посиделки с детьми у костра внезапно принесли ей чувство невероятного спокойствия и умиротворения. Улыбка практически не сходила с её лица, а осознание того, что своими действиями она уже в корне изменила будущее, ничуть её не пугало. Наоборот, занпакто охватило какое-то странное предвкушение чего-то нового, необычного и интересного. В конце концов, если Хоугиоку дала им с Соскэ такой странный шанс, грехом было бы просто плыть по течению.              – Давайте спать, – просто сказала она.              – Прямо здесь?! – воскликнули Гин и Рангику в один голос и, кажется, сами этому удивились.              – А где ещё? Сегодня тепло, плюс у нас есть костёр. Если подбросить побольше хвороста, на несколько часов его точно хватит.              – Но что, если на нас нападут? – осторожно возразила Мацумото.              – Авось поостерегутся, – ухмыльнулась Кёко. – Ложитесь и ни о чем не беспокойтесь, у меня всё под контролем.              И не соврала, буквально с самого начала импровизированных посиделок накинув вокруг их нехитрого лагеря иллюзию абсолютного гипноза. Ей действительно не хотелось, чтобы подельники недавних головорезов нагрянули сюда посреди ночи, ведомые желанием отомстить.              Сон пришёл быстро – сказалась и общая усталость после долгого дня, и умиротворенная атмосфера. На самом деле, сон поначалу тоже был тем, к чему Кёко пришлось привыкать, ведь в бытность мечом ей спать не приходилось. Но, в отличие от прочих необходимостей, эта была ей совсем не в тягость. Разумеется, перспектива несколько часов лежать без движения и возможности себя защитить, изначально напрягала. Но тот прилив сил и чувство обновлённости, которые накатывали после пробуждения, определённо того стоили.              Когда Кёко открыла глаза, было ещё темно. Рядом кто-то тихо посапывал и, повернув голову, она увидела светловолосую макушку Мацумото, что уютно устроилась буквально у неё под боком. Посмотрев в сторону всё ещё горящего костра, Кёко обнаружила, что Гин, в отличие от подруги, не последовал её совету и не спал. По-турецки сидя рядом с согревающим пламенем, он периодически подкидывал в огонь сухие ветки.              – Чего не спишь? – шепнула она, осторожно переводя тело в сидячее положение, чтобы не разбудить Мацумото. – Всё ещё опасаешься и ждешь от меня ножа в спину?              – Нет, – покачал головой он. – Конечно, нет. Стали бы вы тратить на нас столько сил и времени, чтобы просто убить, когда мы уснём. Уверен, даже бодрствуй мы, вам бы и десяти секунд не понадобилось на нас обоих. И мы бы даже сбежать не смогли.              – Верно, – не стала отпираться Кёко. – Но поскольку я всё ещё этого не сделала и, честное слово, делать не планирую, лучше бы тебе всё же поспать и восстановить силы. Завтра нас ждет долгий путь, и вовсе не всегда по пригодным для ходьбы дорогам.              – Вы хотите взять нас с собой? – в голосе Ичимару отчётливо сменяли друг друга неверие и надежда, и было видно, что, несмотря на подозрительность и упрямство, он очень-очень хочет ей поверить. – Но… почему?               Перед глазами Кёко внезапно пронеслась короткая сцена из прошлого, произошедшая буквально за несколько минут до использования банкая и выхода Хоугиоку из-под контроля.              Лезвие меча Ичимару Гина пронзает грудь Соскэ, а сам он спокойно рассказывает о принципе действия своего банкая, показывая на небольшую выбоинку на клинке меча и доверительно поясняя, что оставил эту недостающую часть в сердце Айзена.              – Убей, Камишини но Яри.              И в груди Соскэ появляется огромная дыра, а сам он, покачнувшись, сломанной куклой падает на асфальт. Кьока Суйгетсу чувствует его боль и то, как активизируется Хоугиоку, чтобы исцелить своего хозяина.              Очнувшись от внезапно нахлынувших воспоминаний, Кёко посмотрела в голубые глаза Ичимару. Действительно, почему?              Потому что не хочу, чтобы ты вновь причинил Соскэ вред, мой маленький Богоубийца?              Потому что грешно бесцельно растрачивать твой потрясающий потенциал?              Потому что чувствую иронию и абсурдность всей этой ситуации?              – Я же говорила, вы оба очень напоминаете мне нас с Соскэ. Мы тоже живём здесь с раннего детства.              Пусть это детство и было почти двести лет назад…              – Мы тоже выживали в этих трущобах, пока не стали сильнее и не встали твердо на ноги. Так что, наверное, я могу понять вас больше, чем кто-либо.              – И вы ничего не хотите взамен? – не отступал Гин.              – Нууу… – задумчиво протянула Кёко. – Разве что помощи по хозяйству. Меня одной часто не хватает, ведь я не любитель сидеть на одном месте подолгу, даже если это дом. Так что Соскэ постоянно говорит, что ему нужны помощники и ассистенты. А так как вы ребята вроде толковые, то справитесь.              На его лице была такая гамма эмоций, что Кёко окончательно развеселилась.              – Нет, если не хотите, я, разумеется, не потащу вас силой, – усмехнулась она. – А то представь: я потащу, а вы начнёте пронзительно верещать, да ещё и вырываться – ну куда это годится?              Впервые с момента их встречи Ичимару тихо рассмеялся, видимо, ярко представив себе эту нелепую картину. И наконец-то ощутимо расслабился, приняв более открытую позу.              – Да и вообще, судя по нашему цвету волос, вдруг окажется, что ты на самом деле мой потерянный младший братик? – продолжила веселиться Кёко и, не удержавшись, подползла поближе и легко потрепала его по голове. – А коли так, слушай свою старшую сестру и ложись уже спать. Будет совсем нехорошо, если завтра нам с Рангику придётся тебя тащить, когда ты выдохнешься.