Our happy story

Вторая ночь прошла почти без сна – пока заполнили документы, уже было двенадцать ночи. А скоро выяснилось, что в одной из комнат девочки не могут спать, так как одной стало страшно, и она включила свет и отказывалась засыпать без него. В общем, слезы, плач, звонки маме… Едва-едва Альфреду удалось успокоить детей и пообещать, что наутро их расселят. - А вот в прошлый раз у меня такого не было… - протянул он, вернувшись в комнату. - Я предупреждал, что тут будет не сахар. Поэтому я детей терпеть не могу – вечно какие-то проблемы у них… - Артур сонно и мрачно взирал на американца. - Ну-ну! Заведешь своих – посмотрю я на тебя! – хихикнул Джонс, забираясь в постель. «Никогда не женюсь в таком случае», - подумал Артур – то ли всерьез, то ли чисто из упрямства мысленно споря с коллегой. Наверное, нет смысла описывать всё в подробностях – проводились мероприятия, концерты, конкурсы… Через несколько дней ребята пообжились в лагере, осмелели; тогда же стало ясно, что детки по-разному относятся к своим вожатым. Альфред снискал искреннюю любовь и мальчиков, и девочек в отряде – те только липли на него, хватая за руки и пытаясь обнять, ради него были даже общипаны чуть ли не все клумбы на территории, а одна из малышек писала короткие, но наивные и безграмотные письма «Я вас лублу!» Оно и было понятно – такой открытый и жизнерадостный человек не мог не вызывать у них симпатии, тем более чувствовалось, что он тоже любит их. А вот Артура так не жаловали – скорее, побаивались и старались не обращаться к нему лишний раз. Возможно, чувствовали, что он не сильно желает здесь пребывать, хотя и пытается держаться позитивно. Конечно, уже такое было не в первый раз для него, но всё равно – обидно, когда вешаются не на тебя, а на придурковатого обожателя гамбургеров и колы (так думал сам Киркленд). Впрочем, свои чувства он тщательно скрывал, мечтая о том, когда же это закончится. …Общелагерная спартакиада проводилась под открытым небом – солнце палило почти беспощадно, пыль от ног пробегавших ребят стояла столбом. Шестой отряд, как самые мелкие, сидели в VIP- месте – под сенью единственного дерева возле площадки. Ну и, разумеется, такие малыши не могли соревноваться в скорости и выносливости со старшими, поэтому отряд откровенно скучал. - Можно, мы пойдем погулять? Мы недалеко, - обратился к Артуру Томми – худощавый мальчонка в красной кепке. - Нельзя. - Почему? - Нельзя, и всё. Подождите, скоро закончится. Томми воззрился на него таким взглядом, будто только мистер Киркленд был виноват в скуке, жаре и прочих бедах жизни. - Правда, нельзя, - немного извиняюще произнес вожатый. Томми, надувшись, отвернулся. - А он прав, - поддержал коллегу Альфред и хлопнул мальчика по плечу. Тот немедленно уставился на него со слепым обожанием в глазах – как и несколько девочек рядом. Глядя на эту идиллическую сцену любви воспитателя и воспитанников, англичанин фыркнул, отводя взгляд на площадку. «Тоже мне, великий педагог…» Успокоив детей и привлекши их внимание к происходящему на поле, Альфред покосился на Артура. Несмотря на весь негатив его отношения к Джонсу, он испытывал непонятно теплые чувства к нему, хотя, казалось бы, никаких предпосылок к этому не было. «А что было бы, если бы я влюбился в него?» – подумал американец. Он спокойно относился к подобным вещам и еще в школе одно время был влюблен в своего одноклассника, так что эта идея показалась ему очень забавной. Но не более того. Flashback - А что это у вас свет горит? – поинтересовалась Натана, заглядывая в вожатскую. Оба блондина синхронно подняли головы, отрываясь от бумаг. Под рукой каждого стояло по большой кружке – с кофе и чаем. - План заполняем, а что? – ответил вопросом на вопрос Артур. - Вообще-то уже час ночи. Все спят давно, одни вы тут кукуете. - А ты чего ходишь? – ощетинился Киркленд. – Самой-то что не спится? - А мы… - она понизила голос, - отмечали приезд. - А почему нам не сказали? – громко возмутился американец, откидывая ручку на пол. – Пили без нас, да? Как посмели! - Тут особо не выпьешь, администрация же ходит. Мы шашлыки ели, - поделилась неожиданной новостью женщина. – Мы просто как-то завертелись и… забыли про вас. А вы тут сидите, строчите, ну, не буду мешать, - она выскользнула за дверь. - Зараза, - выдохнул Артур, выпуская ручку из пальцев и чувствуя, как они мигом начинают мерзко ныть от усталости. – Так всегда. Зато потом писать меньше будет. - Я никогда не понимал, кому сдались наши рукописи? – поддержал его Альфред, отпивая кофе. – А всё-таки могли бы и позвать! Дискриминация! У нас в Америке за такое и засудить можно запросто! Артур потянулся, откидываясь на спинку стула и с усталой сладостью жмурясь. Джонс же неожиданно для себя улыбнулся, глядя на него и ощущая уютный теплый комочек в груди. End of flashback *** В лагерном расписании существует такое явление, как выходные для вожатого – два за смену. Первый мини-отпуск достался Альфреду. - Йухуу! Дома отдохну как следует! – засим последовал долгий рассказ про робкого и незаметного сводного брата Мэтью, который Артур почти полностью прослушал, мечтая о том, что хотя бы один день пройдет в относительной тишине… или нет? Как оказалось, выходной Альфреда прошел ужасно для англичанина – весь день ребята засыпали Артура вопросами, когда же вернется мистер Джонс. Да и само по себе… было как-то скучно и одиноко без него. Киркленд не желал себе признаваться, что ждет, когда же этот гамбургерофил вернется, хочет снова услышать быструю речь и звонкий голос, ощутить кожей заряд позитива и энергии, несший американец в себе. Та же ситуация вышла, когда на следующий день уехал уже англичанин – Альфред едва дождался, когда же тот вернется. И почему ему стало так неприятно при виде его друга – элегантного романтичного француза, подбросившего его к лагерю? Почему весь день он не находил применения своей энергии, метался в свое внутренней клетке, ища нечто очень важное для себя и не находя? Почему, встретив Артура, тут же успокоился от одного его присутствия? А когда еще через пару дней они с ребятками сидели в деревянной беседке на территории, то именно в тот момент, глядя, как солнечные зайчики пляшут по золотистым взъерошенным волосам и оставляют блики в спокойных тогда глазах цвета окружающей листвы, Альфред понял, что шутил насчет этого зря – он влюбился в своего временного коллегу.