Our happy story

Путь к озеру в паре километров от лагеря проходил по весьма живописным местам – сначала через негустой лес, затем через поле, усеянное ромашками. Все отряды выстроились в цепочку по старшинству, воспитатели – впереди, вожатые – замыкающие. Последнее обстоятельство было как нельзя лучше на руку Альфреда, получившего возможность идти рядом с Артуром и болтать с ним о разной ерунде. Если бы еще детишек не было, то было бы вообще идеально. Почти свидание. - … А потом Мэтью и говорит… А? – американец отвлекся от рассказа о своем младшем брате, глядя на малышку Алису, дернувшую его за край шорт. - Это вам, мистер Джонс, - она с радостно-смущенной улыбкой протягивала пышный венок из собранных по пути ромашек. – Я сама для вас сделала. - Ого! Спасибо! Какой красивый! – искренне обрадовался он, водружая подарок себе на голову. Алиса от счастья совсем раскраснелась, горделиво поглядывая на подружек: вон, мол, как я выделилась перед мистером Джонсом! Завидуйте! А вот Киркленд был далек от восторга; презрительно окинув взглядом напарника, он фыркнул и отвернулся, делая вид, что такое выделение любимца его не задело. И это изменение не ускользнуло от внимательных глаз Альфреда. - Алиса, - он приостановил мастерицу и наклонился к ней ближе, понижая голос, - а можешь сделать такой же для мистера Киркленда? Девочка вскинула удивленные голубые глаза. - А зачем? - Ну, это же нечестно получается – ты только для меня сделала. - Вы лучше, - без обиняков заявила Алиса. – Вы добрый, а он… несимпатичный. Не злой, но вы всё равно лучше. Альфред смутился такому ответу, но думал недолго: - А если я очень попрошу тебя сделать веночек и для мистера Киркленда? - Только потому, что ВЫ просите, - согласилась девочка, беря воспитателя за руку и доверительно улыбаясь ему. Вскоре она протянула «заказчику» такой же шикарный венок. Конечно, она не хотела так стараться, но ведь мистер Джонс так попросил… Нельзя его огорчать. Получив благодарность, она со счастливым видом ускакала к подружкам вперед. А Альфред подошел к старавшемуся казаться гордым и независимым Артуру. - Эй, Арти, смотри, - он опустил венок на макушку блондина и отступил на пару шагов назад, любуясь получившейся картиной. Вышло очень даже мило: из-за светлой рубашки, светлых волос, белых цветов и ярких глаз казалось, что англичанин сияет изнутри. Удивленный взгляд прибавлял ему чистоты. – Тебе идет! – восхитился американец, чувствуя, как начинает быстро биться сердце. - Это… зачем? Она же специально для тебя делала! - А я хочу, чтобы у тебя тоже такой был! – Альфред шутливо пихнул парня локтем в бок. – Или у тебя аллергия на цветы? - У меня аллергия на тебя! – привычно огрызнулся тот, не торопясь, однако, снимать венок. «Мда, не удивляюсь, что с таким отношением ко всему у него почти нет друзей, - подумал Джонс, разглядывая его. – Интересно, смогу ли я изменить эту ситуацию? Как он может отнестись, если я ему заявлю, что он мне нравится как парень? Наложит самое страшное проклятие? – он вспомнил увлечение англичанина магией. – Или просто уйдет и начнет по-английски игнорировать? Лучше не думать об этом». До тихого часа всё было спокойно; затем они красили плакат для очередного конкурса. - Эх, сюда бы Феличиано… - вздохнул с сожалением Альфред, разглядывая заляпанные красками руки. – Слышал про такого? Феличиано Варгас – начинающий, но уже преуспевающий художник. Вот кто обожает красками ляпать по бумаге, причем ему еще и платят за это немалые деньги. - Может, в твоих друзьях еще и президент Америки ходит? – ехидно поинтересовался Артур, водя кисточкой по ватману. - Нет еще! – засмеялся тот. - А надо бы! - Дурак, - выдал Киркленд, хихикая с выражения лица напарника; почему-то каждый раз от его улыбки неудержимо хотелось улыбаться в ответ. Еще никто не вызывал у зеленоглазого таких странных чувств… … Ну, кроме муравьев, бегавших по детским булочкам на второй ужин. Так как оставшиеся две-три штуки вожатые и воспитатели забирали себе, то теперь Артур понимал, что перекус придется брать из своих припасов. Кажется, у Джонса был зефир… - Слушай, может, вернуть их на кухню? – спросил Альфред, глядя, как наглые насекомые деловито снуют по сдобе. – Как это слишком – давать изгаженные булки. - Не нам их есть, - отозвался Артур. – А детям. - И их тебе не жалко?! – возопил американец; голубые глаза за стеклами очков расширились. - Мне жалко муравьев – они спутали нормальное питание с отбросами. Видимо, они не отличаются по качеству. - Как хочешь, а я отнесу! – подхватив поднос, русоволосый, бормоча что-то возмущенное, удалился. Но на кухне ждал неприятный сюрприз. - Муравьи? – удивился главный повар Ван Яо. – Их же на прошлой смене травили, ару. Видимо, придется покупать что-то сильнее, ару. – Заметив молчаливый шок вожатого, китаец неловко улыбнулся, поправляя косынку. … - Ха, я же говорил – не возьмут! - Ну… Надеюсь, с ними ничего не случится… - Мурашки не подохнут, не бойся. - Я о детях. - Те тоже, - безразлично отозвался Артур, выпрямляясь на жестком стуле и поводя плечами в попытке расслабиться. - Достало уже… А еще мероприятие придумывать… И сидеть неудобно… - в таком раздраженно-усталом состоянии англичанина не устраивала буквально каждая мелочь. - А иди ко мне! – воскликнул Альфред, удобно устроившийся на кровати. – Будем вместе делать. – «И я побуду с тобой рядом». Артур подозрительно сощурился, но всё-таки ноющее тело пересилило упрямство и подозрение. Сладостная расслабленность, когда парень опустился на относительно мягкую ткань и подушку, вознаградила его с лихвой. Киркленд даже закрыл глаза, блаженно улыбаясь и не замечая теплой и почти умиленной улыбки Джонса, наблюдавшего за ним. - …Так что? Эй, Арти! Арти? – Альфред отвлекся от черканья ручкой по блокноту и подробного описания плана действий на следующий день и посмотрел на… мирно дремлющего блондина рядом. Американец сразу смолк, разглядывая расслабленные черты лица, вечно взъерошенные непослушные волосы, закрытые , постоянно полные недовольства и скептицизма глаза, тонкие, слегка улыбающиеся губы… А вот на последний пункт лучше не обращать внимания – вдруг он не выдержит и… И кто знает, к чему это приведет. Вдруг Артур не принимает таких отношений? Если так, то лучше промолчать пока и постараться это выяснить. Сделав заметку в уме, Джонс решил разбудить парня. Вряд ли англичанин обрадуется, если обнаружит себя спящим в одной кровати с Альфредом. Хотя сам Альфред был бы не против – просто побыть рядом, разумеется. - Подъем!!! Англичанин подскочил на месте, стукаясь лбом о лоб американца и роняя его очки. - Что?! Можно было не так внезапно? – он потер ушиб. - Извини, просто ты заснул, - Альфред близоруко прищурился, выглядывая очки. - Придурок! В ответ Джонс громко рассмеялся – нечего обращать внимания на такие мелкие грубости. Он и не обращал. *** Тихий час следующего дня. Как раз прошел дождь, освежив округу, напоив воздух ароматом озона, чистоты и чуть-чуть – сочной травы. Артур прогуливался по территории, отдыхая душой от шумных детей, рутинных записей и этого внешнего мира в целом. Периодически ему нужно было погрузиться в себя, отрешиться от всего и просто походить в одиночестве – это приносило умиротворение и ощущение ничем не замутненного тихого счастья. Но сейчас его мысли были не так спокойны и абстрактны, как обычно в такие моменты. Назойливый и упертый американец не желал выходить из головы – вернее, те чувства, которые он вызывал в нем. Тщательно проанализировав свои ощущения, Киркленд пришел к неутешительному для него выводу – похоже, ему нравится Альфред, причем не совсем, как друг. Нельзя сказать, что у замкнутого, нелюдимого англичанина со странными замашками и замысловатой фантазией был большой опыт в общении с людьми в целом, тем более в любовном плане. Не слишком складывалось у него строить отношения, да и не нуждался он в них, чтобы чувствовать себя полноценным – для этого хватало того воображаемого мира, который он сам для себя создал еще в детстве. А тут… Этот наглый американишка, обожатель мерзких гамбургеров, так вцепился в душу… Или это просто так кажется? Но ведь неспроста, наверное, так спокойно-весело в его компании и такие странные мурашки пробегают по телу при малейшем его касании? - Дойцу-у! Высокий вопль заставил Артура вздрогнуть, выныривая из пучины мыслей, и оглядеться. Причиной крика оказался молодой шатен, повисший на шее охранника-полицейского. - Дойцу-у! Я так соскучился по тебе! Вид у Людвига был растерянный и… смущенный? Немец поспешно огляделся по сторонам и, не заметив Артура, притаившегося за деревом, быстро поцеловал парнишку, причем не в щеку, что еще можно было бы простить, а в губы. Правда, тут же оттолкнул от себя и сказал что-то, видимо, напоминая, что они не наедине. Внутри Киркленда всё как будто бы потекло горячим медом, обжигая внутренности, от вида этой сценки. Ничего себе! Он и не подозревал, что люди, любящие свой пол, окажутся так рядом. И искать не надо. В уме тут же возникла картинка – они с Альфредом точно так же целуются. Артур поспешно зажмурился, мотая головой – не хватало еще и таких фантазий! Ведь он, Киркленд, ошибается, и он вовсе не влюбился в парня! Ему просто кажется! - Эй, Феличиано! – крикнул явившийся из ниоткуда Альфред. – Привет! О, Артур! И ты тут! - Не ори на ухо! – огрызнулся Киркленд, с ужасом понимая, что медленно, но неотвратимо краснеет – после целующихся Людвига и художника видеть Альфреда вот так рядом было… неуютно. - Ciao! – заулыбался шатен, махая рукой американцу. – А я тут к вам с Дойцу приехал! - К Дойцу в первую очередь? – беззлобно ухмыльнулся Джонс, подходя ближе к ним. Артур поспешил улизнуть, не желая оставаться возле счастливой парочки – от стыда и… зависти? Но напоследок обернулся – Людвиг по-прежнему выглядел смущенным, а Феличиано с радостной улыбкой крепко держался за его ладонь. … - Так они правда вместе? - Ага! Между прочим, они были влюблены еще с детства! А еще Варгас знает несколько языков, поэтому и зовет Людвига так необычно, - сообщил ненужные Артуру подробности Альфред, когда они вернулись в вожатскую, ожидая конца тихого часа. Киркленд отвернулся, давая знать, что ему неинтересно. Венок из ромашек, подаренный Альфредом, всё еще лежал на тумбочке у кровати, явно не имея угрозы быть вышвырнутым в мусорку. А это давало каплю надежды для наблюдательного Джонса…