Our happy story

- Что-о?! Нет, и не проси! - Ну, все же будут принимать участие! Тебе нельзя отвертеться! - Я не собираюсь переодеваться в девушку! И мне плевать с башни Тауэра, что это День наоборот! Нет – значит, нет! – Артур отвернулся, скрещивая руки на груди. Идиотская затея – мальчики и девочки меняются местами! Пусть дети балуются, а не взрослые! Почему вожатые тоже должны дурачиться вместе с мелочью? - Да ладно тебе! Сделаем пару хвостиков на макушке, накрасят девочки тебе глаза – и всё! – убеждал его Альфред. Самому американцу понравилась эта идея, показалась довольно забавной и милой. А еще отличный способ хоть немного сбить спесь с занудливого англичанина. … - Вау! – воскликнул Альфред, узрев результат труда девочек из старшего отряда, ответственных за раскраску вожатых и воспитателей. Что и говорить, два коротких хвостика на макушке англичанина в сочетании с накрашенными зелеными тенями глазами выглядели очень смешно. Чья-то юбка поверх джинсов добавляла комизма – в противоположность недовольной мине на лице «девушки». Заметив Джонса, первое, что сделал Киркленд – невольно покраснел. Но, разглядев внешность парня, покраснел еще гуще – от сдерживаемого смеха. Искусственная косичка, яркие губы, запиханный в виде груди под майку шарф и гламурная ленточка на очках… Впрочем, непохоже, чтобы Джонс был недоволен результатом. - Я же говорил – круто выйдет! – завопил американец. «А хвостики тебе очень идут», - мысленно добавил он. - Можно тебя сфотографировать? Поставлю в рамочку и подпишу: «Верх человеческого идиотизма». - Тогда давай вместе! - Н-нет! И не думай! – «Представляю реакцию Бонфуа… Проходу не даст». Но всё-таки Альфред подловил момент: поймав Артура на улице, обхватил его за плечи и быстро щелкнул фотоаппаратом, едва ли не прижимаясь щекой к щеке растерявшегося англичанина. Такое теплое объятие… и лица так близко… Киркленд почувствовал стремительно возникающую панику, заставляющую сердце вырываться из груди. Промелькнул шальная мысль – плевать, что вокруг посторонние и дети, плевать на всё, ведь еще чуть-чуть, и можно коснуться губами. Всего один поворот головы… - А правда, что девчонки хотели тебе брови выщипать? Этим громким и быстрым высказыванием Альфред, о том не подозревая, разрушил странное взволнованное состояние напарника. Киркленд дернулся, отпихивая настырного очкарика от себя. Обойдется этот дурень и без близости. Тем более что брови – это святое. …Как ни странно, но на дискотеках основной жар задавали малыши, а не более сдержанные старшие. Вот и сейчас группка девочек пятого и шестого отрядов дергались под ритмичную музыку на улице, а мальчики носились по территории, то и дело отлавливаемые вожатыми и воспитателями. Особенно все боялись мисс Орловской. Поговаривали, что она прежде работала в колонии для малолетних преступников и легко превращала своих подопечных-чертенят в сущих ангелочков. - Мистер Джонс, можно с вами потанцевать? – обратилась к Альфреду одна из девочек, Фрэнси. - Сегодня я мисс Джонс, - озорно улыбнулся тот. – Или забыл, Фрэнсис? – Он подмигнул малышке. - Ой, извините! – спохватилась та. – Мисс Джонс, - голос девочка постаралась сделать ниже и серьезнее, - можно с вами потанцевать? - Конечно! – улыбнулся Альфред, беря радостную девочку за руку и отводя на танцплощадку. Сидевший на скамейке Артур ядовито улыбнулся, глядя, как американец дергается вместе с детьми. Вскоре к нему подсел Кику в длиннющем цветастом кимоно, тоже не любивший повышенную активность, и парни быстро нашил общий язык. Отплясывая с детишками, Альфред то и дело бросал взгляд на оживленно болтавшего с Хондой Киркленда. Не то, чтобы тихий японец не нравился ему, но сейчас, видя его рядом с Артуром, он чувствовал легкую ревность. Не хватало, чтобы милый тихоня Кику перехватил инициативу Джонса. «О, белый танец! Самое то, что нужно!» - Мисс Киркленд, - Альфред с улыбкой обратился к Артуру, - давайте потанцуем! – Не дожидаясь ответа, он схватил англичанина за руку и потащил на площадку. Кику лишь понимающе улыбнулся, глядя им вслед – несмотря на свою незаметность, он был обладателем проницательного ума. Он еще раньше понял значение некоторых особенных взглядов этих двоих и тихо радовался за них. - Эй, ты что, совсем того?! - Сегодня мы с тобой девушки, а девушкам можно танцевать друг с другом! – нашелся Альфред, слегка обнимая талию парня и беря его за руку. – Или тебе слабо? – прищурился он. - Вот уж не слабо! – возмутился Артур, кладя ладонь на плечо американца и радуясь, что весьма объемная «грудь» партнера не позволяет быть очень близко. Стараясь скрыть разбушевавшееся волнение, он уделял больше внимания бегавшим вокруг детям, чем коллеге, который, к его досаде, не сводил с него глаз и даже улыбался. … «И с чего он предложил мне потанцевать, тем более медленный танец? – размышлял Артур после отбоя. В памяти возрождались ощущения от его слишком уверенных прикосновений, теплая ладонь, сжимавшая его руку… - Этот гамбургерофил слишком много себе позволяет! - заключил парень. – Но не значит ли это, что он в меня… о, черт!» - Всё, все спят! – Альфред снова доволен аки слон в посудной лавке. Отчего такое сравнение? Он так же разрушает всё, к чему прикасается, и остается удовлетворен результатом. - Ну и хорошо, - отозвался Артур, возвращаясь к дневнику вожатого. - А давай писать эту ерунду у меня! - В смысле? - В кровати, - нимало не смутился американец. – Удобно же! - Ну ты и извращенец! – однако воспользовался предложением. Делать дневник в одной кровати была весело, хоть и тесновато – как ни старался Артур отодвинуться, получилось плохо. А Альфреду, судя по беспечному виду, было всё равно, хотя на самом деле это было вовсе не так. Как бы невзначай прислониться ближе – плечо касается плеча. Бесцеремонно сунуть любопытный американский нос в записи напарника – золотистые волосы смешиваются со светло-русыми, обоняние улавливает тонкий запах чужой кожи. Самая лучшая в мире игра, которая никогда не надоест… Но заигрываться не стоит, иначе можно возжелать и большего. - Э-эх, вот и хватит! – потянулся Джонс; Артур откинул свою тетрадь на стол, ловко сбив ею пачку недоеденного печенья, затем зевнул. Правда, сон не шел к обоим, посему они просто лежали рядом и болтали, хотя уже перевалило за полночь. Рука Киркленда лежала поверх одеяла, представляя собой реальный соблазн для Альфреда. Как бы невзначай он положил ладонь на чужую руку и без улыбки заглянул в мигом ставшие растерянными зеленые глаза, пытаясь передавать молчаливую правду: между нами всё не так просто, как тебе кажется. - А вы Натану видели? – без малейшего стука вломилась в комнату тучная дамочка из администрации. Парни подскочили, шарахаясь друг от друга, как преступники; Альфред инстинктивно нырнул под одеяло. - Нет, не видели, - прошипел Киркленд, вылезая из кровати. – Какого черта вы не стучитесь? Но та уже скрылась из виду, хлопнув дверью. - Эй, вылезай! – блондин заглянул под одеяло, вытаскивая из-под него Джонса. - Фух, испугала! – улыбнулся тот, поправляя очки. – У меня привычка с детства – прятаться под одеяло. - Мда, видимо, ты так и не вырос мозгом, - фыркнул англичанин, идя в свою кровать. О том полупризнании оба умолчали; атмосфера была полностью разрушена. Что ж, не судьба была той ночью тайному стать явным.