Карамельный маккиато.

Всё самое красивое, что есть в этом мире, создано природой. Водопады. Цветы. Деревья. Снег. Филипп мог долго разглядывать снежинки на стекле и рисунки, что они выписывают. Утренний воздух, прохладный, ещё не прогретый солнцем, проникает в полупустой транспорт, и Филипп поплотнее закутывается в пуховик. Автобус уносит его всё дальше и дальше по заснеженной дороге, но мысленно Шей всё ещё стоит напротив кофейни, встретившись лицом к лицу с призраком своего прошлого. Человеком, разбившим ему сердце. Филипп провёл всю свою жизнь, пытаясь склеить его осколки, и Лукас одним своим видом превратил эти старания в пыль. Он служил живым напоминаем о боли и предательстве. Филипп влюбился в Лукаса ещё с самой первой их встречи, когда Валденбэк попросил его снимать трюки на мотоцикле. И с каждой новой встречей, с каждым новым прыжком, каждым поцелуем, он погружался всё глубже и глубже в это чувство. Чёрт возьми, он берёг себя для него. Но Лукасу это не было нужно. Ему были нужны безупречная репутация, спонсоры и жизнь по правилам. Ради этого он мог забыть даже убийство троих человек. И вычеркнуть Филиппа из своей жизни. Когда Шей захотел уехать из Тиволи, его никто не остановил. Хелен и Лукасу было всё равно, Гейб лишь смотрел на него грустным взглядом. И ничего не говорил. Шей не мог сказать, что он всё ещё любил Лукаса. Но он жалел о таком ужасном конце. То и дело он перематывал в голове произошедшее в Тиволи, искал свою ошибку, и всякий раз приходил к одному и тому же выводу: он виноват в том, что влюбился. Влюбился в того, кто боялся ответить взаимностью. Дёрнувшись, автобус остановился. Филипп вышел из транспорта навстречу утренней прохладе. Переулок, что прошлой ночью играл рождественскими огнями, теперь был пропитан холодной зимней атмосферой, предвкушающей нечто волшебное. Город словно одновременно просыпался после шумной вечеринки и готовился к новой. Филипп вздохнул полной грудью, и ледяной воздух обжёг ноздри. Он любил холод. Предпочитал его жаре. Он шёл дальше и дальше, постепенно приближаясь к своей новой фотостудии, куда переехал лишь неделю назад. Кофейня снова выросла на его пути, и Шей на несколько секунд остановился. Что если зайти туда, взять по-рождественский раскрашенный стаканчик с кофе в дорогу? Будет ли там Лукас? Заговорит ли он с ним? Филипп не мог поверить, что проходил мимо этого места целую неделю и не замечал его. Он работал в ста метрах от Лукаса. И не знал этого. Поколебавшись немного, Шей глубоко вздохнул, толкнул прозрачную дверь и вошёл в кофейню, встречаемый звоном маленького колокольчика. Очередь на кассе была меньше, чем прошлой ночью, но всё ещё приличная. Красивая высокая девушка с милой улыбкой принимает заказы, записывает имена людей чёрным маркёром на красных стаканчиках и передаёт их одному из двух бариста. Один из них - высокий крепкий мужчина лет сорока с серьёзным лицом и, наверняка, большим опытом за плечами. Второй бариста - Лукас. Его Лукас. Всё тот же худощавый блондин, почти не поддавшийся времени. Те же ярко выраженные скулы, те же широко раскрытые глаза, те же тонкие губы. Только теперь на его лице появилась лёгкая щетина и печаль во взгляде. Лукас не видит его, он занят выполнением заказа, Филипп наблюдает за его уверенными действиями, вспоминая, как в Тиволи Лукас даже не умел нормально заваривать чай. Когда он научился готовить кофе? Как он оказался здесь, в маленькой кофейне? Филипп всегда представлял будущее Лукаса в бесконечных победах в соревнованиях по мотокроссу, кубках в платиновом шкафу и... он представлял себя рядом с ним. Хотя Валденбэк каждый раз доказывал, что это невозможно. В конце концов, Шей сам в это поверил. -Доброе утро, - пропела кассирша, на бейджике которой было аккуратным почерком выведено 'Кристина', - что будете заказывать? Филиппа настолько затянули воспоминания о прошлом, что он не успел прочесть меню. -Один карамельный маккиато, пожалуйста, - выдал он единственное, что знал, - среднего размера. -Как вас зовут? - спросила Кристина, держа маркер наготове. -Филипп Шей, - ответил парень. В этот момент Лукас, надевающий крышку на стакан, поднял голову, чтобы встретится взглядом со своей первой любовью. *** Какой кофе предпочитаете? Латте, капуччино, мокко, американо или глясе? А может быть вы больше любите чай? Чёрный, белый, красный, с травами, сиропом, лимоном? Не важно. Лукас может приготовить вам всё, чего желает ваша душа. Всё, что ваш взгляд выхватит из меню на стене, всё, что написано мелким и крупным шрифтом и всё, что нарисовано там, на красно-зелёном фоне. Он сделает этот напиток специально для вас, подстраиваясь под все ваши пожелания. У вас на аллергия на цитрусы? Он не станет добавлять в чай лимон. Страдаете непереносимостью лактозы? Лукас добавит в ваш кофе молоко без лактозы. Всё, что захотите. Всё для вас. Филипп захотел маккиато. И Лукас с радостью приготовит это ему. Приготовит трясущимися от волнения руками, с бешено колотящимся сердцем, мурашками, покрывающими всё тело. С мыслями, роящимися в голове. Филипп вернулся. Прошлой ночью, когда они встретились взглядом, Лукас подумал, что это конец. Вот сейчас Филипп развернётся, уйдёт, и Валденбэк никогда больше его не увидит, не скажет слов, что застряли в горле, не возьмёт руку, что идеально подходила к его, не взглянет в такие знакомые, такие родные карие глаза и не сможет, не сможет извиниться и сказать, как сильно Филипп повлиял на его жизнь. Лукас принял себя, увидел себя, понял себя. Когда Филипп уехал, Валденбэк чувствовал как сердце падает вниз. В пропасть. Он чувствовал, что у него забрали, украли, выхватили из рук нечто дорогое, нечто очень-очень светлое, нечто, что стало частью его. Он словно лишился конечности. Органа. Что-то очень важное вырвали из его души. И самое худшее было то, что Лукас сам сделал это. Сам оттолкнул, сам отдал, проводил до двери и ударил в спину. А как только дверь захлопнулась, он осознал, что натворил. Но ничего не мог с этим поделать. Не мог открыть эту дверь и вернуть Филиппа. Но он смог другое. Он смог признаться самому себе, отцу, обществу в своей ориентации, в том, кто он есть, какой он настоящий. Он открыл душу, он рассказал Хелен о том, что случилось в хижине. Вот только Филипп не знал ничего из этого. Он уехал слишком далеко и не собирался возвращаться. Лукас нанёс ему достаточно много ран. А сейчас ему так неожиданно достался второй шанс. Свершилось рождественское чудо и Филипп стоял прямо перед ним, ожидая свой маккиато. Руки тряслись, но Лукас упорно продолжал готовить, словно замазывая свои ошибки слоями кофе, сливок и карамели. Пытаясь заставить Филиппа прийти сюда ещё раз, показать, что здесь действительно чертовски вкусный кофе. -Карамельный маккиато для Филиппа Шея, - отчеканил он, поставив стаканчик на столешницу. А ещё вчера эта фраза отняла у него все силы. Филипп подходит к столу и берёт стакан в руки. Теперь Лукас знает, что делать. То, что должен был сделать прошлым вечером. Он накрывает руку Филиппа своей. *** Филипп смотрит в знакомые голубые глаза. -Он тебе так сильно понравился? - спрашивает Лукас. Его голос стал немного ниже, но он всё ещё пробуждал те же самые эмоции. Вот только сейчас они были скрыты под многолетней обидой, что окружала Шея стеной, обросшей толстым плющом и острыми шипами. -Ты неплохо готовишь, - ответил Филипп, его голос звучал ровно и равнодушно, хотя внутри словно извергался вулкан, - где научился? -В свободное от колледжа время ходил на курсы, - ответил Лукас, голос которого, напротив, слегка подрагивал, - если хочешь, приходи к нам сегодня вечером, расскажу всё об этом. -Ладно, - пробормотал Филипп, не успев подумать. Глаза Лукаса так и не утратили своей способности гипнотизировать и подчинять Филиппа, - может, получится заглянуть. Он взял свой кофе и, стараясь не оборачиваться, не думать, заставляя себя смотреть только вперёд, вышел из кофейни и быстрым шагом направился в сторону работы. У него сегодня три съёмки. Две модельные, в студии и реквизитом, для рекламы духов и наручных часов, и одна - съёмка зимнего пейзажа, на улице. Его первой моделью для фотографии была Элайза, вторая после Хелен приёмная мать. Она согласилась позировать для портфолио, что Филипп отправлял в различные агенства. Она сидела в пышном чёрном платье в пол на длинном диване, её муж, Джейк, стоял позади неё, в строгом костюме, опустив руки на спинку дивана. Нерушимая, строгая классика. В дальнейшем Филипп часто фотографировал в похожей атмосфере. Богатой, молчаливой, слегка-слегка пафосной и всегда неизменно в выдержанных тёмных тонах. Это было его визитной карточкой. Сегодня он планировал сделать нечто похожее с одной из моделей, но для второй у него были весьма размытые идеи. Студия представляла собой просторное светлое помещение, бóльшая площадь которого была отведена для съёмок и необходимого оборудования. Другая часть комнаты оборудована под гримёрную, тут же на маленьком столике стоял ноутбук для просмотра и редактирования фотографий. Для Филиппа это место за одну неделю успело стать домом. Он любил здесь находиться, любил свою работу, любил брать на себя роль руководителя, лидера команды. Он поставил стаканчик с макиато на столик и включил ноутбук. У него есть минут двадцать, прежде чем придёт визажист, и полчаса, прежде чем придёт модель. Съёмки всегда затягиваются на несколько часов, под конец он будет чувствовать себя совершенно измученным, но это будет приятная усталость, чувство выполненного долга, достигнутой цели. Филипп вставляет в ноутбук флэшку и открывает фотографии с последней фотосессии, которые он редактировал прошлой ночью. Это была фотосессия девушки и хаски для модного разворота в журнале. Девушка была одета в длинные платья, широкие джинсы, высокие сапоги, с разным нарядом шли разные украшения. Она обнимала собаку, либо сидела с ней спина к спине, либо лежала рядом с ней. Шей помнил, какой поток вдохновения он испытал тогда. Фотографии вышли именно такими, какими он себе их представлял. Улыбнувшись самому себе, он отослал снимки заказчику. В этот момент дверь в студию распахнулась, и на пороге появилась Дженни - визажист, что работает бок о бок с Филиппом вот уже третий год. -Привет, - крикнула она так, словно здоровалась с толпой, а не с одним Филиппом. -Привет, Джен, - ответил Филипп, отпивая свой кофе. Всё-таки Лукас знает своё дело. И тут ему в голову пришли две идеи: одна насчёт второй сегодняшней модели и вторая - насчёт пейзажной съёмки. Он быстро забивает в поиск название кофейни и находит нужный номер. -Джен, не могла бы ты кое-кому позвонить? - спрашивает он, улыбнувшись удачной мысли. *** 'Приходи к нам сегодня вечером, я обо всём расскажу'. О чём он только думал? Лукас не хотел снова вмешиваться в жизнь Филиппа, он всего лишь хотел высказаться. Выпустить на волю слова, скинуть с себя груз вины, и позволить им обоим жить спокойно. Насколько это возможно, находясь так близко друг к другу. Лукас предполагал, что Филипп работает, либо живёт где-то поблизости, что радовало и пугало одновременно. Они многое пережили вместе, пусть и долгое время назад, но те события определили их жизнь, направили их по тем дорогам, по которым они идут сейчас. И кто знал, что они снова могут пересечься. Первая половина дня не всегда самая насыщенная. Обычно наибольший наплыв посетителей ранним утром и поздним вечером. После десяти кофейня наполовину пуста и у Лукаса появляется возможность немного перевести дух. Скажи ему кто десять лет назад, что это будет его будущим, Лукас бы, наверное, чертовски испугался. Он всегда боялся того, что его ждёт. С часу дня кофейня вновь оживает, люди приходят пообедать, поработать, уткнувшись в ноутбуки, захватить чашечку кофе, что не успели взять утром, чая, чтобы расслабиться или горячего шоколада, чтобы согреться. Посетителей не так много, как было утром и будет вечером, большинство из них - студенты. Колокольчик на двери звенит без остановки, запуская маленькие группки молодых людей. А потом происходит то, от чего у Лукаса неприятно щемит сердце. В кофейню входит Филипп. Но на этот раз он не один. Впереди идёт высокая длинноволосая девушка, а рядом, держа Филиппа под руку, идёт какой-то парень. Он чуть выше Филиппа с аккуратно подстриженными волосами, острыми скулами и тёмными глазами, обрамлёнными длинными ресницами. Лукас посчитал бы его симпатичным, если бы он не шёл рядом с Филиппом и не держал его за руку. Они остановились у прилавка, что-то сказали Кристине, потом парень и девушка отошли к столику, пока Филипп делал заказ. Он попросил обычный латте. Без сиропа, карамели или ещё каких-либо вкусовых добавок. Лукас готовил напиток, борясь с досадой, ревностью и недоумением, что смешались вместе и разрывали лёгкие. Кто этот парень? У них с Филиппом что-то есть? Шей специально его сюда привёл, похвастаться, что у него всё хорошо и Лукас ему не нужен? -Латте для Филиппа Шея, - крикнул он, выставив стаканчик. -Спасибо, Лукас, - пробормотал Филипп, забирая свой кофе. -Подожди, - Валденбэк перехватил его руку, - кто это там с тобой? - спросил он, указывая взглядом на парня за столиком. Его голос звучал намного более встревоженнее, чем нужно. Филипп хитро улыбнулся. -О, это Томас. Мой парень, - коротко ответил он и, развернувшись, пошёл к столику. Мир Лукаса снова рухнул. На что он рассчитывал? Что спустя десять лет, Филипп простит все предательства и прибежит к нему с распростертыми объятиями? Что его сердце будет совершенно свободно, и Лукасу вновь удастся им завладеть? 'Ты больше не вмешиваешься в его жизнь',- напомнил себе Лукас, но на душе всё ещё скребли кошки, царапая грудную клетку изнутри. Настроение безнадёжно испорчено. *** Филипп вернулся к Томасу и Джен. Визажист закончила работу над лицом и руками Томаса, пристегнула часы на его запястье. Шей достал из чехла камеру. -Томас, представь, что меня здесь нет, веди себя естественно. Задача Филиппа - сделать акцент на часах. Он нажимал на кнопку, стремясь запечатлеть нужный момент, приседал и отходил в сторону, подыскивая идеальный ракурс. Заказчик просил повседневность. Он её получит. Дженни поправила шарф на шее Томаса, заменила часы с коричневым ремешком на сверкающие платиновые. Филипп поставил перед ним ноутбук, и пальцы модели притворно застучали по клавиатуре. В процессе работы он чувствовал на спине взгляды Лукаса, что бариста переодически на него кидал. Филипп смеялся про себя. Томас не его парень, он видит его впервые. То, что они держались за руки было сделано с целью безопасности, чтобы не упасть на скользкой дорожке и не разбить дорогую камеру. Но Филиппу было немного приятно из-за того, что он тоже может заставить Лукаса дерьмово себя чувствовать. А ещё из-за того, что Лукас всё ещё что-то к нему испытывает. Съёмка закончилась через полтора часа, что было довольно быстро, но Филипп уже получил, что хотел. У него есть примерно час до того, как начнёт темнеть, поэтому он вместе с Джен и Томасом решили вернуться в студию. Лукас проводил Филиппа взглядом, и у них обоих сердце застучало где-то в районе горла. *** Он ждал. Он попросил Филиппа вернуться, и теперь ждал. Подавал напиток за напитком, кофе, кофе, чай, ещё кофе, горячий шоколад, бесконечные имена, среди которых не было того, которое было нужно Лукасу. Он отпросился сегодня пораньше ради Филиппа, попросив их нового стажёра, Райана, заменить его. Но Шей так и не появлялся. Не появлялся ни в пять, ни в шесть, ни восемь часов. Райан уже пришёл и работал вместе с Лукасом и Адамом, вторым бариста. Но Филиппа всё не было. Наверняка он давно ушёл домой вместе со своим новым парнем. А может и не новым, может они встречаются уже десять лет, с тех пор как Филипп уехал, и пока Лукас мучается, пытаясь найти родственную душу, Шей уже давно счастлив с этим прилизанным Томасом. Возможно он даже лишился с ним девственности. От этой мысли Валденбэка передёрнуло. Вздохнув, Лукас ушёл в служебное помещение, снял форму, надел свой свитер, пуховик и вышел на улицу навстречу рождественскому морозу. Ему оставалось повернуть за угол, чтобы попасть на остановку, как вдруг знакомый голос окликнул его: -Эй, Лукас! Он обернулся лицом к человеку, которого ждал весь день. -А где Томас? - холодно спросил Лукас вместо приветствия. -Уехал, - ответил Филипп, выдохнув облачко воздуха, - пошли, - Он протянул Лукасу руку, - я хочу кое-что тебе показать. Валденбэк на секунду замялся, но всё же взял Филиппа за руку. В тишине, нарушаемой лишь рождественской музыкой, летающей по улицам, они пошли вдоль по переулку. -Красиво, правда? - спросил Филипп, заворожённо глядя на гирлянды, развешенные на ветках деревьев и окнах кафе, украшенные ёлочки, стоящие на каждом углу, - ты чувствуешь? Чувствуешь эту атмосферу? Лукас вдохнул полной грудью. В воздухе летал запах хвои, кофе и корицы. На душе становилось чуть радостней, чем обычно. Тепло разливалось по всему телу. Лукас каждый день находился рядом с этим переулком, но никогда не был на этой стороне. Филипп достал из большой сумки на плече фотоаппарат и нажал на кнопку включения. -Я люблю такую атмосферу, - произносит он, - живую, волшебную. Её нужно прочувствовать, прежде чем запечатлеть. Он направил объектив на уходящие вдаль дома, на украшения, на людей. Лукас с интересом наблюдал за его действиями. -Ты этим зарабатываешь? - спросил он. -Да, - Филипп кивнул, - у меня своя студия здесь недалёко. Лукас усмехнулся. -Томас работает с тобой? - голос Лукаса звучал нервно и грубо. Филипп опустил камеру, и грустно улыбнулся. -Нет. -Тогда как вы познакомились? - Валденбэк старался придать тону немного любопытства. -Лукас, я увидел его сегодня впервые, - рассмеялся Филипп, - он не мой парень, это была шутка. Лукасу вдруг стало труднее дышать. -Шутка? - он не мог сдержать улыбку. -Шутка, - подтвердил Шей, щёлкая камерой. -Филипп, - прошептал Валденбэк, - когда ты уехал из Тиволи, я всё рассказал. Шей поднял глаза. -Что рассказал? -Всё, - Лукас пожал плечами, - об убийстве, о себе...о нас. -Ты рассказал, что мы видели? - Филипп приподнял брови, - я думал, ты скорее умрёшь, чем расскажешь о своей ориентации. -Когда ты уехал, - слова вырывались наружу, - я понял, что потерял лучшее, что у меня было. Я получил спонсора, но меня это даже не радовало, я всё время думал о тебе, о том, что тебя больше не будет рядом, что я потерял тебя навсегда. Поэтому я решил всё рассказать Хелен. И отцу. И Роуз. Всем им. Некоторые смеялись надо мной, но мне было всё равно. Хелен поймала того убийцу, я закончил школу, поступил в колледж и брал курсы бариста, что организовывал брат одного моего одногруппника. Отец не общался со мной, мне приходилось зарабатывать приготовлением кофе здесь, - он указал на кофейню, - и мне понравилось, я остался там работать. -Почему ты не пытался связаться со мной и рассказать мне всё раньше? - спросил Филипп, не давая подступающим слезам выйти наружу. -Потому что я не хотел причинять тебе ещё больше боли, - выдохнул Лукас, - но я теряю контроль каждый раз, когда ты появляешься. -Лукас, - медленно произнёс Филипп, убирая камеру обратно в сумку и приближаясь к Валденбэку, - мы больше не подростки. Почему ты думаешь, что мы снова всё испортим? Тебе больше нечего бояться, - он приблизился почти вплотную к Лукасу. Он чувствовал запах его кожи, почти такой, каким он его запомнил. Лукас наклонился первым, накрыв губы Филиппа своими. Он знал эти губы, он помнил этот вкус, ему было знакомо до мурашек это тепло. Но теперь он не боялся. Второй раз в жизни он целовал Филиппа на улице, у всех на виду. Только сейчас он не был Риком Андертеном. Он был собой. Теперь всё по-другому.