Battlefield

Портал переливается магией, искрит, взрывается, в одну секунду распадаясь на тысячи мерцающих обломков, когда из него буквально вылетает Магнус Бейн. Он потрепанный, уставший и до чертиков злой; в глазах отражается гнев, а пальцы слегка дрожат из-за сдерживаемой магии. На минуту все замирают, ни один из присутствующих в скромной маленькой комнате Александра Лайтвуда не смеет произнести ни звука. Воздух дрожит от напряжения, и с каждым невольным горестным вздохом сгорает здравый смысл и спокойствие, словно кислород. Верховный Маг Бруклина молча обводит охотников долгим нечитаемым взглядом, иногда неконтролируемо меняя зрачок на кошачий, но вряд ли кто-то вообще обращает на это внимание. Потому что в глаза Бейну никто не смотрит. – Позвольте напомнить наш уговор, – словно гром, разрушает тишину голос Магнуса. Он неотрывно смотрит на Роберта и Мариз, стойко выдерживающих его взгляд, но, тем не менее, молчащих. Именно сейчас, в этой маленькой комнате, Магнус Бейн предстает тем, кем он является – одним из могущественных бессмертных магов. Джейс, Иззи и Клэри вздрагивают, они никогда не видели его таким… опасным. – Мариз, Роберт. Слова Магнуса задевают старших Лайтвудов за живое, Изабель недоуменно смотрит на обычно невозмутимых родителей, сейчас нервно переводящих взгляд друг с друга на мага. Они будто стараются подобрать нужные слова, но продолжают молчать, и тогда не выдерживает уже сама Иззи – что ж, по крайней мере, она никогда не скрывала, что терпеливостью не отличается. – Что происходит? – уверенный громкий голос рвет тишину ножом, но никто не обращает на это ровным счетом никакого внимания – все поглощены собственными волнениями и раздумьями. Кроме Магнуса. Он продолжает неотрывно смотреть на Лайтвудов, уже не стараясь скрыть свои истинные глаза. И от этого взгляда – гневного, чужого и отстраненного, сердце стучит глухо и быстро. Как у жертвы перед хищником, а вертикальный узкий зрачок остается последним воспоминанием перед смертью. – Спроси у своих родителей, Изабель, вот только вряд ли они что-то тебе расскажут, – Магнус усмехается, и Иззи в который раз ловит себя на мысли, что видеть Бейна таким – ужасно неправильно и страшно. Маг сжимает зубы и непроизвольно шевелит пальцами, с которых резкими искрами срываются всполохи магии. В темной комнате, освещаемой лишь слабым лунным светом, голубое свечение выглядит потусторонним, не поддающимся описанию. – Они бы отдали все на свете, чтобы нежить никогда не пятнала фамилию гордых сумеречных охотников. Лайтвуды. Вам самим не мерзко? Жить, зная, что вы забрали у вашего сына судьбу? – Магнус! – Джейс взрывается, и в любой другой момент он бы молча слушал мага, но не сейчас, не тогда, когда его брат находится черт знает где. Вэйланда пожирает вина, потому что Алека похитили у самых дверей института, самого безопасного места на свете. У него на глазах. – Что это значит? – О, златовласка, не беспокойся, речь идет не о тебе. Об Александре. Вы так и будете молчать? – Магнус усмехнулся, опускаясь в мягкое кресло, стоящее позади себя. Он закрыл глаза, чтобы взять под контроль магию и в следующую секунду открыть их уже более человеческими. Мариз и Роберт упорно молчали, и Бейн глубоко вздохнул, борясь с желанием поднять все в этой комнате вверх дном. – А вот я скажу. За восемнадцать лет накопилось, знаете. – Не смей, – задушено прошипела Мариз, рвано вскакивая со своего места. Вот только властный жест Магнуса, на секунду взмахнувшего ладонью, не позволил ей сказать ни слова. – Будь рада, что сейчас здесь нет Александра. Я не уверен, что ему твои гневные восклицания пришлись бы по душе, – маг холодно засмеялся, отчего стоящая возле дверей Изабель покрылась дрожью. – Не говори, что раскаиваешься. Или что осознание режет глаза – я знаю тебя с самого рождения, поэтому не поверю ни единому слову. Я предупреждал тебя, Мариз. Я говорил, что так будет. Но разве ты слушала меня? Разве ты тогда думала о своем сыне? Ты ненавидела его в тот момент. Только-только появившегося на свет младенца. Магнус улыбается, но улыбка его настолько наполнена горечью, болью и ненавистью, что Иззи, кажется, задыхается. Она знает этот взгляд. Алек так смотрит на мага – разрываясь от желания оттолкнуть и быть ближе. Чувствуя почти физическую боль от своего влечения, но не имея права что-то сделать с этим. – Я говорил тебе. Человек, потерявший свою метку, фактически, и не живет вовсе. И Александр чувствовал это. Не мог объяснить, но знал, что то, что испытывает ко мне – по-настоящему, – Магнус щелкнул пальцами, и по комнате пробежал поток воздуха, так вовремя охладивший спутанные мысли. – О чем ты говоришь? – Клэри поежилась, кутаясь в совершенно негреющую кофту и неконтролируемо сжимая плечи Изабель, единственное, что еще помогало ей держаться на ногах. – Восемнадцать лет назад в семействе Лайтвудов родился младенец. Кожа мальчика первое время была синей, словно спелая черника, а глаза ярко-желтыми, с вертикальным зрачком и золотыми крапинками, – Магнус замолчал, переводя дыхание и словно собираясь с силами, чтобы произнеси следующую фразу. Он посмотрел на Мариз, чье лицо сейчас не выражало абсолютно ничего. – Метка мага. Моя метка. Иззи громко всхлипнула, тут же затыкая рот ладонью. Ее глаза расширились от ужаса. С раннего детства единственным, что она слышала про родственные души, было то, что их крайне мало. Такая пара могла родиться раз в несколько столетий, и потерять ее, означало лишиться самого себя. Ее родители обрекли собственного сына на страдания. Изабель перевела непроницаемый взгляд с отца на мать, но их внимание было сосредоточено на маге. – Я ждал восемь веков, прежде чем моя метка дала о себе знать. Она была со мной с самого рождения, но в момент появления Александра… Я пришел сюда. Я хотел объяснить, насколько это важно, но опоздал. К тому моменту вы уже наняли какую-то ведьму, чтобы она разорвала эту связь. Ты видела, Мариз, как мне было больно. Ты молча смотрела на то, как я погибал. Я не безгрешен, но я не заслужил такой участи. И Александр не заслужил, – Магнус вновь замолчал, но после резко встал, быстро расстегивая пуговицы на дорогом пиджаке. – Я истекал кровью, Мариз, а ты лишь захлопнула дверь перед моим лицом. Потом прислала письмо, в котором угрожала, что расскажешь о моей слабости, если я подойду к Александру. Бейн с отвращением посмотрел на охотников, думая, что он вот-вот засмеется из-за чувства вины, захлестнувшего их. Маг порывисто снял с себя рубашку, кидая ее на пол. – Посмотри на дело своих рук, охотница. В следующую секунду маг повернулся спиной. Он напряг мышцы, и Иззи замерла, когда увидела меняющие форму позвонки Магнуса. Бейн тяжело дышал и стискивал зубы, было видно, насколько ему больно, но он молчал, игнорируя эту боль. Спустя несколько томительных минут послышался звук разрываемой плоти, и все помещение заполнил синий туман магии, неконтролируемо вырывающейся из мага. А потом он закричал. За спиной Магнуса раскрылись два угольно-черных крыла. Живых, трепещущих. – Они были белыми, Мариз. Крылья моего нефилима. В ту ночь на них не осталось ни одного пера, лишь кости. Мне было больно. Я разрывался от этого чувства, но разве тебе было до этого дело? – Магнус слегка приподнялся над полом, вырывая из груди Изабель громкий всхлип, девушка уже не сдерживала слезы, горячая влага быстро стекала по щекам, но ей было наплевать. Охотница не могла оторвать взгляд от мага. – Прошло несколько лет, прежде чем крылья снова появились. Черные. Скажи, Мариз, неужели ты действительно настолько ненавидишь собственного сына, что готова ломать его жизнь из-за гордости? Конечно, я же нежить. Не ровня. А ты хоть подумала, на какие мучения обрекла его? Да, вы стерли с Александра мою видимую метку, но она все еще есть на нем. Внутри. И от нее вы уже не избавитесь. Теперь, когда кто-либо узнает, что он принадлежит мне, он тут же попытается навредить Алеку. Как, например, сейчас. Магнус закрыл глаза, глубоко вздыхая. Он сжал руки в кулаки, скрывая крылья, потом как-то разом становясь меньше, как будто все эти воспоминания отняли у него слишком много сил. Одевшись, маг снова сел в маленькое кресло, устало смотря на плачущую Мариз и утешающего ее Роберта. – Поздно, Мариз. Слишком поздно раскаиваться. Я боялся подступиться к Александру. Это было до невозможности больно, я чувствовал, как он тянется ко мне, наверняка сам не понимая, почему. Я не настаивал. Дал ему время, я принял бы любое решение, – Бейн поднял глаза на Лайтвудов, прожигая их огнем. – И он почти выбрал. – Он никогда не выберет тебя! – Мариз порывисто всхлипнула, резво вскакивая с постели Алека. – А это решать уже не тебе. Ты и так утаивала от него правду восемнадцать лет. Прости, Мариз, – Магнус усмехнулся, – но матерью года я бы тебя не назвал. В следующую секунду Бейн щелкнул пальцами, быстро скрываясь в мерцающем портале. Синие искры медленно растворялись в воздухе, напоминая о недавнем присутствии мага.