Don't let me go

      Секунду все молча смотрели друг на друга, и у Спока появилось чувство, как будто он невольно прервал что-то важное. Маккой заговорил первым:       — Добрый день, мистер Спок, — под внимательным и изучающим взглядом медика вулканцу стало не по себе. — Как продвигается ваше… исследование?       — Удовлетворительно, — коротко ответил ему Спок, и посмотрел на явно чувствовавшего себя неуютно Джима. — Сожалею, что прервал вашу встречу. Возможно, я смогу навестить вас завтра…       — Нет-нет, — торопливо прервал его Кирк. — Боунс уже уходит, правда?       Он таким наигранным просящим взглядом посмотрел на друга, что Маккой сдался и не стал оспаривать его слова.       — Хорошо. Но потом я хочу поговорить с вами, Спок. Наедине.       Джим беспокойно посмотрел на Спока, потому что его, видимо, не очень вдохновляла такая перспектива.       — Я согласен с вами, — утвердительно склонил голову Спок. Ему самому было нужно поговорить хоть с кем-то помимо Вайноны, кто был близок Джеймсу, и поэтому упускать свой шанс он не хотел.       Кирк хмыкнул.       — Отлично. Только познакомились, а уже сговорились.       Маккой фыркнул.       — Кто бы мог подумать, правда?       Спок же просто промолчал.

***

      Сеанс с Кирком сегодня прошел быстро и неловко. Джим мялся и запинался больше, чем обычно, выглядывал в окно, беспокойно ходил по комнате и почти не смотрел на Спока.       Спок быстро попрощался и несколько быстрее, чем следовало, вышел из комнаты. Он не видел, как Кирк, обессиленный, неловко упал на свою кровать, и стал бездумно смотреть в потолок.       Едва Спок вышел из дома, он увидел Маккоя, который курил, нервно поглядывая по сторонам. Тот тоже заметил вулканца и пошел к нему, бросив потухший окурок на землю.       — Вам же сейчас в город? — был первый вопрос человека. — Если мы хотим поговорить, то я предпочту делать это как можно дальше от дома Джима. Тем более, скоро может вернуться Вайнона, а она… не очень любит, когда я приезжаю.       Спок хотел спросить почему, но решил пока воздержаться от расспросов.       — Да. Полагаю, это ваш транспорт? — вулканец показал на припаркованный за домом старенький автомобиль, на котором, вероятно, и добирался доктор.       — Ага, — Леонард поморщился. — Развалюха еще та. Просто едьте за мной, я знаю одно приличное кафе, где нам никто не помешает.       Спок согласился, и, следуя совету доктора, ехал на своем (адмиралтейском) мотоцикле всю дорогу за его машиной. Управление транспортом не требовало сильного сосредоточения внимания с его стороны, и поэтому вулканец думал о том, что может спросить у него и рассказать ему Леонард Маккой. Конечно, разговор будет касаться Кирка, это было очевидно, но как именно будет вестись беседа, Спок не знал.       Едва они въехали в город, Боунс завернул в какой-то тихий район, и подъехал к малозаметному кафе, расположившемуся на перекрестке двух улиц. Он вышел из машины, с силой хлопнув скрипнувшей дверцей, а Спок снял защитный шлем и слез с мотоцикла. В молчании они зашли внутрь и сели в светлом, но малолюдном конце зала напротив высокого окна.       — Я догадываюсь, что будет темой нашего разговора, и поэтому хочу начать первым, — заговорил Спок. — Мисс Кирк сказала мне, что вы с Джеймсом дружите с подросткового возраста. Это так?       Маккой скрестил руки на груди.       — Типо того. Джим был в начальных классах, я в старших. Мы… сотрудничали.       — Как?       Лен возмутился:       — Какого черта я должен отвечать на твои вопросы? Это моя жизнь.       Спок не согласился с ним.       — Но это жизнь и Джеймса тоже. Мне необходимо разобраться в психологии и моральных устоях пациента, чтобы понять его нынешнее состояние. Вы же оказываете определенное влияние на него.       Какой-то момент они просто смотрели друг на друга. Маккой, видимо, взвешивал все варианты ответа.       — Ладно, — сдался он, — но ты не скажешь Джиму о том, что я трепался об этом.       — Разумеется, — тон Спока был ровен.       — Я помогал ему выпутываться из всяких мелких переделок, в которые Джим постоянно попадал, а он иногда взламывал для меня учительскую и ученические базы данных.       Спок поднял бровь. Маккой продолжал:       — Да, и нам иногда попадало за это. Но меньше, чем следовало бы. Могу я теперь задать вам встречный вопрос, мистер Спок?       Почему-то слово «мистер» ото всех жителей этих мест звучало с львиной долей издевки, и Спок взял это себе на заметку.       — Да.       — Тебя действительно прислал Пайк?       Еще одной вещью, которую Спок взял себе на заметку, было явное недоверие Джеймса и Леонарда к фигуре Кристофера.       — Я могу подтвердить это, если слов вулканца вам недостаточно, — сухо ответил Спок.       — Извините, что оскорбил ваши уши недоверием, но мне надо было узнать это наверняка.       — Мои уши не являются самостоятельной частью тела, чтобы вы могли нанести им оскорбление.       Лен пару секунд разглядывал безэмоциональное лицо Спока, пытаясь понять, шутит он или нет. Видимо, так и не понял, и обреченно вздохнул.       — Тяжело вам с Джимом будет понять друг друга.       — Мы постараемся, — сейчас в тоне Спока было столько откровенно наигранной иронии, что теперь уже Маккой поднял брови.       — Отлично, ты еще и шутишь.       — Понятие «шутки» не входит в список определений, применимых к моей речи, доктор Маккой.       Лен посерьезнел.       — Ты много уже узнал от Джима?       — Об его эмоциональном состоянии — да. Но о причинах, к сожалению, пока ничего.       — Я так и думал, — доктор откинулся на спинке стула.       — А насколько осведомлены вы в этой области? — осторожно спросил Спок.       — Достаточно, — коротко ответил Маккой, но увидев ожидающий взгляд Спока со вздохом продолжил, — я был с ним практически все время, когда он вернулся с Тарсуса.       Спок вздрогнул. Неужели…       — Джеймс был на Тарсусе IV? — быстро спросил он.       — А он тебе не сказал? — на лице Маккоя выразилось сильное удивление. — Я, конечно, понимаю, что это не та вещь, которую сообщаешь незнакомцу, но вы общаетесь уже почти месяц… И Вайнона? — с неожиданной злостью спросил он, — эта… — тут, видимо, он постеснялся применять нецензурные слова при вулканце, и с нажимом продолжил, — она не сказала тебе этого?       Спок отрицательно покачал головой. Он был все еще под впечатлением от известия, которое обрушилось на него, мысли с бешеной скоростью мелькали в его голове. Тарсус IV — в недавнем прошлом планета-колония с мирными переселенцами. Но только до тех пор, пока грибок не уничтожил половину запасов провизии колонии, и руководящий там человек по имени Кодос не решил, что раз только половина продуктов осталось, то логично будет оставить в живых только половину населения колонии, которая на тот момент составляла восемь тысяч человек. Четыре тысячи были убиты ради оставшейся еды. Но у Спока не укладывалось в голове то, что среди оставшихся в живых четырех тысяч был и Джеймс.       Спок взял в руку незаметно принесенный официантом стакан с водой, отпил, смочив внезапно пересохшее горло. Во взгляде Маккоя теперь было чуть больше понимания.       — Он действительно был там и лично видел Кодоса, — подтвердил Леонард. — Сначала Джим был еще ничего, после всего, что ему пришлось пережить, но потом… — он замялся. Спок не торопил его. — Он сломался.       Иногда, как сейчас, одно слово, произнесенное человеком, может выражать гораздо больше целого развернутого ответа вулканца.       — Он рассказывал вам о событиях на Тарсусе? — спросил у него Спок.       — Нет. Никогда. На все вопросы он просто отказывался отвечать. Мне кажется, Вайнона тоже мало что знает, — задумчиво сказал Леонард.       Спок промолчал. Он думал о том, что знает теперь о своем пациенте, и результаты выходили неутешительные. Молчание было слишком долгим, потому что каждый из мужчин думал о своем, но в то же время об одном и том же.       — Скажите, — первым заговорил Спок, — я могу узнать цель ваших действий в отношении Джеймса в то время, когда я сегодня пришел к нему?       Маккой рассеянно посмотрел на него, моргнул, нахмурился, не понимая, о чем говорит вулканец, а потом помрачнел еще больше.       — Спок, как вам известно, у людей бывают некоторые… странности, — он начал издалека, и это насторожило Спока. — Когда людям плохо, не все из них стремятся избавиться от боли. Некоторые хотят получить ее больше, чем могут выдержать, — Спок вопросительно поднял бровь, потому что действительно не понимал слов Маккоя. — У Джима однажды был срыв, и он… — Лен снова подбирал подходящие слова, чтобы донести до вулканца свою мысль, — он порезал себя. Сильно. Руки, тело… — нервическая дрожь от этих воспоминаний пробежала по телу доктора. — Вайнона сразу позвонила мне, потому что Джим отказывался ехать в больницу. Я пару дней провел с ними, чтобы помочь избавиться от шока и обработать его раны. Сейчас я не могу приезжать каждый день, да и каждую неделю тоже не всегда. И поэтому я боюсь, что однажды он снова причинит себе боль. Иногда, как сегодня, осматриваю его руки, потому что сам он ничего не скажет.       У Спока не укладывалось в голове все то, что он сейчас узнал. И ведь, похоже, это была даже не половина информации о Джеймсе Кирке, но он уже сейчас все меньше понимал его. Умышленное причинение боли другому существу само по себе противоречило вулканской культуре, а причинение боли самому себе было вообще за рамками понятий.       — Если что, я тут не просто так перед тобой так разливаюсь, — предупредил его Маккой. — Я уже говорил, что сейчас не могу гарантировать, что буду заезжать к Джиму, поэтому теперь ты будешь следить, чтобы он не навредил себе снова.       — Как? — резко спросил его вулканец.       — Я же не прошу тебя о целом осмотре. Просто если заметишь шрамы на руках — звони мне, — он вынул из кармана карточку наподобие визитки с номером своего коммуникатора.       — Хорошо, — все еще колеблсь, согласился он и взял карточку.       — Вот и отлично, — удовлетворенно сказал Леонард, хотя по мнению Спока отличного здесь было мало.       — Разрешите последний вопрос, доктор Маккой?       — Ладно, — Лен хмыкнул.       — Почему вы так не любите адмирала Пайка и Вайнону? — Спок был внутренне готов к тому, что доктор может не ответить. Но тот ответил.       — Потому что это по их вине Джим попал на Тарсус IV, — с раздражением проговорил Маккой. — Потому что, черт возьми, Вайнона его мать, но часто ведет себя так, будто Джим в чем-то перед ней виноват, а Пайк постоянно оказывает услуги, которые в конце концов заканчиваются очень плохо. Поэтому я и опасался, что твое вмешательство в жизнь Джима только усугубит положение.       — Уверяю вас, что пусть действую по предложению Кристофера, но по исключительно собственной инициативе, — холодно сказал Спок. Такие слова в адрес Пайка оскорбили его, потому что он очень уважал адмирала и не мог поверить, что тот действительно мог навредить Кирку.       — Я вам верю, — успокоил его Леонард и встал из-за стола. За все проведенное в кафе время они так ничего и не заказали, но никого из персонала это почему-то не удивило, и Спок сделал вывод, что Леонард приходит сюда уже не первый раз.       Вулканец тоже поднялся на ноги. Они вышли из кафе, направившись каждый к своему транспорту. Уже медленно начинало темнеть, зажигались первые фонари, в воздухе ощущался едва ощутимый холодок. Спок почему-то подумал о том, вернулась ли домой Вайнона, один ли сейчас Джеймс; представил пустой дом в сумерках и тихий шелест ветра в полях. После сегодняшнего разговора с Маккоем мысли о Кирке приобрели немного другой оттенок, но он бы не смог сказать, какой именно.       Маккой поежился и окликнул его:       — Хей, остроухий! — Спок возмущенно посмотрел на него, но не заметил во взгляде доктора намерения оскорбить его. — Заезжай почаще к Кирку, — вулканец кивнул. — Ну… пока.       Он помахал Споку, тот в ответ поднял сложенную в вулканском салюте руку, и Маккой усмехнулся. Они попрощались.       Спок в этот день провалился в сон с твердым намерением разобраться в этой ситуации, которая с каждым новым фактом становилась все сложнее. Пожалуй, он еще никогда так сильно не сомневался в том, что действительно сможет помочь Джеймсу.