Don't let me go

      «Пациент…»       Спок стирает напечатанное на экране ПАДДа слово и пишет снова:       «Мой пациент, Дж…»       Рука вулканца замирает над экраном. Потом удаляет написанное, начинает заново:       «В состоянии Джеймса Кирка наблюдаются очевидные улучшения. С момента нашего знакомства я знал мистера Кирка как нерешительного и слабохарактерного человека. Необходимо признать, что я ошибся. Его склонность к социопатии оказалась продиктована не подсознательным страхом и не являлась проявлением ПТСР (как я начал полагать, когда узнал о его пребывании на Тарсусе-IV; примечание: найти документы о Кодосе)».       [Файл сохранен]       Спок поднимает голову от экрана и хмурится. Он, похоже, глубоко ушел в свои мысли и очнулся только тогда, когда ПАДД подал звуковой сигнал о входящем сообщении. Спок закрыл начатую в личных записях заметку и открыл почту; оказалось, сообщение от Кристофера Пайка: адмирал просил его приехать в штаб. Спок задумался, потом поднялся с кресла на ноги, переоделся, и, захватив необходимые вещи, вышел.

***

      — Я не ожидал, что ты придешь так скоро, — удивленно подняв брови сказал Кристофер. Он стоял рядом со шкафом, держа в руках папку, и смотрел на Спока, появившегося на пороге его кабинета спустя всего полчаса после отправки сообщения. Причем Спок выглядел мрачно — по крайней мере настолько, насколько Пайк мог оценить степень проявления вулканских эмоций.       — Я посчитал нужным не откладывать визит, — ответил вулканец. — Более того, мне самому была необходима возможность поговорить с вами: в последнее время у меня появилось несколько вопросов.       — Ответы на которые… — Кристофер вложил папку между двумя другими на полку, — как ты думаешь, я могу тебе дать?       — Да, — кратко и напряженно прозвучал ответ, и человек обернулся, чтобы снова встретиться взглядом со Споком; Кристофер снова подумал, насколько по вулканским меркам тот еще молод, потому что сейчас это было заметно особенно отчетливо: Спок старательнее, чем обычно, старался показать свою взрослость.       «Такой же мальчишка, как остальные мои кадеты. Вулканский мальчишка», — эта мысль едва не заставила капитана улыбнуться.       — Так по какому поводу вы назначили мне встречу? — Спок шагнул вперед.       Пайк отошел от шкафа к окну, теперь солнце на улице привлекало его внимание больше, чем внимательный взгляд вулканца.       — Хотел спросить, что ты уже знаешь о Кирке, — без предисловий начал он. — Как он ведет себя с тобой и с Вайноной. Ты сказал мне, что согласен продолжать сеансы с ним, а потом пропал.       — Приношу свои извинения… — начал Спок и адмирал устало прикрыл глаза: это заставило его прерваться. — В состоянии Джеймса наблюдаются очевидные улучшения.       Только после того, как он сказал это, он понял, что повторил запись из своего личного дневника. «Я узнал о Джиме так мало, что могу выразить это одной фразой, кроме которой мне больше нечего сказать, или так много, что выразить это в устной или письменной форме для меня не представляется возможным?» — подумал он. Кристофер смотрел на него, ожидая продолжения.       — Мистер Пайк, я не до конца понимаю, почему вы выбрали для этой задачи меня? — наконец спросил Спок. — В Звездном Флоте присутствует большой штат медиков, специализирующихся на вопросах психологии, и многие из них, как и я сам, согласились бы проводить сеансы без оплаты.       Подсознательно, на уровне привычки, вулканец ожидал, что адмирал задаст ему какой-то встречный вопрос, туманное значение которого натолкнуло бы его на ответ, уже известный Споку, задавшего его просто чтобы убедиться наверняка. Но Кристофер посмотрел в окно, отвлекся на лучи рыжего садящегося солнца и рассеянно проронил:       — Он мне очень дорог, — потом неожиданно мягко посмотрел на Спока, — как и ты. Другие специалисты не жили всю жизнь на другой планете и не шли поперек воли Вулканской Академии. Твое решение посвятить обучение теме психологии других рас было очень смелым. Может быть, немного наивным, но смелым. Джиму этого не хватает.       Спок согласно склонил голову. Странное напряжение ушло из его фигуры.       — Вы тоже мне… — вулканец запнулся, не зная, как корректно выразить свою мысль; как назло, на ум приходили только определения из недавно прослушанных лекций. Но это было не то.       — Я знаю, — чутко уловив его состояние, сказал Пайк.       — Несмотря на то, что вы не ведете основных предметов моего курса, вы оказываете мне поддержку и до сих пор делаете мою жизнь на этой планете удовлетворительной. Я благодарен вам, — все же решил нужным высказаться Спок. Пайк улыбнулся.       — Спок, я же вижу, что ты не за этим сюда приехал, хотя мне довольно лестно слышать такие слова от одного из лучших учащихся Академии. Спасибо. Так что ты хотел узнать на самом деле?       Взгляд адмирала стал цепким, внимательным, и Споку вновь стало неуютно. Кристофер прошелся по кабинету. Он ждал.       — В ходе общения с Джеймсом и Леонардом Маккоем, — Пайк поднял брови, Спок продолжил, — мне начало казаться, что вы, если говорить прямо, не пользуетесь у них большим доверием. Как и мисс Кирк. Я вынужден был узнать, насколько сложные отношения связывают вас, Вайнону, Джеймса, его брата, Сэма, и даже мистера Маккоя. Но я не хочу, чтобы этот конфликт подорвал мое доверие к вам. Поэтому я прошу вас сказать мне, почему Джеймс отказывается даже говорить про вас.       В последних словах вулканца Кристоферу послышалась угроза. Тут он наконец понял, что Спок действительно запутался в тяжелых отношениях между юношей, которому он, похоже, симпатизирует, и своим… учителем? наставником? другом? которого знает несколько лет.       — Тебе настолько важен Джеймс как пациент? — прежде чем ответить спросил Пайк и немного наклонил голову.       — Как друг, — поправил его Спок. — И он действительно мне важен.       — Хорошо.       Пайк резко дернул рукой, ударился об угол немного старомодного серого стола и поморщился.       — Я был другом мужа Вайноны и отца Джима и Сэма. После его смерти, — Пайк снова поморщился, но Спок решил, что это от боли в ушибленной руке: капитан сильно надавливал на место удара, как будто это было необходимо, — все изменилось. Я хотел помочь им, Вайнона едва перенесла эту потерю, а у маленького Джима обнаружилась куча аллергий, из-за чего ему в первые месяцы был необходим постоянный контроль медиков. Сэм в то время жил у бабушки с дедушкой. Этот первый год после смерти Джорджа… надеюсь, что тебе не придется переживать такое.       Солнечный свет, падающий из окна, медленно полз вверх по стене. Солнце отражалось в глазах Кристофера, и Спок впервые понял, насколько его друг стар. И что их едва ли можно назвать друзьями.       — Мы поддерживали друг друга, как могли — Вайнона, я, Арчи, Нэнси… После этого, когда прошло какое-то время, я понял, что не могу продолжать вот так: на Земле, с вдовой и сыном мертвого друга, в окружении других людей, которые только мешали. Знаешь, вот так просто понимаешь, что человек тебе надоел?.. Поймешь. Я улетел в космос. Дослужился до капитана, получил приказ о первой пятилетней миссии. Потом, спустя несколько лет вернулся обратно и даже не попытался найти Вайнону.       Кристофер испытующе и с любопытством разглядывал вулканца, изучая реакцию на свой рассказ. Очевидно, он остался удовлетворен, потому что продолжил.       — Конечно, однажды я позвонил Киркам. Когда Джиму было лет шестнадцать, помог устроить перелет на Тарсус-IV.       — Вы чувствуете вину за это? — серьезно спросил Спок, прислонившись боком к высокой спинке кресла.       — Я чувствую вину за то, что шестнадцатилетний мальчишка захотел сбежать от матери на другую планету, а я помог ему.       Увлеченный своими словами, Пайк не заметил, как оцепенел вулканец. Спока как будто ударили под дых: ему казалось, что сейчас сказали о нем самом, а не о Кирке — разве он не сбежал от своего вулканского наследия, от отца на Землю?       — Я много раз ошибался с Джимом, потому что помнил его не таким, каким видел, а каким увидел и понял в первый раз — болезненным ребенком без отца, рожденным в космосе. Это, наверное, было моей главной ошибкой.       Кристофер устал. Солнце практически село, и теперь кабинет был окрашен в теплые оранжево-красные тона.       — Джим вас боится, — произнес Спок, не глядя на него. — Это когда-нибудь пройдет?       — Да, — рассеянно ответил капитан. — Он все поймет, рано или поздно. Он умный парень.       — Хорошо.       Мужчины помолчали. Потом поговорили еще немного. Спок вышел на улицу, когда было уже темно. Он чувствовал себя пустым.