Don't let me go

      Джиму было скучно. Страшно скучно. Солнечный день был в разгаре; Кирк тонул в этом длинном, одиноком дне: пустой дом был залит солнечным светом, на который он смотреть не хотел, и поэтому не выходил из своей комнаты, как будто так, закрывшись, он сможет забыть о том, чего нет и что есть за прикрытой дверью. Но он забыл и был рад этому. Однако и этот момент забвения длился всего несколько часов утра, и сейчас, когда солнце ослепительно сияло в зените, Джим не знал, чем себя занять.       Кирк вышел в коридор. Нагретые солнцем половицы неприятно скрипели под его ногами. Коридор был странно пыльным и белым от света. Джим прошел в комнату матери, выглянул в окно. Вспомнил, в какой комнате жил раньше Сэм, но туда не пошел. Пыль оседала на волосах и ресницах юноши и будто светилась, пронзаемая лучами солнца. Половицы тихо скрипнули, когда Кирк остановился. Джим хотел сходить на чердак, но не мог припомнить, где находится лестница. Он спустился на первый этаж, сходил в туалет, вымыл руки, попил воды. Хотел заварить кофе или найти выпивку, но не вспомнил, где они лежат.       Со стороны незапертой входной двери тянул сквозняк; Джеймс хотел закрыть и эту дверь, но вместо этого вышел на крыльцо и посмотрел на двор. Двора не было: были лучи солнца, слепящие глаза так, что ничего не было видно — проморгавшись, Джим увидел и двор, и траву, и несколько деревьев, и дорогу. Ему вдруг стало плохо и душно от этого вида, захотелось вернуться назад, в привычный полумрак комнаты. Но он шагнул вперед. И он пошел, почти побежал вперед, туда, куда двигаться не хотел: в ослепительный и душный летний день, который — он вспомнил! — был два года назад. Это было как будто дежавю. Как сон. Солнце больно и невыносимо сильно высветило его темную фигуру, ослепило глаза, оглушило и выжгло все воспоминания, заставило остаться наедине с собой — и это уединение, не имевшее ничего общего с привычным мысленным одиночеством, оказалось для него страшнее всего.       Джим проснулся, вздрагивая, со слезами на глазах. Это лето не снилось ему очень давно.

***

      — Спо-о-ок.       — Мистер Кирк?..       — Да. Я ведь не ошибся номером коммуникатора?       — Нет. Я думаю, что ты скорее ошибся со временем звонка.       — Правда?       — Сейчас 3:56 ночи, Джим.       — То-то я думаю, почему мне спать хочется.       — Шутка неуместна.       — Это была не шутка.       — Спи, Джим.       — Подожди!.. Спок, не бросай трубку.       — У тебя что-то произошло?       — Нет.       — Что-то с тобой или Вайноной?       — Нет.       — Тогда я не нахожу логичных мотивов для звонка в подобное время. Откуда ты вообще знал, что я держу коммуникатор включенным?       — Я не знал. Я просто позвонил. Позвонил, потому что хотел услышать, как ты меня ругаешь за нелогичный звонок.       — …       — Спок?       — Джим. Это самое яркое проявление человеческой нелогичности. И самое неуместное.       — Ты злишься, что я тебя разбудил?       — Вулканцы не испытывают злость от таких вещей.       — Это не ответ.       — Через 3 часа и 2 минуты я должен проснуться для утренней медитации. Для нормального функционирования мне необходим сон без перерывов. Сегодня у моей группы будет зачет, к которому я готовился всю прошедшую неделю. Но, несмотря на это, я продолжаю говорить с тобой и отвечать на не имеющие смысла вопросы. Не думаю, что даже по человеческим меркам это можно считать проявлением злости.       — Я бы злился, если бы меня разбудили в четыре часа ночи телефонным звонком.       — Ты мог бы извиниться.       — Прости.       — …       — …       — В чем причина твоего звонка?       — Я уже отвечал.       — Но сути не донес.       — Я и не пытался.       — Так попытайся, Джим.       — Я не смогу.       — Скорее, не захочешь.       — Ага.       — …       — Боунс, кстати, назвал меня эгоистом.       — Ты считаешь, что он прав?       — Меня гораздо больше интересует, как считаешь ты.       — Ты говоришь серьезно?       — Да.       — Ты меня выслушаешь?       — Да, Спок.       — Ты знаешь, что практически у всех рас название их планеты означает примерно «весь мир», «первая земля», «первая жизнь»?       — Да. Это лирическое отступление?       — Это отражение понимания того, каково было знание предков любых гуманоидов о мире: то, что окружает нас, и есть вся Вселенная, или же главная точка в ней, ее абсолютное начало.       — Это я тоже знаю.       — Но недавно я узнал о расе с планеты Зенон, что с их языка переводится как «Пятая». Пятая планета от Солнца их системы. Они сразу поняли, что они не являются началом и концом всего. Название их мира обозначает их примирение с огромностью и неизученностью внешнего мира, а еще — точное знание о своем месте в нем.       — …       — Ты не спишь, Джим?       — Спок, что ты хочешь этим сказать?       — Я не знаю своего места, Джим. Может быть, его вообще не существует. Но ты, ты знаешь, но не хочешь признать.       — Мне жаль.       — Чего?       — Тебя.       — Джи-       [Вызов завершен]

***

      Спок еще полминуты бездумно смотрел на уведомление о завершении вызова на экране коммуникатора. Мысли путались. В голове монотонной пульсацией раздавались последние слова Кирка, повторяясь снова и снова, пока наконец Спок не решил: ему стоит выспаться, а на следующий день поехать к Киркам и спокойно обсудить неожиданный звонок. Сегодня бы навестить их не получилось: зачет был действительно важным и сложным даже для вулканца, а после занятий стояли две пары дополнительных курсов. Да, совершенно точно надо на следующий день придти к Джиму. Это будет логично. И логичнее всего сейчас постараться заснуть. Хорошее, верное решение, принятое в сонном и растерянном состоянии радовало. Спок отложил коммуникатор, лег в постель и закрыл глаза.       Спустя три минуты и сорок семь секунд Спок поднялся с кровати, включил освещение, вывел из спящего режима ПАДД и, сев на край незаправленной кровати, открыл личные заметки.       «В 03:56 ночи Джим Кирк прервал мой сон звонком на коммуникатор, так и не дав впоследствии внятного объяснения причины этого поступка. И, что удивительно, я его не виню. Может быть, я начал привыкать к импульсивным и необъяснимым поступкам Джеймса. Это выглядит закономерно, учитывая, сколько личного времени я теперь провожу с ним. Я не думал, что посторонний землянин может оказаться настолько необычным в самых различных проявлениях своей жизни, но, вероятно, именно в Джеймсе Кирке я смогу найти настоящую отдушину в адаптации к этой планете.       Земля оказалась не такой, какой ее описывала мать, а земляне — не такими, как те, про которых говорил отец. Различия в культурах двух рас поражают, и все чаще я думаю о том, что буду делать дальше, когда закончу обучение в Академии. Мистер Пайк говорил о том, что сможет устроить мое будущее в качестве научного сотрудника на одном из флагманов Флота, если я того попрошу. Я думаю, что этот человек проявляет акт заботы и опеки по отношению ко мне. Это нелогично с его стороны, но, несмотря на это, вызывает приязнь и уважение.       Мое собственное будущее виделось определенным только до того момента, пока я не отклонил заявку в ВАН*. После этого мои поступки стали идти вразрез с мнением отца. Мою уверенность в собственной правоте поддерживала мать. Я благодарен ей. Но сейчас, когда я нахожусь на ее родине и среди представителей ее расы, я понимаю, насколько велики возможности, которых меня лишает опека и двойственное мнение родителей. В психологии эта ситуация обозначена как „период позднего взросления“. Именно на этом этапе я могу принять решение, которое определит мое дальнейшее существование.»       Спок перечитал текст. И, прежде чем сохранить, дописал в конце одну фразу:       «Полагаю, что и Джимом Кирком движут те же мотивы поиска, что и мной: проявлением этого стал как звонок Джима посреди ночи, так и то, что я ответил на него.»       После этого Спок выключил свет, нечаянно стукнулся локтем об стену, ложась в кровать, едва не уронил на пол подушку, но зато уснул практически сразу — вероятно, сказалась усталость.