Солнышко

На следующее утро - формально подразделения суток на день и ночь в подземельях не было, лишь фонари выключались на определенное время - королева без каких-либо усилий открыла алые глаза, наслаждаясь неимоверной силой, что восстановившись во время непродолжительного сна, вновь наполняла её организм. Аккуратно выбравшись из окольцевавших её талию ручонок, - светловолосый мальчик прижал к себе тёплое одеяло, "заменившее" собой Крул - девушка босиком прошествовала в ванную комнату, где легкими движениями сполоснула лицо холодной водой, смывая всякие остатки драгоценного сна и приводя в порядок разрозненные мысли. Медленно, но верно к ней приходило осознание, что принятое решение не такое уж и "безопасное", особенно учитывая то, что единственным "человеком" на всей планете, оказавшимся посвящённым в её маленькую, в буквальном смысле этого слова, тайну оказался Ферид Батори, который точно не упустит возможности использовать полученное знание в своих корыстных целях. "Ну, уж нет!" - зло процедила королева сквозь плотно стиснутые зубы и с ненавистью принеслась расчёсывать свои длинные розовые волосы, безжалостно продирая их украшенным драгоценными камнями гребнем. - "Я не позволю этой твари навредить моему Серафиму!". Собрав несколько прядей в два ровных хвоста и закрепив их готическими украшениями, девушка, предварительно скинув с себя ночную рубашку, которая в силу её невысокого роста доходила почти до колен, вернулась в спальню, где, кинув мимолетный взгляд на сопящего малыша, принялась натягивать на хрупкие плечи тёмные рукава своего наряда, скрывая под лёгкой тканью чувственные изгибы женского тела. Со стороны кровати раздалось шебуршание, и королева поспешила зашнуровать корсет, поворачиваясь лицом к сидящему на ней ребёнку, сонно потирающему прекрасные голубые глаза кулачками. - Доброе утро, Микаэла! - натягивая ласковую улыбку, радостно произнесла Крул, расправляя несуществующие складки на излишне по людским меркам откровенном платье. - Как ты себя чувствуешь? - Доброе, все хорошо... - немного растерянно ответил мальчик, словив её изучающий взгляд, и слегка покраснел, видимо стесняясь своего вчерашнего проявления чувств при почти незнакомом человеке, которого днём ранее грозился убить его брат, а сейчас он так безнаказанно нежится в её постели - в доме, где Мика жил со своей "новой" семьёй, они спали прямо на деревянном полу, завернувшись в дранные одеяла, а здесь, рядом с ней, так тепло и, кажется, безопасно. Может быть, Бог подарил мальчику то, чего он был так несправедливо лишён, детство и материнскую любовь. Стоило их взглядам встретиться, Куруру вмиг устало прикрыла отяжелевшие веки - в висках раскалённым железом пульсировала тягучая боль -, но она с детства знала простую и неоспоримую истину, чудовища подобные ей, вампиры не чувствуют боли, так отчего же так сильно ломит, выворачивает тонкое запястье, обвязанное тонкой кроваво-красной нитью, чей образ выжжен в сознании и проявляется стоит ей только на мгновение закрыть глаза, конец нити словно вульгарное украшение покоится на тонкой шее ребёнка отчего, кажется, стоит королеве немного усилить натяжение оно с лёгкостью взрежет нежную кожу - древняя магия подчинение связывает того, кто прибегнул к её силе, и того, кто оказался в её власти. Крул делает глубокий вздох, словно перед погружением в ледяную воду, и резко распахивает глаза. Звенит в ушах. И Микаэла так близко, в опасной близости... Дышит ей в шею, едва осмелясь, - щекотно, - и с щенячьей преданностью заглядывает ей в глаза, наверное, королева напугала его своим молчанием, раз он так быстро преодолел разделяющее их расстояние. Она вымученно улыбается, скривясь от боли, "... фантомной* боли," - мысленно поправляет себя девушка, - "боли не существует, мне просто кажется..." Микаэла осторожно касается маленькой ладошкой её руки - она у него сказочно тёплая и чуть шероховатая - королева вымученно улыбается, гладя его по растрепанным после сна волосам. Он довольно жмурится и льнет к ней, словно ища защиты от всех ужасов, что таит в себе окружающая действительность. Но прекрасная королева гораздо ужаснее чудовищ, что топчут земную твердь когтистыми лапами, да только... мальчик этого не знает, а оттого в его прекрасных голубых глазах она видит лишь благодарность. В горле отчего-то встаёт ком. Она невиновата, ни в чем не виновата. - Та~к, кажется нам надо тебя немного приодеть! - восклицает Крул, отворачиваясь от растерянного ребенка и принимаясь спешно рыться в распахнутом настежь шкафу, стараясь не замечать, как дрожат собственные руки. "Не может же она одеть его в собственные платья! Это как минимум выглядеть будет не эстетично да и крайне нелепо! Ей немедленно нужно прошествовать в зал для совещаний, иначе совет будет крайне не доволен подобной задержкой, но оставить Микаэлу в покоях в первый же день после его перерождения - это последняя подлость с её стороны! Есть одна идея, но прибегнуть к ней - следовательно, подвергнуть её милого пёсика опасности, пусть риск и был здесь минимальный..." Королева тяжело вздохнула, наконец приняв решение - медлить было нельзя! Открыв нижний крайний левый ящик комода маленьким ключиком, девушка достала стопку старинных мужских одежд, по видимому, принадлежавших юноше из высших слоёв общества. Дрожь усилилась, так что одежда едва ли не вывалилась на мраморные плиты пола, ведь она хранила изысканный наряд, надеясь на возвращение самого дорогого существа в её жизни, горячо любимого брата, а теперь... достать их, тщательно скрытых от чужих глаз, для неё значило отказаться ото всякой надежды на то, что столь желанное чудо все же когда-нибудь произойдёт. Микаэла, привыкший к постоянным лишениям, недоверчиво глядел на аккуратно сложенные вещи, в который раз не способный поверить в такой щедрый подарок, и третья прародительницы, не дождавшись ответной реакции, буквально всучила их в детские ручонки, тут же испуганно прижавшие к себе дорогую ткань. - Ну же, Микаэла, переодевайся, нам нужно кое-куда с тобой сходить! - не желая смотреть ему в глаза, девушка отвернулась, давая мальчику возможность переодеться, не смущаясь её присутствия. Когда Крул вновь развернулась к ребенку лицом, тот уже не без интереса разглядывал себя в настенном зеркале, поворачиваясь к его прозрачной глади то одним боком, то другим. Королева не смогла сдержаться и тихо хихикнула, отчего мальчик испуганно вздрогнул. - А что же нам с обувью делать? - вслух рассуждала третья прародительница, окидывая внимательным взглядом босые ноги ребёнка, пальцы на которых тут же смущённо поджались. - Ты не можешь ходить босиком... Микаэла неловко переминался с ноги на ногу, что, как выяснилось было его вредной привычкой, и неуверенно покачивал головой, что одновременно могло означать и согласие, и несогласие. Крул вздохнула.