Солнышко

На высоких, пусть и устойчивых каблуках Микаэла выглядел как минимум странно и даже немного жалко, так как даже не смотря на приобретённые способности с трудом балансировал на ровной поверхности, постоянно кренясь влево. Но Крул этого не замечала, погруженная в раздумья о том, насколько сильно она комплексовала по поводу своего роста, раз в её гардеробе не нашлось единственной пары обуви без каблуков. Вспомнив, что она кое-куда торопилась, девушка быстро схватила мальчика за руку и, не глядя, потащила его за собой в тронный зал. Микаэла едва успевал переставлять ноги, неловко сжимая пальцами чёрную ткань широких рукавов, и цоканье его каблуков эхом отдавалось в мрачных коридорах подземелий. Королева двигалась быстро и бесшумно, словно дикий зверь, крадущийся средь белых снегов, заставляя Хакую невольно вспомнить картинку из детской книжки и испытать чувство восхищения пред могущественной хищницей, убивающей без угрызений совести, но сохранившей ему его ничтожную жизнь. Вдвоём они без проблем преодолели мраморный лабиринт, и остановились около огромных резных ворот, ведущих в тронный зал, одна из массивных арок которого соответственно скрывала зал для совещаний. Одним прикосновением королева распахнула массивные створки и, обогнув величественный трон - Микаэла поёжился от вновь нахлынувших воспоминаний и крепче сжал руку девушки -, завела его в небольшую, но богато обставленную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Девушка облегченно выдохнула, радуясь тому, что никто не встретился им на пути, и ей не пришлось марать руки на глазах ребёнка. - Микаэла, тебе нужно посидеть здесь какое-то время, пока я буду на важном собрании. Это комната принадлежит... тц..., то есть принадлежала моему личному секретарю, так что сюда никто не должен зайти, и ты в безопасности в пределах этих стен. Можешь... эм... - Крул замялась, не зная, что может делать восьмилетний мальчик в кабинете, который принадлежал убитому во время одного из патрулей ее личному секретарю, несколько часов без присмотра, и поспешно завертела головой в поисках ответов, но, как назло, в комнате не было ничего подходящего кроме разбросанных по столу бумаг и чернильницы с чистым пером, что и обещали стать детским развлечением во время её отсутствия, - можешь порисовать! Ты все понял? - Да! - Микаэла мило улыбнулся, и Крул почувствовала, как нечто встрепенулось под рёбрами, туго стянутыми корсетом, и затихло - она улыбнулась ему в ответ. Девушка замерла в дверном проёме, ещё раз взглянув на застывшего посреди комнаты мальчика, и, коротко кивнув самой себе, скрылась. - Ты очень добрая. Королева вздрогнула, услышав эту казалось бы ничего не значащую фразу, но предпочла сделать вид, что ничего не произошло, к тому же сейчас у неё были более серьёзные проблемы, чем необъяснимое томление в груди - Ферид уже ждал её, включив двухсторонний канал связи, и взгляды всех членов Совета были обращены на вновь прибывшую. Микаэла остался один. Мальчик ещё несколько минут, молча, оглядывался вокруг, после чего, следуя указаниям Крул, подошёл к резному столу, в нерешительности постояв перед ним, он все же осторожно коснулся пальцами белых листов - и тут же испуганно отдернул руку. Ему казалось неправильными все, что происходило. Но, помаявшись бездельем, малыш вернулся к столу, решив в этот раз начать с чернильницы, из которой гордо торчало жесткое белое перо - он оглянулся в поисках ручки или карандаша, также внимательно проверил ящики, но нужных ему вещей так и не нашёл, что впрочем его не очень расстроило. Взяв перо за самый краюшек, Хакуя осторожно потянул его вверх, восторженно наблюдая за тем, как вязкие чёрные капли срываются с его острого (как вампирский клык) кончика. Это действо настолько понравилось мальчику, что он незамедлительно повторил операцию, стоило чернилам на гладкой поверхности чуть подсохнуть - капли возобновили своё завораживающее юного наблюдателя падение. Почти не глядя подтянув к себе ладошкой один из чистых листов, полувампир, сосредоточенно нахмурив светлые бровки, провёл по листу первую неровную линию подрагивающими от волнения пальчиками. В приюте Микаэла очень любил рисовать, и воспитательница всегда хвалила его талант, пророчив ему будущее известного художника или дизайнера одежды. Малыш улыбнулся, вспомнив счастливые мгновения, проведённые вместе с женщиной, старавшейся заменить бросившую его маму. А потом почему-то подумал о третьей прародительнице, о Крул. Руки заработали быстрее, чем мозг успел отдать им команду, и вскоре на белой поверхности стал вырисовываться более или менее знакомый нам силуэт королевы вампиров, вызывавшей у мальчика смешанные и крайне неопределенные чувства. От старания он даже высунул кончик языка, заполняя пустое пространство изогнутыми и порой смазанными линиями, и всей грудью лёг на стол. Рисовать чернилами было сложнее, чем карандашами или ручками, но Микаэле нравилось подобное времяпрепровождение. Величественная девушка, выполненная в черно-белых тонах, ожила, королевским жестом отдавая очередной приказ или желая исполнения своего желания, глаза её при этом властно блестели, а платье на ней всколыхнулось, повинуясь движением своей хозяйки - она была очень красивой, и Микаэла остался доволен своей работой. Из-за закрытой двери раздались крики. Мальчик испуганно вздрогнул и, отложив работу в сторону, слез со стула. На цыпочках, что учитывая каблуки было совсем не просто, он подобрался ко второй противоположной двери в кабинете и, стараясь успокоить колотящееся сердце, плавно потянул за металлическую ручку, чуть приоткрыв проход в зал для совещаний. Зажмурившись, малыш выдохнул и, прислушавшись к громким голосам, выделявшимся среди других, мужскому и женскому, боязливо выглянул из своего укрытия. - Можешь, не волнуясь о времени, сооружать мавзолей для собственного раздутого эго, ибо в ожидании того, что я отдам тебе Японию, ты ненароком состаришься, Лест! - иронично парировала Крул, увлечённая словесной перепалкой с собратом-прародителем, она даже не заметила наблюдающего мальчика, к счастью, остальные члены Совета тоже были более заинтересованы в скорейшем завершении собрания, чем в неприметном малыше из приюта Хакуя, сейчас с не меньшим интересом разглядывавшего стоявших у массивных дверей группу вампиров. Две вампирши, одна с короткими тёмными волосами, скучающе оперевшись на тонкую шпагу, только и делала, что водила пальцем по воздуху, вырисовывая буквы, а порой и целые слова, а вторая, с длинными накрученными светлыми волосами развлекала себя тем, что расплетала и вновь заплетала косичку высокому широкоплечему мужчине, без устали широко зевающему, и видимо делала это на скорость, складывалось ощущение, что они были приглашены на столь "важный" Совет лишь для того, чтобы покрасоваться - всех троих заметно одолевала скука. Микаэла мысленно им посочувствовал - у него были канцелярские принадлежности, чтобы рисовать, а бедной девушке приходилось рисовать пальцем, что, наверное, было не очень удобно и интересно. Мальчик перевёл взгляд на высокого вампира с отливающим серебром волосами и задрожал - это был тот самый Ферид Батори, что без жалости расправился со всей его семьёй и явно не нравился самой королеве, что при каждом удобном и не удобном случае старалась заставить его замолчать. Воспоминания буйной волной захлестнули детское сознание. Стало не хватать воздуха. Ребёнок в ужасе подался всем телом назад и поспешно прикрыл дверь, прислонившись к ней лбом и тихонько заплакав. Ему вдруг стало очень страшно, ноги подкосились и он бесшумно осел на мраморный пол, обхватив себя руками в попытке защититься от все поглощающего чувства одиночества, затопившего собой все его хрупкое естество. Его дорогая и единственная верная семья мертва, а любимый брат, тот, за которым он обещал следовать даже на край света, бросил его и тех, кто в нем нуждался - это было слишком тяжёлым испытанием для восьмилетнего ребёнка. Но Микаэла помнил, что воспитательница всегда говорила ему, быть сильным и не отступать перед трудностям, а потому он последний раз всхлипнул и, грубовато размазав по бледной коже горячие слёзы, с силой оттолкнулся от прохладной поверхности, вставая. Нужно взять себя в трясущиеся от страха и волнений руки. Он больше не один. Мальчик улыбнулся сквозь слезы, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за единственной преграды, разделявшей его и кровососущих монстров, одним из которых он теперь являлся, и вернулся к столу, решив отвлечься тем, что вновь вернётся к рисованию обитателей подземного города, Сангвинема. Следующими на очереди стали страдающие смертной скукой вампиры, которые привлекли внимание ребёнка своей незаурядностью, которую он тут же пожелал запечатлеть на бумаге, пачкаясь чернилами и сияя от осознания судьбы, ему заготовленной. Так малыш провозился ещё какое-то время до того момента, как в зале, расположенном через стену, раздался сильный грохот и последующий за ним вскрик, принадлежавший разъярённой королеве. Микаэла, не помня себя от волнения за девушку, которой он был обязан жизнью, с нечеловеческой скоростью подлетел к двери и, не рассчитав приложенные силы, открыл её шире, чем стоило - в лицо тут же ударил сильный поток воздуха и, растрепав золотистые локоны, смел со стола все детские рисунки, что, зашуршав разлетелись по холодному полу. Микаэла замер, даже задержав дыхание и надеясь, что никто не обратил внимание на этот тихий шелест, напоминающий шелест листвы под ногами поздней осенью, но было уже слишком поздно.