Их выбор не обсуждается

      В кожевенном цехе время ускоряло свой ход. Работа подчас притупляла чувство собственной никчемности, а некоторым даже помогала справиться с депрессией. Сегодняшний день был акцентирован на обуви, причем, для сотрудников тюрьмы. Ирония судьбы.       - Смотри внимательно, новичок, - Узумаки продемонстрировал в своих руках деревянные колодки разных форм и размеров. - Все начинается именно с них.       Хатаке безынтересно рассматривал представленные обувные атрибуты и так же безучастно пожимал плечами. Сидящие рядом заключенные, склонившиеся над индивидуальной работой, старательно ее выполняли и их сосредоточенные лица говорили сами за себя. Вот только вышагивающие охранники с ружьями, держащие под контролем весь периметр мастерской, портили идиллию слаженного процесса. Какаши было сложно представить себя на их месте, но это было лучшее из двух зол: карцер не для слабаков.       - Приходилось раньше шить обувь? - на полном серьезе спросил будущий наставник. - Это трудоемкая, но достаточно простая процедура.       - По твоим глазам видно, что тебе приходилось, - усмехнулся Хатаке. - Зарабатывал этим на жизнь?       - В одиночку много не заработаешь. Обувь - всего лишь мое хобби, - говоря последнее Узумаки изменился в лице. - Когда ты с малых лет предоставлен сам себе... ничтожный шанс на реабилитацию.       Какаши прекрасно понимал, о чем толковал Наруто. Даже его заразительно сверкающие глаза, рассматривающие деревянные колодки и обработанную кожу, потухли в одночасье, вспоминая дни минувшей молодости.       - Мне осталось три года, - ни с того, ни с сего продолжил Узумаки, хотя Какаши не настаивал на откровении. - Смерть по неосторожности. Мы с другом поздно вечером возвращались в общагу, - были на днюхе пацана с которым выросли в одном приюте - и к нам начали приставать трое парней. Мы выпившие, они выпившие... короче, было мясо.       - Рассказываешь новичку о своей невиновности? - подсевший заключенный, по-хозяйски пихнув ножку стула Узумаки, осклабился. - Можно и мне вступить в ваш клуб? Уверен, в моем арсенале истории куда занятней.       Кисаме Хошигаки имел привычку появляться в самый ненужный момент.       – Чего надо, Хошигаки? – недовольно зыркнул на него исподлобья Узумаки.       Кисаме, пропустив мимо ушей блеянье Наруто, развязно облокотясь на стол, с усмешкой перевёл глаза на шрам Хатаке и продолжил с напускной дружественностью:       – Знаешь, Какаши, в этом дельце ты ещё совсем деточка, – Хатаке как можно явственнее изобразил отчуждение. – Действовал напролом, – Хошигаки неодобрительно поцокал. – Я тоже когда-то был неопытен и желторот, до меня не скоро дошло, что сначала башку надо наклонять вправо — так не намокнешь — и только потом резать...       – И всё равно посадили такого глубокого специалиста? – бросил на него косой взгляд Узумаки.       – О-о-о... – со смаком протянул Кисаме. – Старый добрый Киото... Хозяйка одного окия задолжала мне полмиллиона долларов... тянула сроки... Вот и надумал прошвырнуться в цветочный квартал. Эту старую сливу – должницу – я размазал сразу. Денег не было, и я сидел в жопе. А под рукою у меня была стайка хорошеньких, беззащитных майко и гейко.       Какаши настойчиво изучал стиснутые во вспотевших ладонях колодки, не отзываясь. Но Хошигаки продолжал, и каждое его слово пролезало внутрь Хатаке остриём вперёд.       – Я пригрозил им садиться сверху и играть на сямисэне, пока не кончу... а потом душил. Сорок женщин. Сорок идеально ухоженных тел, – Наруто оторопело присвистнул, смерив Кисаме уважительным взглядом. – Одна гейко умудрилась ускользнуть и позвать «дружину», – процедил Кисаме. – А там уж расковыряли и прочие мои погрешности... Ну, а ты, Какаши, признайся, хоть трахнул ту малютку?       – Отвяжись, Хошигаки. Не натягивай нервы, – негромко ответил Хатаке, впечатывая ладони с пальцами в модель будущей обуви.       – Вот поэтому я моментально понял: ты либо тормоз, либо псих, – выплюнул Кисаме. – Так бездарно просрать удовольствие, чтоб всю молодость снимать мерки лаптей вертухаев Косуги.       На этот раз Кисаме Хошигаки встал сам, шумно, ударяя по столу, как бы ставя точку в сегодняшнем трёпе. Тем не менее едва он ушёл, Наруто, любовно вернувшись к мастерованию обуви, вздохнул с облегчением, да и Какаши, пожалуй, тоже.       - Поэтому у него восемь пожизненных, - буркнул Узумаки, буравя спину Хошикаки. - Нет, чтобы на виселицу, но вот только за свою смерть можно поторговаться.

***

      - Как такое возможно? - голос Какаши хрипел: он отказывался верить в услышанное.       - Я не смогу Вас защитить, если и дальше буду получать недостоверную информацию, - адвокат, предоставив снимки регистрационного журнала хозяина мастерской - Мамочи Забуза, недовольно сдвинул брови, решив, что его клиент утаил столь значимый факт. - Забуза даже смог описать Вашу внешность. Если прокурор будет настаивать на его присутствии в суде, то у нас не будет шансов подать апелляцию.       Асума продолжал говорить, снова и снова акцентируя внимание на его визите в мастерскую, о смертельном оружии, о словах Мамочи и, конечно же, срыве Обито, на сто процентов уверенном в виновности Какаши; но тот, мысленно отдаляясь от неправильно сложенной картины, пытался найти хотя бы один мельчайший дефект этого пазла. Он складывался слишком быстро, словно кто-то специально подбрасывал мнимые улики, пуская адвоката по ложному следу. Кому Какаши мог насолить? А если и был такой человек, почему не пожалел Рин?       - Вы меня слушаете? - громкий шлепок ладони по поверхности стола заставил Хатаке вновь включиться в процесс и перевести взгляд от снимков к негодующему лицу Сарутоби. - Давайте все разложим по полочкам?       - Да, я был в этой мастерской, - сжимая кулаки, светловолосый мужчина положил руки перед собой, звякая наручниками. - Клинок из дамасской стали совершенно гладкий с матовым оттенком. Особо острое хирургическое тонкое в 0,2-0,3 мм лезвие. Рукоять выполнена из специально взятого для этой модели дерева Кокоболо. Уверен, в моей квартире провели тщательный обыск и, разумеется, нашли коллекцию ножей, но именно это изделие было приобретено у Мамочи Забуза. Оно же не подходит под описание орудия убийства.       На несколько минут в комнате допроса повисла звенящая тишина. Асума, внимательно выслушав клиента, еще раз взглянул на снимки, и только сейчас обратил внимание на нижний левый угол одного из них: палец мастера ножей закрывал половину подписи покупателя. Это могло быть недоразумение, или же, если верить словам Хатаке, первая весомая зацепка. Для этого необходимо вернуться в мастерскую и изъять журнал для почерковедческой экспертизы.       - Вы мне верите? - Какаши нарушил тишину. - Если да, то убедите в этом Обито. Он больше не придет ко мне на свидание и не даст шанса объясниться.       - Сейчас, это не самое главное, - адвокат поднялся на ноги, скрестил руки на груди и, приблизившись к заключенному, облокотился бедром о край стола. - Ваша жизнь может оборваться в любой момент, но недоверие друга задевает больше всего. Смешанное чувство вины? Почему он должен знать о Вашей невиновности?       - Обито говорил Вам о моем отце? - не обращая внимание на двоедушный тон адвоката, Какаши старался сохранить лицо.       - О подобной информации не нуждаюсь в посредниках. Но все, что мог знать Ваш друг было на поверхности, я же копнул куда глубже... - губы адвоката расползались в ироничной улыбке. - Сакумо Хатаке - человек, лишивший себя жизни, был загнан в угол собственными амбициями, не справившись с мнением окружающих.       В это мгновение, почувствовав прежний наплыв сумбурных мыслей и не сдерживающее чувство глубочайшей потери, Какаши одним резким движением сократил расстояние до адвоката и, врезавшись ему головой в грудь, с истерическим воплем, повалил на пол. Не предвидя подобного действа, Асума, громко кашляя, отполз от бьющегося в истерики клиента. К тому времени подоспела охрана из четырех человек. Они скрутили парня, оглушив шокером, волоча в карцер, где, со слов Кабуто Якуши, он проведет двадцать дней.