Их выбор не обсуждается

      - Неважно выглядишь, Хатаке, - Сарутоби ослабил галстук, нервно щуря глаза от яркого света, - единственная лампа над головой осужденного в небольшой переговорной комнатке - и громко опустился на стул, небрежно шлепнув тяжелым портфелем по столу. – Что стряслось? – он внимательно изучил исхудавшее лицо своего клиента, - глаза, как и щеки сильно впали, губы бледны и потресканы - а когда тот безразлично пожал плечами, сухо добавил: - Карцер...       - Все лучше, чем якшаться с преступниками, каждый раз оборачиваясь при малейшем шорохе, опасаясь получить заточкой в грудину.       С их последней встречи Какаши изменился не только внешне, но внутренне: прежняя уверенность улетучилась, парень боялся упустить шанс на спасение. И адвокат это отчетливо понимал, как и желание перейти к главному. Вот только он тянул, ему была неприятна мысль собственной слабости. Столько лет безупречной практики за плечами, столько раскрытых дел, стечения которых весело на волоске, но вот она – Ахиллесова пята, сбивающая со следа. Стоило лишь открыть рот, нет, всего на всего подумать об этом, и любовь всей его жизни заливалась истошным криком, разрывая барабанные перепонки и выдавливая глазные яблоки от нестерпимого давления в висках. Нельзя рисковать. Он не должен, даже если погибнет невиновный человек.       Затянувшееся молчание встревожило Хатаке.       - Адвокат, - негромко кашлянув, Какаши переключил потупивший, полный кручины взгляд мужчины от гладкой поверхности стола на собственное лицо. – Вам есть, что мне рассказать? Вы провели экспертизу? А пленка? Что с ней?       - Я… - выдавил он и снова замолчал, плотно сжимая губы.       Мужчина откинулся на спинку стула и извлек портсигар из внутреннего кармана пиджака. Блестящая металлическая коробочка в руках Сарутоби оставалась закрытой: он перебирал ее между пальцами, проводя подушечками по граням, и совершенно не думал о сигаретах внутри. В прошлый раз комната допроса была полностью заволочена густым едким сигаретным дымом.       - Дайте угадаю, - фыркнул заключенный, - на Вас вышли? Они добрались до Вас?       - Они? – вскинув удивленно брови, Асума резко поднялся на ноги и перевалился через стол, пристально всматриваясь в разгневанное лицо заключенного. – Говоришь так, словно знаешь этих ублюдков.       - Если бы это было правдой, то я сделал все возможное, чтобы добраться до них раньше легавых! – Какаши повысил голос, спровоцировав громкий сигнал колонки над входной дверью: он должен держать себя в руках, иначе вернется в карцер. – Они убили… Рин, - прошипел желчно.       - Да, все обстоит именно так, - на мгновение адвокат смягчился, - сомнений не осталось, Хатаке чист - но вспоминая сегодняшний утренний телефонный разговор, стал мрачнее тучи. – Мне очень жаль, парнишка, но я выхожу из дела.       - Что? Я не ослышался?! – светловолосый подался вперед, лихорадочно потирая запястья, скованные наручниками. – Сейчас, когда все может круто повернуться, Вы решили кинуть меня? – в его голосе проскользнули истерические нотки: он продолжал сомневаться на счет Сарутоби, полагая, что это очередная игра, проверка фактов.       - Сожалею…       Адвокат протяжно выдохнул, сдавливая переносицу пальцами, - в последние три дня он ни разу не сомкнул глаз, усталость давала о себе знать - и вернулся на прежнее место: в его глазах стояли слезы, другого - злость.       - По закону ты имеешь право на защиту, но из-за отсутствия улик…       - Отсутствия улик!? Вы и их слили? – Хатаки терял контроль.       - Из-за отсутствия улик и ограниченного времени прокурор не намерен больше ждать. Он представит к тебе своего чело…       - Вы уже посадили меня на электрический стул! – взревел заключенный. - Потянули за рычаг! Поджарили! – заглушая сигнальный гул, не унимался Какаши.       В помещение вбежала вооруженная охрана. Полные решимости они сшибли заключенного со стула, пуская в ход приклады оружий, и, когда тот опустился на колени, стараясь увернуться от побоев, - тупые удары один за другим наносились в область головы и спины, оставляя кровавые следы на каменном полу - волоком вытащили наружу. Этот беспредел адвокат наблюдал с каменным лицом. А что еще он мог сделать?

***

      - Я выполнил свою часть договора…       Как только Сарутоби покинул тюремные стены, - он буквально выбежал наружу сломя голову, постоянно оглядываясь, словно опасался разоблачения, натыкаясь на идущих навстречу людей - набрал нужный телефон, докладывая неизвестному шантажисту о проделанной работе.       – Дело Хатаке Какаши возобновлено. Я избавился от пленки и заключения инженера. Сдержите слово, оставьте мою семью в покое!       До конца осознав масштаб случившегося, страх вырывался наружу. Казалось, что одно лишь неверное слово могло полностью перечеркнуть существование дорогих ему людей. Он готов был пожертвовать собой не задумываясь, лишь бы услышать их голоса. Пусть все пройдет гладко, пусть никто не пострадает, - в данном случае Какаши являлся связующим звеном и как бы сильно он не был перед ним виноват, мысль об одиночестве сводилась на нет - пусть все закончится здесь и сейчас.       - Я в тебе не сомневался, Асума, - это было единственное, что услышал адвокат, а дальше только гудки.       Сжимая изо всех сил сотовый телефон, Сарутоби приглушенно вскрикнул: картинка перед глазами двоилась, воздуха катастрофически не хватало, а тело предательски тянуло к земле.       Прохожие не подозревали о его действительном состоянии, они предлагали плечо и рекомендовали вызвать скорую помощь. Адвокат вежливо отказывался, натягивая безучастную улыбку; он старался укрыться в тени, в менее людном месте, чтобы не привлекать внимания. Мужчина вытер пот с лица рукавом своей белоснежной рубахи, закрыл глаза и облокотился плечом о кирпичную стену: родные постоянно рисовались в его подсознании в обезображенном виде – это было невыносимо.