Их выбор не обсуждается

      Заключенный стоял неподвижно, потупив стеклянный взгляд на кафельный черно-белый плиточный пол душевой, и даже горячая вода, приятно обволакивающая и покалывающая обнаженное тело докрасна, не позволяла расслабиться ни на минуту. Его мышцы по-прежнему ныли, ссадины болезненно вскрывались от запекшей крови, не успевая затянуться, - ежедневные побои надзирателей стали для него обыденным делом, любая провинность или неподчинение могло спровоцировать Кабуто и тогда проведенное время в карцере казалось приятным сном - голова тяготила, она, словно чужая, отторгала собственное нутро. И это его жизнь? Необдуманный поступок, заставивший предать самых дорогих людей, подвел его к электрическому стулу.       Какаши сжал плотно губы, ощущая солоноватый вкус. Руки на автомате потянулись к глазам – это не вода, это слезы.       - Еще чуть-чуть и ты превратишься в сморщенный урюк, - насмешливый надменный голос раздался совсем близко и через секунду Хатаке огрели скрученным полотенцем по спине. - О чем призадумался, сладенький? - Орочимару знал на какие кнопки давить.       - Мне нужно побыть одному, - не поворачивая головы, холодно произнес светловолосый и увеличил напор воды: мощный поток почти полностью скрыл его в густых клубах пара.       - Мои пташки порхают далеко за пределами этих стен, они мои глаза и уши, - змей продолжая односторонний диалог. – И сегодня утром я узнал одну интересную вещь…       Казалось пауза должна заинтересовать светловолосого, по край ней мере Орочимару на это надеялся, но он не дернул ни одним мускулом. Какаши запрокинул назад голову, позволяя воде водопадом скользнуть по груди, а после закрыл кран: его одиночество нарушено, мысленный процесс самобичевания придется прервать.       - Кто такой Шикамару Нара? – отрезал змей. – Какой из последних адвокатов-неудачников прислал его к тебе на выручку?       Развернувшись на месте, мимоходом накинув на голову полотенце, Хатаке, молча, двинулся в раздевалку, тем самым проигнорировав вопрос. Парня, о котором шла речь, перевели в "Косуга" две недели назад - за что именно он провинился перед государством почему-то хранилось в секрете. С первых дней этот высокий жилистый чуть сутулый человек держался особняком, впрочем, как большинство новеньких, но с единственной разницей – никто из местных заключенных «авторитетов», получивших это громкое прозвище путем прессования и вымогательства, и пальцем не прикоснулся к загадочной физиономии. Нара пропускал утреннюю тревогу и вечерний отбой, он под конвоем покидал и возвращался в камеру и даже трапезничал отдельно.       - Мои птички говорили о вашей связи, - змей шел следом. – Вы раньше встречались? Вели общее дело?       - Почему тебя это интересует? – переодевшись в сухое, Какаши громко хлопнул дверцей именного шкафчика: табличка 10565 покосилась. – Я знаю о Нара ровно столько же сколько и ты. Наверное, даже меньше, - последние слова еле слышно слетели с его губ.       - В "Косуга" сидят много дураков, но ты в их число не входишь, сладенький, - желчно зашипел змей и извлек из внутреннего кармана фотографию, замаячив ею перед лицом Хатаке. – Нелегко было, но я раздобыл ее. Скажи, твоя рука не дрогнула, прежде чем ты нанес смертельный удар?       На снимке двое - Какаши и Рин. Они сидели на лавочке неподалеку от медицинского учреждения и улыбались друг другу. Этот день навсегда запечатлится в его подсознании, как и следующий, где улыбки отсутствовали на лицах, где уши закладывали истошные крики, где кровью захлебывалась любимая, и он ничего не мог с этим поделать, где ее застывшие глаза пронзали душу, где навсегда оборвалась ее жизнь. Вены вздулись на висках Хатаке – он терял контроль.       Какаши резко дернулся вперед, схватил шантажиста за горло и крепко припечатал к стене: глухой удар прокатился по просторной раздевалке, привлекая внимания других заключенных, но никто из них не двинулся с места. Его глаза налились кровью, пальцы уверенно сжались - Хатаке намеревался переломать все кости. Но мимолетное неистовое желание сменилось здравым смыслом, и парень ослабил хватку, наблюдая, как испуганный мужчина возмущенно откашливался и жадно хватал воздух ртом, потирая покрасневшую шею.       - Нет-нет, не вздумай, - предупредил его Орочимару и поспешил извлечь следующий снимок: на фото Какаши и Шикамару. – Ничего не знаешь, говоришь?! Но вы же тут воркуете не о сердечных делах, верно? Из личного наблюдения я сделал собственный вывод – это волк в овечьей шкуре. Вы знакомы, но дистанцируете... как физически, так и эмоционально. От моих глаз ничего не утаить.       - Что ты хочешь узнать? – поостыв, спокойно спросил светловолосый: скользкий типчик лишь одним ненужным словом был способен приблизить срок казни.       - Ничего не невозможного, сладенький, - расплылся в довольной улыбке змей и спрятал улики в карман. – Просто расскажи для чего он здесь?

За четыре месяца до заключения

      - Как хорошо ты знаешь этих парней? – раскрыв перед собой газету, Шикамару откинулся на спинку скамейки и закинул ногу на ногу, демонстрируя случайным прохожим заинтересованность в напечатанных статьях.       - Достаточно хорошо, - Хатаке смотрел на свои открытые ладони, улавливая легкую дрожь: он думал об этом постоянно, когда бодрствовал, когда спал, когда ел и даже справлял нужду.       - Человеческий фактор никто не отменял, поэтому, если дело повернется круто, мне придется вступить в «игру», - протяжно выдохнул Нара и отложил газету, чтобы закурить. – Подобными вещами я не занимался уже лет пять, Какаши, и лучше всего будет подключить третье лицо.       - Ты о Сарутоби? – всматриваясь в лица снующих мимо людей, предположил Хатаке: она отражалась в каждой женщине, а он - мужчине. – Асума проворачивал подобное, когда ты еще под столом ходил, - нервная улыбка коснулась его губ, но спала моментально, разглядев на горизонте знакомый силуэт.       - Легок на помине, - фыркнул Шикамару и раздраженно смял газету, отправив ее в мусорное ведро. - Здесь я тебе не советчик, - с этими словами парень поспешил удалиться, похлопав на прощанье друга по плечу.