Охота на охотников

Теодор видел, что вампир что-то творит, но проклятое исчадие продолжало играть свою роль священника, да так успешно, что Теодор бы тоже усомнился, если бы минутой раньше он не увидел, как тот раскидывает овчарок! Тем временем, Владислав раскинул руки в жесте, поманив Ритерха к себе и проговорив: — Подойди ко мне, сын мой! Я вижу, что среди всего этого порока одна душа все же жаждет спасения… И слова вампира показались Ритерху такими правильными и верными, что ноги сами против воли головы потащили того к Владиславу, который словно бы и не обратил внимания на слова про бабушку. В душе от слов вампира у смертного расцветает цветок восторга, искреннего, чистого, благоговейного, словно Влад — это явление самого Иисуса Христа жалким грешникам… Кем бы ни видел Ритерх этого вампира, а ассоциации в душе он вызывал самые теплые! Теодор же не стал особо церемониться и начал палить по гаду практически сразу из своего оружия — автомата по вампиру особо не целясь: зажигательные патроны все равно могли вполне неплохо хотя бы мантию этому павлину поджечь! Автомат начал захлебываться атакой, словно приходясь в вампира, но священник неожиданно слишком уж ловко увернулся от этой очереди, когда в этот момент из тени выскочил Дитрих, с намерением кинуться на Владислава с колом наперевес… Однако вампир оказался на линии огня вместо этого! И быстро отпрыгнул в сторону, оказавшись прямо у ног ухмыляющегося Владислава: — Приветствую, мой брат! Ты решил просить прощения, падая ниц? — поинтересовался вампир мягким голосом, но как назло у Теодора заклинило автомат… Собаки все еще скулили в углу и примерялись, как бы половчей цапнуть священника за его святую задницу… Улыбаясь как полный идиот — а им он сейчас и был, — Ритерх поволокся к сияющему, ослепительному существу, прижав к груди что-то, что держал в руках. Какую-то бутылку. Бутылку? О! Со святой водой. Конечно же, ведь отец Льюис, замечательной души человек, освятил ее по его просьбе. Трудно вспомнить, правда, зачем. Но святая вода — это благословение Господне, в материальной форме, это присутствие Самого Господа в Духе Его. Благоговение, каким с детства наполняли Ритерха моменты теофании, пришло к нему с мыслью, что он несет сосуд, чудом воплощающий в себе Дух Божий — и несет его к этому прекрасному, восхитительному… э… человеку? А вообще, к кому же еще, если это священник. И очень даже верно, что у ног такого человека распростерт Дитрих — само воплощение мрака. хотя и были у него порывы человечности, конечно. Дитриху не помешает несколько капель святой воды, тем более — в храме, хоть храм малость выглядит темновато, но Дух Божий способен на чудеса, ведь сказано же — и Дух Божий носился над водами. Всегда было интересно, куда и зачем Он носился. Может, этот сияющий благочестием и красотой священник сможет объяснить? Ну что, в самом деле, он смотрит на этого вампира? Ритерху даже обидно стало. Может, если побрызгать на него святой водой, он обратит внимание на него, Ритерха? В школярском духе шутка, но ничего более умного Риту сейчас и не приходило на ум. Нет. От воды промокнет прекрасная парчовая одежда. А! Есть соль! Освященная соль отгонит вампира, вот что! Соляные границы вычерчивают ведь чтобы не впускать нечисть в дом, да? Соль рассыпают по площади, чтобы выявить зло, да? А если случайно и попадут крупицы на ризы священника — так только и лучше. Улыбаясь как идиот, Ритерх, со всей любовью ко Господу и благодеяниям Его, зашептал молитву, достал из кармана початый пакет с освященной солью и широким движением сыпанул от души «по площади». Дитрих замер, готовый атаковать, но неожиданно Влад заговорил… Дитрих знал, откуда эти слова, но для остальных это могло выглядеть лишь как какая-то достаточно качественная… постановка. Владислав был спокоен, ибо знал, что именно произошло. И его голос эхом разнесся по храму: — Сын мой, твое преступление велико, и, в то же время, милосердие Отца нашего так же велико. Готов ли ты отринуть совершенное тобой зло, и позволить его милосердию очистить твою душу? Дитрих оскалился. Этот выродок… решил устроить ему тут суд в стиле Шабаша? Ублюдок… Но повинуясь порыву, Дитрих проговорил: — Не по милости, а лишь по своей собственной, я буду продолжать жить, сохранив свою гордость! Дитрих знал этот ритуал и отвечал нужными словами почти что на автомате. Однако… Владислав, чего ты добиваешься? — Тогда до тех пор, пока ты будешь скитаться по этой земле, ты и твои дети будете страшиться живого пламени, и оно будет глубоко ранить и пожирать вашу плоть! — проговорил Цимисх, но неожиданно Ритерх нарушил эту… идиллию! Ибо в этот момент Дитрих поднявшись, хотел кинуться на Владислава, но соль зашипела на телах вампиров, разгоняя их по разным углам. Красивое лицо Цимисха исказила гримаса злобы, но так как Дитрих отошел, отряхиваясь от тлеющих осколков соли на своей рясе, Владислав улыбнулся Ритерху и подошел к нему, заключая в свои объятия: — Сын мой, твоя Вера крепка и можешь отогнать Тьму от своей чистой и светлой души… — от вампира приятно пахло ладаном и какими-то травами, а вблизи он был достаточно живым. И теперь, когда Владислав был рядом с Ритерхом, Теодор, чертыхнувшись, опустил оружие, направленное на священника… Дитрих поднялся, ловя взгляд своего собрата по Шабашу. И замер, чтобы Цимисх не причинил вреда глупому мальчишке. Этот чарующий золотой тембр голоса, — да, парнишка оказался против него бессилен. Трюк Одиссея с сиренами никому не пришел в голову, а теперь было поздно. Льюис отогнал от себя мысль о том, чья может быть кровь в чаше для святой воды, — он сосредоточился на моменте. Если сейчас он выстрелит, то шанс поджечь Дитриха вместе с этим обольстительным демоном был равно велик… И пока Льюис колебался, ситуация из отвратительной плавным движением сползла к катастрофической. Ритерх, это дитя непуганой доверчивости, прибрел к вампиру и щедро осыпал все что ни попадя солью из пачки. Замечательно получилось. Просто на удивление. Похоже, у парня какой-то дар творить кухонными средствами чудеса. Да только щепотка соли не отпугнула второго вампира, и теперь тот занял замечательную позицию. Лучше не придумаешь. Льюис сунул пистолет в карман и снял висевшее над чашей с кровью распятие. По крайней мере, свой храм. Надолго ли он останется «его»?.. он оборудовал сам. Немного с пранояльным уклоном. Некоторые предметы здесь имели особенности, пригодные для вооружения. Нижняя часть небольших распятий снималась как футляр, превращая оставшееся в острый закаленный огнем кол с ухватистой рукоятью. Пользуясь тем, что между вампирами началась игра в гляделки, Льюис быстро, крадущимся шагом, прошел за колоннами и спрятавшись в наклон за скамьей, пробрался за спину Цимисху. Он ударил снизу вверх со спины, под углом, чтобы попасть в сердце вампира из-под ребер. Тео стоял и скрипел зубами. Если он начнет атаковать, то заденет Ритерха почти что неминуемо. А что именно тому в голову стукнуло — было не ясно. Но сейчас тот вел себя как раб вампира. И Тео подумал, что пусть он лучше к Дитриху так будет неравнодушен, чем к Цимисху! Но мнения Тео спросить забыли тут. Дитрих увидел, что собаки уже очухались, и он дал команду Зиберту и Ральфу напасть на Цимисха с двух сторон… В этот момент Льюис напал на Владислава сзади, однако, промахнулся, а Дитрих вдруг увидел, как выросли длинные и опасные когти у сородича, и как тот, обнимая одной рукой придурка-Ритерха, прикрываясь им, замахивается на Льюиса. Дитрих скомандовал псам атаку, так как понимал, что этот удар не оставит от Льюиса живого места! И правда, замах когтей из-за повисшей на одной руке овчарки, пришелся не таким сильным, а потому Льюиса отшвырнул удар когтей наискосок в грудь, распоров ее, как нож распарывает масло. И яркая кровь оросила священное одеяние Владислава, окропив его кровью, как святой водой. Зиберт, что вцепился было тоже в руку Цимисха, вдруг заскулил, начиная плеваться кровавой пеной, а потом его глаза загорелись безумием и он кинулся на Ральфа, что сжимал свои челюсти на руке у Владислава. — Хватит прятаться за человеком, Владислав! — зарычал Дитрих, усиливая свои способности кровью. Она сейчас текла по венам Ласомбра. Он собрался сцепиться со своим священником всерьез, пока на горизонте рычали овчарки, истекал кровью Льюис и Тео не мог никак прицелится в Цимисха… — Это дитя нуждается в моей защите, — пропел Влад, не выходя из роли, несмотря на то, что у него когти были в чужой крови. И он зашептал Ритерху на ухо: — Твои друзья одержимы злыми силами. Это место осквернено присутствием здесь этого исчадия Тьмы… Я призван очистить это место от скверны… Ты поможешь мне, сын мой? — промурлыкал Владислав, пока Дитрих с Тео только подтверждали его слова: вампир скалился с красными глазами, Тео матерился, а собаки бешено дрались…

***

Ночь предстояла длинная, даже если не случится ничего, ради чего отец Ильтуд их вызвал на охрану. В преддверии долгой вахты, Крис и Гильдер разделили между собой время дежурства, и Крис завалился спать на топчанчик в доме привратника. Он не слышал, как тот вышел по сигналу от боковых ворот, ни как лаяли собаки. Крис проснулся, отменно выспавшись, в темной комнатушке привратницкого домика, в полной тишине. Настольная лампа горела над недоклееной моделькой вертолета, полчашки кофе на столе успели затянуться холодной пленкой. Почесав шею, Крис окликнул привратника, но не получил ответа и немного озадачился. Когда он вышел из дома привратника, добрался до гаража и не нашел там Гильдера он уже насторожился. Наконец, ему пришло в голову позвонить напарнику и спросить, почему тот не разбудил его на пересменку, — достав сотовый, Крис обнаружил пропущенный звонок от падре и от него же сообщение: «В храм! С оружием. Сильный вампир.» Так что Крис явился в Дом Божий, напоминая новогодний подарок милитаристу: реактивный огнемет, автомат с разрывными и лазерным прицелом, пара гранат «вампирский спешел», пара «визжалок», пара осветительных, плюс любимый пистолет с глушителем. В сообщении говорилось «в храм», поэтому Крис проявил тактическую инициативу и вместо прямого входа через притвор, забрался через колокольню на хоры. Оказавшись под прикрытием органа и балюстрады, Крис, не удовлетворившись видимостью, швырнул, не глядя — на кого Бог пошлет! — гранату-вспышку, способную выжечь радужку всем в шести метрах вокруг и издающую при этом противный звук, высверливающий мозг через уши. После первой вспышки граната продолжала визжать, но освещение давала более умеренное еще две минуты. Владислав успешно играл на нервах и на всяком «больном», вроде Веры у того же Ритерха. Так что Дитрих очень сильно хотел сейчас напасть и начать атаковать, однако его опередили. Он так и не понял слишком сосредоточенный на Владиславе, откуда пришла беда, но разорвавшееся под ногами светило на мгновение выжгло сознание болью… Дитрих повалился на пол… И судя по злобному шипению Владислава и мату Теодора — не только он один. Стук нескольких тел о пол был бы просто музыкой, если бы Дитрих не упал первым. Собаки, взвизгнув, тоже затихли… Дитрих ощутил дикую панику, не в силах взять себя в руки, просто лежал на полу, зажмурившись и шипел ругательства, зажимая глаза руками… Теодору повезло не больше: он продолжил валяться, но в его сдавленных ругательствах были слова в адрес «Рукожопа хренова», который не знал, в кого стреляет… Владислав же, пошатываясь, первым поднялся, все еще ослепленный и оглушенный, после такого вот замечательного удара…. Но взял себя в руки. Он хотел было использовать свои обостренные чувства, но это был обоюдоострый меч. Если он начнет атаковать снова, этот смертный откуда-то сверху, то Цимисх рисковал остаться ослепленным очень долгое время… Внизу было не так чтобы особо людно, но грязи хватало. Вспышка — Крис прикрыл глаза, едва швыранул гранату, досчитал до пяти и открыл, щурясь, — ослепила всех в центре нефа и по краям, кто не додумался спрятать лицо в ладонях. А додуматься времени никому, понятно, не хватило. Крис даже и представить не мог, насколько приятно отзовется в душе этот жест — вот так вот, с разрешения падре, зафигачить гранату прямехонько в центре церкви! А заодно обработать ею и пару святых отцов, какого-то монаха, свалившегося у стены, и залитого кровью священника в праздничных ризах. Какого рожна он в праздничных ризах? Крис озадаченно думал, думал и разглядывал свое рукоделье. Так, близ священника свалился какой-то цивильный. Поодаль копошился еще один, а оружие при нем неплохое. Наверно не вомпер, если с автоматом, зачем вомперу автомат, у вомперов зубы и… Э, а вот таких лапочек даже у кошки не бывает! Пистолет оказался в руке Криса быстрее, чем он успел понять, чем так уж отличается ручонка, которой священник прикрывал лицо от света? Звук, дребезжавший по залу, из-за хорошего резонанса и у Криса пробуждал головную боль, и он кривился, чувствуя, что начинает злиться. Начинает злиться, потому что половина пола, ковровая дорожка и скамьи в центре, рядом с когтистым священником и почти до самой стены были черными от крови. И черной же — в белом, холодном свете гранаты — была чаша у стены внизу… Двух минут всегда хватало для главного дела. Крис тщательно прицелился и выстрелил поверх изящной кисти с когтями длиной не меньше пальца каждый. Как всегда, он целился в голову, как всегда, патроны в пистолете были разрывными. Кто бы мог подумать! Что по нему прилетит сверху! Вампир зашипел, а от его прекрасного лица осталось кровавое месиво, которое частично разворошило вампиру и плечо, когда он стал пытаться уворачиваться от летящих в него выстрелов. Одежды заливали кровь из ран, а Владислав пытался проморгаться, стирая кровь с лица и оскаливаясь в сторону охотника. Сейчас он окончательно проморгался, учитывая, что его заставили прийти в себя таким способом… Пока Дитрих, валяясь на полу, лицом вниз, проморгался, он вдруг сообразил, что только то, что он в монашеской одежде и спасает его. Правда, Влада от попадания не спасло. Вампир достал из-за пазухи кол, но пока еще продолжил прикидываться покалеченным монахом. Мало ли, кто там стреляет сверху… Но Тео ему популярно объяснил. — Крис, твои кривые руки оторвать, да другим концом вставить! Чего ты ждешь?! — заорал Теодор, прооравшись, схватил огнемет с пола и принялся настраивать его, дабы выжечь гада вампира. — Вали этого гада, он Льюиса убил! — рявкнул Тео, кивая на когтистое чудовище. Это должно было Криса вдохновить. Но тут с пола поднялся Дитрих… Ублюдок, как он не вовремя! Но вампир поднялся и кинулся на Владислава… Тот попытался парировать удар когтями — и кол разлетелся в щепки под остротой когтей Цимисха. Сейчас они сцепились… И Тео подумал, что идеально будет спалить их обоих, черт бы их побрал. Но в то же время на глубине сознания Тео понял, что… Дитрих пока что был их преимуществом. О котором не знал Крис… Что, если он узнает вампира? Но если что, то так тому и быть. — Сдавайся тварь! — рявкнул Тео, снимая предохранитель с огнемета. — Не то сгоришь здесь! Ексель моксель и патрон, братва поприходила в себя, и теперь с вампиром сцепились сразу двое! Все бы ничего, но Крис не видел, куда стрелять. Он аккуратно поставил пистолет на предохранитель, отложил в сторону, скинул с плеча и установил перед собой винтовку. Видоискатель дергался вслед за сновавшим промеж скамей и колонн священночинным балетом. Монах, тыкающий колом в священника — чем не грязная картинка из пасквилей на пороки церковников! Крис нехорошо хохотнул. И тут в его оптику попала окровавленная и разорванная тушка у стены. Прицел был достаточно мощный, а лицо умирающего — или уже мертвеца — смотрело аккурат на хоры. Крис держал его в прицеле, пока не сумел убедить себя, что видит без искажений. Потом плавно перевел оружие на мишень с раздолбанной башкой. Прицел прорисовал лазером багровый крести на белой ризе. Без лишних эмоций, с какой-то скукой Крис нажал на спуск. Сейчас ему хотелось стрелять, стрелять и стрелять, и чтобы всякий раз в прицеле были сукины дети вампиры. Ритерх поднялся на колени. Глаза слезились, из ушей сочилась кровь — он понял то не по боли, а по вкусу на пальцах, мазнувших по жидкости, стекавшей по щеке на челюсть. Он пытался что-нибудь увидеть, но пока пейзаж состоял из радужных кругов в красной темноте. Пошарив руками, он наткнулся на груду мышц и жесткой шерсти, слипшейся от крови. — Зиберт? — позвал он, не слыша себя. — Ральф? Дитрих, чай не будь идиотом, понял вопли Теодора как нельзя верно! Он отцепился от Владислава — и как раз вовремя! Сверху раздались выстрелы, а вампир попытался от них уйти, прыгнув вперед и атакуя близстоящего охотника когтями, игнорируя тот факт, что у Теодора был, извините, целый натуральный огнемет в руках! И вампир, царапнув по металлу когтями, получил от Теодора порцию огня в лицо с пожеланием: — Гори в аду, исчадие! И пламя практически мгновенно охватило Владислава, сжигая его тело и перекидываясь на рясу и рядом стоящие деревянные лавочки. Запахло мерзким запахом паленой плоти, а дикие вопли вампира, мечущегося в агонии, наверняка, слышно было и через улицу. Пока тело не рухнуло на пол, догорая и рассыпаясь в прах. Дитрих, разглядывая это нечто, накинул на голову капюшон и отправился было в сторону выхода, когда поймал краем глаза тело Льюиса, распростертое у стены. Этот человек был к нему добр, насколько можно ожидать добра от охотника. Дитрих ухмыльнулся под капюшоном: Теодор сейчас занимался тушением пожара, а со стороны для Криса не было видно, что именно делает Дитрих. А он склонился над телом, словно бы осеняя того крестным знаменем, но на самом деле — прокусил свою руку клыками и влил в рот умирающего своей крови, убедившись, что она попала куда нужно. И это означало, что Льюис доживет до скорой как минимум. А как максимум — потом будет бегать за ним с мечом наперевес вместе с Ритерхом и с Теодором… Вампир оглядел собак, но они были ранены, оглушены и скулили… Увы, вампир не смог бы их взять с собой. Битва выиграна, но война еще нет. И Дитрих отправился к боковому выходу быстрым шагом. Пахло псиной, ощущалось псиной шерстью, и по всем параметрам это мог быть только псина размером чуть поменьше собаки Баскервиля и характером — чуть получше своего хозяина. Псина, распластанный, вытянув лапы, с шерстью в крови… Ритерх встряхнул головой, надеясь разогнать туман, потер глаза кулаками и проморгался. В ушах все еще дрынчала музыка сфер, аудио барахлило, но видео стало почетче. Ритерх постарался понять, что успело обойтись без него. Схватка была в своем диком несуразии, почему-то его друзья, Тео и этот славный, прекрасный видом и душой священник, хотели укокошить друг друга — в Божьем храме? Что за блажь, проворчал внутренний голос. И тут же был заглушен золотым воркованием, по тембру и стилю — голосом священника, отдавшимся эхом в мыслях. Помочь… очистить… конечно! Конечно, нет, Ритерх. Ты на его руку, на голову смотрел? Бедный, бедный ангельский служитель! Разорвало ему его прекрасную голову! Ага, а он продолжает тут буянить. Майн Рида в студию! Внутренний голос у Ритерха звучал разумно и цинично, но напетое увещевание, эхом длившееся в памяти, звенело куда красивее и задушевнее… Рит, околесица мать твоя, ты так и будешь слепнуть во всех смыслах?! Внутренний голос озверел, судя по тону. Ритерх зажмурился, вспоминая таблицу логарифмов, а золотое курлыканье требовало вспомнить навыки, взяться, наконец, за оружие и исполнить свои клятвы… Охотник он или где?! Ведь осквернитель храма, этот фашист недобитый, этот ловелас недокастрированный могилой, — он все еще тут и просит своего! — Да кровь, глад и мор! — заорал Ритерх и схватился за ошейник обморочной собачьей тушки. — Они там междусобойчик, а псы вообще причем?! Ему было без разницы, что заорать, Ритерх мог и вопить бессловесно, как новорожденное дитя, — он вышвыривал с воплем цепкие паучьи лапки, шарившие и царапавшие его мозг. В конце концов, у нас демократия! Я сам буду думать, что хочу!.. Ну вообще-то, у нас монархия, педантично поправил внутренний советник, — а демократия это у тех, за океаном. Но и тут ты можешь думать, что хочешь. Например, про всадника без головы, на первой фазе: потеря лошади и головы. Ритерх фыркнул и всмотрелся в мир, вдруг обретавший четкость линий, и поверхностей. Он застал самый эпичный момент битвы, когда пылающие и тлеющие клочья вампира разлетались по нефу, поджигая все, что пришлось. Рит, приложив ладонь к собачьему боку, нащупал слабое, но ритмичное биение пульса, встал, пошатываюсь, и схватил латентно-живую тушку за лапы. С муравьиным усердием Рит оттащил собаку за колонну, чтобы уберечь от огненных языков, и отправился искать вторую. Там, где он заподозрил второго пса, лежал не пес. Если бы Льюис мог полюбоваться на результаты собственного вскрытия, он бы нашел что сказать неумехе вивисектору. Но было похоже, что он ничего больше не скажет… Ритерх, с пеплом в душе, на макушке и вокруг, склонился перед распотрошенным телом наставника. Струйка крови в углу рта была таким затасканным кино-штрихом, что верилось с трудом. Может поэтому Ритерх коснулся ее пальцем? И понял, что ни к каким повреждениям капелька не может относиться. Он бесцеремонно схватил Льюиса за челюсть, раскрыл тому рот. Всякое могло быть, но все же след кровавой струйки на обложенном белом языке — не признак скорой смерти. Скорее — чего-то совсем иного. Представив, как Льюис отреагирует на новость, Рит шлепнулся на пол, рядом с почти почившим священником и негромко, упоенно расхохотался. «Свихнулся Фенелл» — грустно понял Крис. Он подошел к телу отца Льюиса, волоча с собой широкий златотканый покров, как раз для переноски. — Чего ржешь, убогий? — Да чтоб ты спросил, - отозвался Ритерх. И помолчав, со вкусом, смакуя саму эту мысль в одиночестве своего сознания, объяснил: — Он жив. Отец Льюис… он жив. Без мистики, сам погляди. Еще сомневаясь в мозгах Ритерха, Крис наклонился, попробовал нашарить пульс, чертыхнулся и достал из кармана обойму в хромированной раме. Поднеся ко рту и носу Льюиса, Крис как ребенок, наблюдал, как замутнел металл. — Тащим! — скомандовал он, расстилая рядом с падре церковный покров.

***

Ночь в храме закончилась не так, как она начиналась. Охотники разгребали последствия пожара и атаки Владислава Цимисха, отдирали в буквальном смысле слова двух братьев от стены, так что хоронить этих сросшихся сиамских близнецов придется закрытом гробу. Льюису оказали первую помощь вместо того, чтобы его отпевать в этой же церкви. Как и собакам, которых перевязали и отправили в вольер отдыхать. Однако, Теодор рвал и метал: во всем этом хаосе чертов Дитрих просто словно сквозь землю провалился! И никто не смог точно казать, когда они последний раз его видели. И у Меча Господа закралось подозрение, а не использовал ли Ласомбра Церковь в своих целях? И только Дитрих ухмылялся, стоя на балконе своего номера с бокалом крови и слушал классическую музыку. Все прошло даже лучше, чем он предполагал: Владислав мертв, а проблемы с Маскарадом он обсудит с Шерифом, чтобы прекратить на себя охоту. Ведь он разобрался со священником-цимисхом, с тем дерьмом с которым никто из Камарильи и не собирался разбираться, ублюдки хреновы! Сегодняшняя ночь кончалась для Чистильщика Камарильи хорошо. Для охотников она также закончилась хорошо, а для одного из них, самого верного едва не стала последней. Но — какой ценой. Но об этом ему еще только предстоит узнать…