Охота на охотников

Теодор вошел в коридор храма. Нет, ему никто не отозвался от слова совсем, ни брат Вит, ни другой какой брат. Охотник подозрительно и несколько оторопело осмотрел вход храма и вышел снова. Где-то там, дальше, должен был быть брат, которого попросил позвать Льюис… Но Теодор, пройдя несколько шагов, все еще хмуро побродив и мотнув головой, вернулся к храму. Навязчивая идея найти охотника не отпускала. Пока важней этого ничего не было. Еще и эти проклятые собаки залаяли! Чтоб их пробрало… Теодор бродил, ища брата Вита, пока не обратил внимание на то, что его смутило в первый раз… Он поднял голову чуть выше и замер на месте. Не на уровне глаз, а выше, куда сложно сразу обратить внимание… висели два тела. Распятые, словно в насмешке над их священной религией, по образу христа, каким-то чудом или проклятием держащиеся в стене… Словно сращенные с ней. Изуродованные лица, так, что люди не могли говорить, рта словно не существовало! Теодор ошалело смотрел на это все, и тут со стороны храма раздались шаги… А Теодор лишь попытался вспомнить, где он оставил нож: видимо, внизу… Но так или иначе, он поспешил в сторону шагов и буквально столкнулся с Ритерхом нос к носу у входа в храм: — Рит, поднимай тревогу. какая-то сука изуродовала двоих наших. У тебя есть оружие? У Тео были какие-то шалые глаза. Но Ритерху в голову не пришло, что охотник мог быть пьян или укурен. Не Тео. — Держи, — он тут же вытащил и отдал Тео его же глок. Больше у Ритерха при себе ничего не было, но было логично отдать пистолет тому, кто стреляет лучше. Что-то произошло, что вывело из равновесия даже Тео, — это должно было быть чертовски серьезно. Рит попробовал размякнуть и расслабиться, представив, что выпил пару бутылок пивка, — так ему лучше всего удавалось успевать на срочные встречи, перехватывать случайно нужных людей… чувствовать опасность. Но ему очень не хватало собранности и выдержки Тео. Или, чего уж, отца Льюиса. Он с досадой и тревогой глянул в одно и другую стороны. — Что и где? Чтобы кому-то сказать: тревога! — детали не нужны, но чтобы был хоть какой-то прок, хорошо бы знать, от чего отталкиваться. А еще — собаки. Мощная сила — и уязвимость тоже, они просто живые мишени, пока заперты в крошечном вольере. Выслушав краткое сообщение Тео, Ритерх молча округлил глаза и рванул ко внутренней лестнице в подвал. Если отец Льюис еще там. И Дитрих тоже? Эти двое вынырнули с лестницы, точно отозвались на его мысли. И… у Дитриха был огнемет! От неожиданности Ритерх споткнулся. — Жив. Хорошо, — Льюис увидел бледное лицо и округлившиеся глаза и понял, что собаки лаяли не зря. — Обстановка? С оружием Тео более или менее успокоился. Он нашел брата Вита. Вместе с другим братом, в стене! И это его отрезвило и заставило начать думать. Ритерх спросил что и где… — На другой стене храма. Двое наших. Им уже не помочь, — Теодор поспешил следом за Ритерхом. Собаки все еще надрывались, а Теодор вместе с Ритерхом натолкнулся на Дитриха… мирно выходящего из подземной «тюрьмы» вместе с Льюисом! Тео зыркнул на вампира, но огнемет в его руках натолкнул на мысли, что это неспроста. И тот кто это сделал, посерьезней проблемой будет… — Вит и еще один уже не жильцы… Их прибили к стене и изуродовали… — Владислав, — прошипел Дитрих, принюхиваясь. Видимо, Цимисх был на территории церкви. И его это совсем не смущало. Противный дождь моросил прямо в лицо, но вампир смог уловить знакомый запах… — Ритерх, выпусти собак, — попросил Дитрих. И обратился к Льюису. — Он здесь, но я не могу сказать где он именно… А в это время Ритерха будто что-то тронуло за плечо большой и холодной рукой. Но прикосновение почувствовать мог только он. А остальные виду не подали, да и за спиной у мальчишки никого не было… Доверие — штука обоюдоострая. Но когда в яму попадают все, недоверию не время. Льюис отметил взгляд Теодора, мимоходом возблагодарил Господа за хорошую выучку Меча, позволившую парню трезво оценить ситуацию с вампиром, и мысленно осмотрел территорию храма. Итак, по кивку Тео, двое братьев приняли мученичество на другой стороне храма. Вит, — значит, второй, скорее всего, брат Клетус, дежуривший сегодня вместе с братом Витом. Оставалась надежда, что живы еще двое охотников и брат Вилфрид. А привратник?.. — Дитрих, ты знаешь противника. Бери командование, — распорядился Льюис, и вместе с приказом строго посмотрел на Тео. Первая фраза объясняла, почему он выбрал этот ход. — Ритерх, с собаками — сюда. Ритерх, дернул головой как-то странно, словно одновременно хотел кивнуть и тут же — оглянуться себе за спину. Да, нервы у парня сегодня… Он достал сотовый и позвонил сначала в привратницкую, где, скорее всего, коротали свое дежурство охотники, и брату Вилфриду — чтобы приказать тому ни в коем случае не высовываться из дома. Нервы ни к черту, подумал Ритерх, мерещится что попало. Храмовый двор был невелик в ширину, и он в десяток шагов добежал до вольера. Овчарки ярились и поскуливали от нетерпения. Но когда Ритерх распахнул дверцу вольера, — показалось ему или нет, что оба пса уставились на что-то позади него? Теодор все еще недовольно смотрел на Дитриха, особенно — когда Льюис назначил — кого? — Дитриха главным, охотник скривился. Но вампир спокойно отнесся к этому недовольству. Они сейчас будут сражаться не на жизнь… И позволить Владиславу тут развлекаться как ему вздумается… Было недопустимым. — Хорошо. Ритерх, собак сюда, и я прикажу им искать, — начал командовать Дитрих. — Тео… У тебя из оружия один пистолет? Не смеши мои тапочки. Падре — вооружите их обоих. Иначе у Влада на ужин будут охотники в собственном соку… Льюису ответил привратник, который почему-то был в таком восторженном состоянии, словно его стукнули головой о стол пару раз. Или это было делом рук Цимисха. Приказ восторженный привратник понял. И судя по всему пошел опять молиться. Его стоило только пожалеть. Или порадоваться за идиота, что по крайней мере, его не пришпилили к стене. Дитрих задумчиво оглядел периметр. Ему казалось, что Владислав, любящий некоторую театральность… Обязательно должен будет появится где-то в важном месте. Например, в церкви. Теодор тоже посмотрел на церковь почти что одновременно с Дитрихом, но тот только стянул со своего плеча огнемет и отдал охотнику: — Ты с этим привычней управишься. Мне хватит моих сил. Я пойду с тыла, попробую подкрасться к нему… В этот момент как раз подошел Ритерх и собаки, и Дитрих коротко на немецком приказал овчаркам вести себя тихо и брать след. Так что вышколенные псы замолкли, тут же взяв след и развернувшись к храму. Да, похоже, их цель была там. — Он в церкви. Рит, спусти собак с поводка и… Дитрих посмотрел на Зиберта, который то и дело оборачивается на Рита и разглядывает что-то позади него удивленно. На морде овчарки именно удивление и было! Но сам вампир ничего сверхъестественного не заметил. — Они будут искать и атаковать. И пойдут первыми, — распорядился вампир. Оставалось только самая малость: проникнуть в церковь и найти Владислава. Теодор куда-то испарился пока они болтали и вернулся уже с оружием. Ах да, у него же во дворе стояла машина. Тео выдал Ритерху стреляющий разрывными патронами пистолет и световую гранату. Дитрих поглядел на раздачу слонов: — Одолжишь парочку колов? — попросил Дитрих Тео, и, получив нужное, оглядел воинство, не сильное, увы, и скомандовал: — Идем. Было время, когда Йозеф Дитрих командовал силам, несопоставимо большими, чем его нынешняя команда. Льюис знал его прижизненную биографию — насколько ее можно было узнать по публикациям прежних времен, — и с первых слов прежнего эсэсмана понял, что передал командование тому, кому нужно. Кому же еще? Теодор был одиночка, при всех своих способностях, к тому же, кровь вампира делала его… неуравновешенным. Ритерх. Льюис только вздохнул. Останутся живы — он сможет разобраться, что происходит с парнем, и поможет ему. Ральфу и Зиберту командовать было лингвистически неудобно, и переводчика под рукой не было. Так что гримасы Тео священник оставил вне обсуждений и просто спросил, нет ли у того под рукой чего-то получше скорострельной пукалки. Бегать в оружейную вверх-вниз по лестнице, через храм, где в любом углу в любой тени может оказаться вампир, выглядело недальновидным, а гараж был рядом. Он благословил парней — и собак охватил крестным знамением тоже, коротко и со всей силой души обратился к Господу, прося поддержки, — какую ни изберет Его воля. и привычно проверил боезапас своей «зажигалки». Снаряженный патронами, самовозгорающимся и зажигающими препятствие при встрече с мишенью, его пистолет был опасен в закрытом помещении — как любое огнеопасное средство, но что еще могло помочь при встрече с вампиром лучше, чем огонь? У Ритерха была на этот счет мысль. Огонь — да, но он помнил свою первую встречу с Дитрихом. Этот славянский вампир умеет превращаться в жидкость? Ну, а жидкость, встретившаяся со святой водой, — какую «химическую реакцию» это вызовет? Позвав из вольера собак, от сарая он прихватил бутылку с питьевой водой и, с некоторым сомнением, — пачку соли, не вполне уверенный, что технически пищевая соль подойдет для обряда. — Отец Льюис, я не уверен, что вода в храме не осквернена, вы не совершите освящение? Льюис удивленно глянул на парня. Самому ему эта мысль в голову не пришла. И хотя у него самого были определенные сомнения в ритуалистической стороне вопроса, он оставил их при себе, решив, что если Господу будет угодно, Он снизойдет к молитве слуги Его в любой обстановке и облачении, ввиду критических обстоятельств. А если окажется вне Его планов. то тут было бы бессмысленно трепыхаться, но Льюис как-то совершенно не верил, чтобы Господь не благословил их против порождения зла. — Йозеф, держитесь подальше, — попросил он и, пока Тео бегал за оружием к машине, он постарался сосредоточиться на благословении соли и затем воды так, что все окружающее отступило за грань реальности. Реальностью было лишь его служение. — Держи, сын мой. И не попади на союзника, — с усмешкой предостерег он, передавая воду и оставшуюся соль своему выученику. Льюис увидел, каким светлым было лицо Ритерха, когда тот принял от священника бутылку благословленной воды и соль. Если молитва над пластиковой двухлитрашкой поможет парню в ближайшие двадцать минут, — а Льюис подозревал, что через полчаса ситуация разрешится так или иначе, — то свою священническую миссию, он, Льюис, принял не зря. А Ритерх, почувствовав облегчение от непонятной тяжести, вытягивавшей силы души, даже голову вскинул с нетерпением жеребенка, готовый теперь сразиться хоть со всей Преисподней. Льюис перехватил его за рукав и напомнил об осторожности. «Ну конечно, я осторожен, падре!» — доверия у него не вызвало. Хотя и было правдой — пока Ритерх, отстав от псов и длинноногого Теодора, не оказался в нефе храма. Как только слова Льюиса были закончены, Ритерх мог ощутить, как что-то за его спиной зашевелилось — и стало резко легче дышать. Но никто другой этого не заметил. Разве что Зиберт резко потерял интерес к Ритерху, готовый рвануть по команде Дитриха вперед. И команду вампир отдал. И собаки, не лая, просто понеслись вперед, в открывшуюся дверь церкви. Следом за собаками побежал Теодор, а Дитрих решил пока что скрыться и войти с другого входа, чтобы застать Владислава врасплох… И стоило всем «героям» действа войти, как перед их глазами предстал… Священник, облаченный в праздничные одеяния, а его красивый высокий голос, читавший молитву, разносился под сводами храма. Горели свечи, множество свечей, но само помещение было в каком-то полумраке… Собаки залаяли и бросились вперед, и когда Зиберт прыгнул первым, атакуя священника, Владислав, вампир клана Цимисхи развернулся и ловко ушел от пасти овчарки, и практически одновременно с этим отшвырнул от себя и вторую овчарку, что ударилась об стенку и стала приходить в себя. — Дети мои, склоните головы, ибо вы в храме Божьем! Опустите оружие ваше и устыдитесь своим грехам, ибо скрыли вы в священном месте Проклятого, и осквернили вы позором это место! От вампира исходила очень мощная энергетика, и если кто-то и имел в своей душе сомнения насчет правильности своих действий насчет укрывания Дитриха, то слова Владислава неожиданно проникли в самое сердце… Между тем, в чаше для святой воды в храме было что-то очень подозрительное, словно и не вода вовсе, а…кровь? Храм сиял мрачной красотой не присущей ему тьмы. Свечи завораживали, мерцая, а темнота между ними была еще более глубокой чем самая ночь. В свечном мерцании поблескивала позолота утвари и декора, темная полировка деревянных частей, скамьи, балясины, резные украшения, — все приобрело красновато-коричневый оттенок, и было в этом цвете что-то нарочито плотское, что-то от крови и мяса. С алтарного возвышения, воздев руки, в парчовом облачении великих празднеств, сошел и двигался к ним священник, обликом невероятно, не по земному красивый — как ангел, напрашивалось избитое сравнение. У стен скулили, опоминаясь, собаки, самого нападения Ритерх не видел, но его кольнула боль. Он отрезал от себя сожаление и позволял работать только рассудку, заставив себя чувствовать холодную ясность, не больше. И в этот момент, с приближением торжественной фигуры еще на шаг, слова священника зацепили самую глубину его души. Ритерх изумленно потянулся к залитой золотым светом фигуре в парче: как сумел этот человек так точно и метко определить суть проблемы? И как он был дивно прекрасен! — Вы совершенно правы! — неожиданно для себя воскликнул Ритерх. Его голос диссонансом вонзился в золотые речи ангельски дивного священника, словно напильником по стеклу. Ритерх смутился и, из смущения, поторопился добавить: — И вы так похожи на мою бабушку! Был у Феннелов в семье портрет прабабки в подвенечном одеянии, написанный художником, с веками обретшим славу. Ритерх всего-то хотел сказать, что облаченный в узорьё и парчу, с тонким ликом, священник очень красив… ну, сказанного не изменишь! Войдя из притаора в неф, Льюис одним взглядом окинул учиненное безобразие и пошел вдоль стены влево, к чаше со святой водой. Он смутно догадывался, что увидит. Был ли вампир один? Или за ним сюда навалит банда этих… шабашитов?