Последняя надежда

      В комнате уже час стояла очень уютная обстановка, мальчик больше не волновался, а на его лице изредка стали появляться признаки улыбки. А всё благодаря тому, что мистер Грейвс был рядом. Да и Ньют с Тиной оказались довольно дружелюбными магами. С ними Криденс чувствовал себя в безопасности… для него это было такое редкое ощущение, что он ловил каждое мгновение, каждую секунду. Они разговаривали на магические темы, избегая тех, которые касались произошедшего в Нью-Йорке. Ньют пообещал Криденсу показать Косой переулок, а Тина — приготовить ему тыквенный пирог. Но всё это только после лечения. А Криденсу же хотелось всё сразу и сейчас. В конце концов, он же ещё ребенок. У него кружилась голова от внезапно свалившихся на него магических штук, и хотелось как можно быстрее всё попробовать. Мистер Грейвс же ничего ему не обещал, но Криденс был уверен, что после выписки он будет проводить именно с ним большую часть времени.       Охранники и доктор давно ушли, оставив их провести это время вместе. Но как бы хорошо не прошел предыдущий час, после этого Грейвсу и всем остальным всё равно придется уйти, оставив Криденса одного. Мальчик со страхом ждал этого момента. Но ничего нельзя было сделать. Он старался не думать о плохом, чтобы не омрачать счастливый момент. Он согласился на этот эксперимент, он не привык отказывать взрослым, когда его о чем-то просят, вот и в этот раз пришлось. Криденс боялся, но уверенность Ньюта стала передаваться и ему. Ньют был больше всех уверен, что всё получится.       — Не бойся, помни, что сказал Мартин, — Ньют тепло улыбнулся, а все остальные утвердительно закивали. — Пара недель и всё это закончится. Ты сможешь забыть обо всем плохом, начнешь жить заново, у тебя же вся жизнь впереди.       Рука Ньюта потянулась было ободряюще похлопать Криденса по спине, но Грейвс предусмотрительно посмотрел на него, покачав головой. Не стоит этого делать, мальчик ещё не готов. Ньют сразу же опустил руку и больше не предпринимал попыток дотронуться до мальчика. Криденс боялся прикосновений, вздрагивал от каждого из них, а Грейвс не мог смотреть, как мальчик дрожит.       — Ньют прав, Криденс, — от этого голоса по спине молодого человека пробежали мурашки. В комнате почему-то стало очень жарко, Криденс не мог понять почему, поэтому он смутился, а его уши запылали ярко-алым, но Персиваль не обратил на это никакого внимания. — Помни, мы всегда готовы тебе помочь, я всегда буду рядом, так что ничего не бойся. Если тебе что-то понадобится, то мы обязательно тебе это принесем, мой мальчик.       «Мой мальчик…», — эти слова разрядом тока пробежали от кончиков пальцев ног до пылающих ушей. Каждое обращение к Криденсу от мистера Грейвса было наполнено теплом и заботой. Криденсу вдруг захотелось прижаться к магу как можно сильнее, и его даже не смущали стоящие рядом свидетели. У парня никогда в жизни не возникало такого желания. Он, было, собрался с силами и двинулся в сторону, поближе, но тихий и неуверенный голос Тины остановил его. Он замер в неудобной позе и стыдливо опустил глаза.       — Я думаю, нам, правда, пора. Уже прошло больше часа, — со вздохом сказала девушка. — Доктор хочет поговорить с нами, а сейчас уже темнеет. Мы сможем придти к тебе в гости, если ты только захочешь, Криденс.       А Криденс хотел, ещё как хотел, поэтому он улыбнулся и энергично закивал. Персиваль был удивлен, это был первый раз, когда Криденс так искренне и радостно улыбался. Ему понравилось смотреть на такого Криденса.       — Мы скоро увидимся, — прошептал маг, склонившись над сидящим на кровати мальчиком, когда Ньют и Тина уже вышли из комнаты. Персиваль хотел обнять бедолагу, прижать к себе, но решил, что сейчас неподходящее для этого время и место. У них ещё будет время для этого, Грейвс был в этом абсолютно уверен.       С тяжелым сердцем Криденс наблюдал, как за Персивалем закрывается тяжелая металлическая дверь. В комнате остался едва уловимый запах мужского одеколона, к которому Криденс так привык.       Доктор Мартин уже ждал их. Он сидел за столом в своем кабинете, закинув ноги на тумбу, и курил. Вокруг него на столе были разложены стопки книг, брошюр, каких-то бумаг, которые то и дело перелетали с места на место, сталкивались в воздухе и падали на пол. Парочка смятых бумаг кружила в воздухе в каком-то только им известном танце. В углу комнаты стоял шкаф с документами, которые при помощи магии сортировались между собой, перелетая из ящика в ящик. В кабинете стояли полумрак и тишина, лишь магический радиоприемник издавал непонятное шипение, да шелестела бумага.       Как только троица вошла в комнату, Мартин тут же сел в более приличную позу, отправил сигарету по воздуху лететь прямо в мусорное ведро и одним взмахом волшебной палочки прекратил любые магические проявления, от чего вся бумага тут же вернулась на свои места, а экранчик приемника печально потух. Жестом, доктор пригласил гостей присесть на диван, стоящий в углу, а сам перекочевал в кресло. Следом за ним тут же подлетели четыре чашки с чем-то дымящимся и аккуратно приземлились на стол. Доктор забросил ногу на ногу и вежливо улыбнулся, взяв в руку один из стаканов и подув на него.       — Вы довольно долго прощались, — он кивнул в сторону Грейвса, тот сразу же помрачнел. — Я вижу, что вы успели привязаться к мальчику, хотя знаете его совсем недолго. Это радует.       — Вы правы, — учтиво перебил его Грейвс. — Он для меня как сын, которого у меня никогда не было. Считайте это проявлением отцовской любви к мальчику, который никогда до этого её не получал.       — Это славно, — сквозь зубы ответил Мартин. Его рука непроизвольно дернулась к пачке сигарет, лежащей в кармане, но курить при гостях было бы крайне неучтиво. — Это может послужить нам большой помощью в процессе лечения мальчика. Ничто так не меняет человека, как любовь и дружба.       — Мы в любой момент готовы навещать его, — перебила его Тина, но на лице доктора тут же отразилось недовольство, он зажмурился и слегка подался вперед, опершись локтями о колени.       — Я ведь недоговорил… Понимаете, — начал он, вздохнув. — Это поможет ему на втором этапе лечения, когда моя работа уже будет закончена. Тогда вся ответственность будет в ваших руках. Но сейчас такая поддержка может плохо для него обернуться. Мы не знаем, на что способен обскур, надо быть предельно аккуратными.       — На что вы намекаете? Вы считаете, что он способен причинить мне вред? — проронил Персиваль, неосознанно перейдя на личности. Он уже догадывался, к чему ведет доктор. И ему это совершенно не нравилось.       — Я считаю, что мы должны оградить мальчика от любых контактов с внешним миром. Это будет его отвлекать от лечения, из-за этого процесс может растянуться, — доктор презрительно поднял бровь. — Вы же не хотите, чтобы две недели превратились в месяц, мистер Грейвс.       Внутри у мага клокотала ненависть. Никто никогда не позволял себе так разговаривать с ним, а тем более этот доктор был моложе его. Один взмах палочкой, и всё закончится. Ему за это ничего не будет, он преподнесет всё как самооборону, но… До глубины души его задел этот тон, но ещё сильнее его взволновало то, что две недели он не увидит Криденса, не услышит его голос, не сможет поддержать его. Но переборов себя от едкого высказывания, и уж тем более от нанесения увечий, Грейвс лишь кивнул. Но Ньют не хотел так просто сдаваться.       — Но ведь я могу помочь, Мартин! Ты же знаешь, я имел с этим дело, я могу что-то подсказать, посоветовать. В таком деле нужен трезвый взгляд на вещи… — но Мартин резко перебил его. По лицу доктора было видно, что он сильно раздражен, он крутил в пальцах фарфоровую чашку, казалось, что он в любой момент может её раздавить.       — У меня четко разработанная методика, я знаю, что нужно делать, а чего делать нельзя. И я, как врач запрещаю Криденсу любые контакты с миром на эти две недели. Он сам согласился на это, и вы не сможете на это повлиять, — его голос звучал грубее, в нем больше не было жеманности. Он говорил жестко, и этот тон не предусматривал несогласий. — Вы должны это понять!       Доктор понял, как грубо и настораживающе звучала его речь, поэтому слегка смягчившись, он продолжил.       — Две недели, мальчику это не повредит, а только пойдет на пользу. Вот увидите. Отсюда он выйдет другим человеком. Я вам это обещаю. Ньют, ты должен мне доверять, ты лучше всех меня тут знаешь.       Аргументов больше ни у кого не осталось. Грейвс был морально истощен, Ньют обижен, а Тина выглядела так, будто сейчас расплачется. Доктор же сиял, как новогодний фонарик. С ним больше никто не спорил, а значит, его план сработал. Оставалось только выпроводить неприятную ему компанию из собственного кабинета. Он извлек из кармана сигарету и закурил, наполняя комнату зловонным дымом.       — Почему вы не пьете кофе? — наблюдая за Грейвсом, спросил он. Именно этот взрослый волшебник казался Мартину наиболее интересным. Слишком большое влияние он имел на Криденса. Эта способность может оказаться очень полезной… в будущем.       Все покачали головой. Самое последнее, чего хотели Ньют, Тина и Персиваль, это пить кофе в таком месте.       — Вы можете рассказать мне, какой была жизнь Криденса до этого инцидента? — выпуская столбы пара, продолжил наседать доктор. Все в комнате помрачнели ещё больше. Никто не хотел говорить об этом. Но это было нужно. Тина всё-таки взяла в руки обжигающую кружку с кофе, но пить так и не стала.       — Его мать была сумасшедшей религиозной фанаткой, — начала девушка. Она больше всех знала о ситуации с Криденсом. На самом деле больше всех знал Персиваль, но он не хотел об этом говорить доктору. Он был ему неприятен, а это всё было слишком личным.       — Она взяла его из приюта, когда он был совсем маленьким, — продолжила девушка. — Он жил у неё практически всю свою жизнь. И всё это время над ним жестоко издевались. За любое неподчинение она била его, била его, когда у неё было плохое настроение, у неё всегда был повод, чтобы сделать Криденсу больно.       Тина замолчала, опустив голову вниз. Ньют ободряюще сжал её руку и продолжил.       — Скорее всего, его родители были магами, и он унаследовал этот дар. Но в создавшихся условиях он не мог никак его развивать. Если бы он хоть немного проявил его, сумасшедшая мать просто бы его убила. Именно поэтому из него получилось то, что получилось.       — Нда, печальная история, — чересчур жизнерадостным голосом начал доктор. — Ну, ничего, я всё исправлю.       Они посидели ещё несколько минут, но атмосфера в комнате сложилась крайне не комфортная. Тина попыталась сделать пару глотков кофе, Грейвс стал изучать ближайшую стену, а Ньют просто сидел, уткнувшись в свои ботинки. Он не знал, что ещё стоит сказать. Повисло гнетущее молчание, это было верными признаком того, что разговор пришел к своему логическому завершению. Вскоре троица удалилась.       Доктор ещё какое-то время сидел в кресле, положив ногу на ногу, и докуривал сигарету. Потом он медленно встал, потянулся, и, сбросив со своих плеч халат, подошел к столу. Взяв со стола перо и бумагу, он написал всего слов

Через два дня приготовьте кабинет 660, как и договаривались. Дадим мальчику ещё пару спокойных дней.

Доктор Мартин.

      Взмахнув волшебной палочкой, маг превратил кусок бумаги в маленькую мышку-оригами, которая моментально спрыгнула со стола и куда-то побежала.