Последняя надежда

      Первое, что почувствовал Криденс, был легкий, едва уловимый древесный аромат. Он окутал его полностью и был таким теплым и расслабляющим, что желание открывать глаза полностью пропало. Затем он почувствовал под своими руками что-то очень пушистое и мягкое. Это хотелось прижать к себе и не отпускать. И что немало важно, за эти несколько недель, в помещении не было холодно. И от этого всего стало так приятно, что Криденс не мог больше ни о чем думать, и просто расслабился.       Только спустя пару минут Криденс понял, что его разбудило. Чьи-то теплые руки касались его лица, от чего оно становилось влажным и холодным. Он чувствовал, как по нему что-то стекает. Медленно и с неохотой открыв опухшие глаза, Криденс встретился взглядом с темными, практически черными глазами мистера Грейвса.       — Прости, я не хотел тебя разбудить, — прошептал волшебник, убирая на столик какую-то емкость, от которой и пахло чем-то терпким и древесным. — У тебя был жар, ты бормотал во сне. Я приготовил зелье, чтобы немного сбить температуру.       — Как… — Криденсу было странно слышать собственный голос, — как я здесь оказался?       — Ты не помнишь? — лицо Персиваля стало серьёзнее обычного. Криденс помотал головой.       — Это плохо. Потому что я сам не представляю, как ты оказался на моем пороге этой ночью. Ты был ранен, не мог стоять на ногах, и ты буквально упал в мои объятья, когда я вышел на крыльцо. Ты активировал заклятие против незваных гостей, и я вышел проверить, и был крайне удивлен.       — Я… простите меня, мистер Грейвс, — Криденс залился краской. Он помнил всё это отрывками, но из рассказа мистера Грейвс можно было понять, что ситуация сложилась крайне щекотливая. — Я не хотел вламываться к вам в дом… я…       — Тише, мой мальчик, — Грейвс приложил к губам Криденса указательный палец, призывая к тишине. — Всё хорошо, ты всё правильно сделал и сейчас ты в безопасности, со мной.       Эти слова звучали как самая красивая в мире музыка. Именно так это слышал Криденс. Хотя от этого он покраснел ещё сильнее, от чего белоснежная кожа покрылась красными пятнами. Но он так любил этот голос, так скучал по нему. А теперь его обладатель сидел прямо перед ним, лежащим в одной тонкой рубашке на чужой постели под теплым пушистым одеялом. Криденс лишь хотел, что этот голос не пропадал, всегда был рядом…       — Сейчас тебе придется принять пару зелий. Кое-какие раны я залечил, перелома больше нет, но к чему-то моя магия бессильна. Зелья могут помочь, но хочу сразу предупредить, они не очень приятные на вкус, — Персиваль поднялся и подошел к столику, на котором стояли маленькие баночки и сосудики. Погремев там чем-то пару минут, он вернулся к Криденсу и присел на край кровати. Сердце мальчика затрепетало. — Я был в ужасе от того, что они сделали с твоим телом. Столько ран, ожоги… мне очень жаль, Криденс. Но мы обязательно поговорим об этом позже. Сейчас выпей это. После ты сможешь отдохнуть до утра.       — Мистер Грейвс, — прошептал Криденс. Это был первый раз в его жизни, когда он хотел оспорить слова, которые сказал ему взрослый человек. — Вы, правда, думаете, что я смогу теперь заснуть?       Персиваль грустно рассмеялся.       — В любом случае, после приема зелий придется немного полежать, чтобы они смогли подействовать, — Грейвс протянул мальчику первую кружку с бурлящей жижей. — Это убирающее боль зелье. Сейчас ты под действием заклинаний, но они скоро рассеются. А после перелома рука болит ещё довольно долго.       — Вид у него как-то не очень, — субстанция в чашке побулькивала и больше смахивала на закипевшую грязь. — Мистер Грейвс…       — Пей, Криденс, пожалуйста, — Персиваль коснулся руки мальчика и слегка подтолкнул её. В воздухе повисла тишина.       — Я никуда не собираюсь уходить. Пей! — Грейвс ответил на безмолвный вопрос Криденса, который отразился в его взгляде и печальном выражении лица. Да, видимо мысли Криденса может читать не только Куинни, но мальчик ничего не мог с этим делать. С мистером Грейвсом он был словно открытая книга.       На вкус зелье было не так уж и плохо, как ожидалось. Только что-то неприятное хрустело на зубах. Криденс даже знать не хотел, из чего это готовится. Вторая же ярко-зеленая водичка оказалась на вкус как горький и одновременно острый соус, от которого сразу же закружилась голова. Лицо сковало в гримасе отвращения, но спустя пару минут Криденс заметил, что повреждения на его теле стали медленно затягиваться, а мышцы перестали ныть и тянуть. Пришло какое-то умиротворение. Криденс облегченно выдохнул.       — Так-то лучше, — Грейвс забрал у Криденса обе чашки, и поставил их на прикроватный столик, затем он устроился рядом с мальчиком, подогнув одну ногу под себя. По его лицу можно было сказать, что сейчас его интересует масса вопросов. Как Криденс оказался на его пороге? Что произошло в больнице? Что с обскуром? Теперь и его мысли можно было читать без особых на то умений. Но он молчал, предоставив мальчику самому начать разговор. Но ответов на большинство вопросов Криденс и сам не знал, а о чем-то просто не хотел вспоминать.       — Мистер Грейвс…       — Да, мой мальчик?       — Тот человек, — Криденс сглотнул. От этих воспоминаний у него до сих пор бежали мурашки по телу. Вот то, о чем сейчас стоит поговорить. Не о нем. — Что с ним случилось?       — О! — Грейвс не ожидал, что первое, о чем спросит мальчик, будет судьба Грин-де-Вальда. — Он сбежал, убив по пути добрую половину мракоборцев, которые в тот момент находились на посту. Сейчас никто не знает, где он. Глупо было держать столь талантливого волшебника в обычной камере в МАКУСА, где обычно держат магов, которые нарушили закон об общении с маглами.       — Вам нельзя общаться с маглами? — Криденс не хотел уходить от темы, но вопрос задался сам собой. — Но вы…       — Но ты не магл, — Грейвс почти рассмеялся. — Далеко не магл, так что законов я не нарушал.       Этот ответ успокоил Криденса. «Ты не магл…» — эти слова отразились в голове эхом. Как же приятно осознавать, что он, наконец, стал частью мира, о котором мечтал, которым восхищался и в котором любил, пожалуй, всё без исключения. Но другой вопрос не давал мальчику покоя.       — Но… он же притворялся вами… — голос задрожал. Криденс вспомнил те несколько недель, когда он перестал узнавать своего друга. Тогда Грейвс стал холодным, бесчувственным, и требовал лишь, чтобы Криденс нашел ребенка. Они встречались с лже Грейвсом практически каждый день, он приходил к нему в переулок, лечил раны и уходил. Криденс заметил подмену не сразу, в конце концов, с ним всю жизнь жестоко обращались, и такое отношение спустя время не стало для него удивительным. Криденс всегда ждал момента, когда он наскучит Персивалю.       — Я просто выпал из жизни на сколько недель и больше ничего, — Грейвс тяжело вздохнул. — Я помню только момент, когда люди из министерства выпустили меня из той комнаты, где я пролежал без сознания столько времени. Судя по всему, он кормил меня, но я этого совершенно не помню. Все не так страшно, как могло бы быть. Ему просто нужна была моя внешность и положение в обществе, чтобы прикрывать свои замыслы. Тебе в этом смысле досталось намного сильнее, чем мне.       Криденс помнил тот момент, когда осознание того, что это не мистер Грейвс, а кто-то другой, как гром среди ясного неба свалилось на него. Он не мог в это поверить, но факты говорили за себя. Но Криденс до последнего надеялся, что перед ним его друг… надеялся, пока ему в лицо не заявили, что он абсолютно бесполезен. Мистер Грейвс так бы никогда не сделал. Всё это крутилось в голове мальчика, но он спросил только одно:       — Я слышал, что вас тоже в чем-то подозревают?       — Немного, — Грейвс поднял руку и убрал с лица Криденса упавшую прядь. Этот жест был таким интимным, таким личным, что уши Криденс запылали, но Грейвс не обратил на это внимания, старательно заправляя прядь за ухо. Он привык, что мальчик краснеет от любого прикосновения, но это было немного лучше, чем шарахаться от любого физического контакта, как это было раньше. — Они просто проверяют меня, но думаю, скоро всё наладится. Мне разрешат вернуться на работу и восстановят в должности. Не стоит за меня беспокоиться. Нам стоит бояться за тебя, Криденс.       Грейвс осекся, не смея продолжать дальше, но Криденс уже знал, о чем Грейвс хотел знать. Он не был готов, но начал говорить на каком-то автомате.       — Он пытал меня, пытался сломать. Он не знал, что я уже давно сломан. Каждый раз он говорил лишь о том, что всё это ради науки, — глубоко вздохнув, Криденс приподнялся на локтях и оперся о подголовник, чтобы лучше видеть глаза мистера Грейвса. В первый раз он осмелился взглянуть мужчине в глаза. — Сначала это были заклинания. Они были ужасны, но после них хотя бы ничего не оставалось. Потом было какое-то зелье, побои, он… — Криденс осекся, не осмеливаясь сказать о том, что случилось в последний вечер, прежде чем его отправили в изоляцию. — Мне казалось, что это никогда не кончится. И… я бы не хотел говорить об этом… сейчас.       — Я понимаю, я не буду на тебя давить, но…, но как же ты выбрался?       — Мистер Грейвс… — голос мальчика задрожал, и он съехал обратно на подушку. Персиваль понял, что зелье начало действовать. В глазах Криденса отразилась паника, он пару раз тяжело вздохнул и попытался что-то спросить, но не смог, сил уже не осталось. Глаза сами по себе стали закрываться, и только тихий убаюкивающий голос заставил его расслабиться.       — Всё в порядке, мой мальчик. Тебе просто надо отдохнуть. Ты сильный мальчик…       Персиваль укрыл его одеялом и вышел из комнаты.

***

      Действие зелья не было длительным. Всего на пару часов, как и задумывалось. Персиваль лишь хотел, чтобы Криденс немного отдохнул, прежде чем они двинутся в путь. Оставаться в этом доме было небезопасно. Если то, о чем ему рассказал Криденс, правда, то они скоро придут за ним, а самом очевидным местом укрытия был этот дом. Предупреждать Ньюта и Тину тоже было бы крайне опасным, Грейвс не хотел подставлять под удар своих друзей. Он не знал, чего можно ожидать от этих людей из больницы. Поэтому все заботы по защите Криденса легли на его плечи.       Сразу же после того, как Персиваль, Ньют и Тина посетили больницу, и их оттуда выгнали, они отравились прямиком в МАКУСА. Это был единственный вариант. Они не знали, как вытащить Криденса и сразу же заподозрили неладное. Больше всего волновался Грейвс, но пытался не показывать этого, Тина же обо всем уже догадывалась, она взяла все переговоры на себя.       Но в МАКУСА их отказались слушать, объяснив всё тем, что жизнь мальчика-сквиба их не касается, а существо, сидящее внутри нужно убить. Персиваль подозревал, что без вмешательства министра тут не обошлось. Она ему больше не доверяла, а значит, не доверяли и остальные.       Поэтому пришлось все делать собственными силами…       Небо уже светлело, а значит, настало время выдвигаться.       В спальне на втором этаже было темно и тихо. Шторы были плотно задернуты. Грейвс уступил свою спальню на эту ночь мальчику, хотя до этого никогда так не поступал. Не разрешал никому спать в его кровати. Криденс уже проснулся, но не окончательно. Но стоило Грейвсу присесть на край кровати, мальчик, словно от удара тока распахнул глаза и с испугом на лице отлетел в сторону.       Пара секунд молчания и Криденс тихонько ойкнул, заставляя Персиваля еле заметно улыбнуться.       — Нам пора уходить. Тут не безопасно. Я хочу, чтобы тебе больше ничего не угрожало, — от этих слов Криденс напрягся, и Персиваль поспешил его успокоить. — У меня есть одно место, где они нас не найдут. Там ты сможешь как следует отдохнуть, а потом мы решим, что делать дальше.       — Мистер Грейвс, — слегка замявшись, прошептал Криденс. — Из-за меня у вас так много проблем… я…       — Прекрати, — слишком грубо оборвал его мужчина, но увидев напуганные карие глаза, продолжил тихим спокойным голосом. — Я просто хочу тебе помочь. Ты мне как сын, я должен спасти тебя от этих ненормальных.       «Ты мне как сын» — пронеслось эхом в голове Криденса. Эта фраза одновременно вселяла надежду и заставляла биться в истерике… «… как сын».       Трансгрессия никогда не вызывала у Криденса радостных чувств. В первый раз все было ужасно, но теперь он уже знал, чего ждать, поэтому, когда его ноги со всего размаху приземлились на деревянный пол, он смог удержать равновесие и не упасть на колени. Но для этого ему пришлось крепко вцепиться в мистера Грейвса, после чего он очень долго извинялся.       Они оказались в небольшом доме на окраине Нью-Йорка. Он достался Персивалю от дальних родственников, но по причине не самого удачного расположения, он тут не жил, лишь изредка навещал, да посылал домовых эльфов, чтобы они поддерживали в доме порядок. Но как укрытие этот дом подходил идеально. О нем не знал никто, и Грейвс был уверен, что тут их никто не найдет. Дом был не таким шикарным и большим, как его дом в Нью-Йорке, но жаловаться было точно не время.       Деревянный скрипучий темный пол, старая потертая, но вполне красивая и функциональная мебель. Маленькая, но уютная гостиная, столовая и второй этаж, где располагались ванна и маленькая спаленка с небольшой кроватью. Камин, тусклое, не такое приятное освещение. В таком освещении было довольно трудно читать, но оно создавало какой-то особый уют. Это конечно мало походило на дом Грейвса, но тоже было вполне неплохо. Без картин, ковров и бара с виски он вполне мог прожить. Тем более он жертвовал этим всем ради Криденса.       Криденс неподвижно стоял около дивана, словно пытался слиться с окружающей обстановкой. Он смотрел в одну точку на полу, и лишь теребил тонкими пальцами манжет пиджака, который ему одолжил мистер Грейвс. От этого пиджака так потрясающе пахло, что Криденсу совершенно не хотелось его снимать. Да и мистер Грейвс в одной рубашке нравился ему намного больше, но он старался выкинуть эти мысли из своей головы. Он не знал, куда себя деть, присесть на диван не хватало смелости, пойти за мистером Грейвсом на кухню тоже. Видимо вся решимость осталась там, в той маленькой комнатке в больнице.       Криденса затрясло, а на глаза навернулись слезы, которые он попытался скрыть и опустил голову вниз так, что подбородок коснулся шеи, которую он до предела вжал. Это была паника, он был в незнакомой атмосфере и он не знал, что с ним будет дальше.       — Иди сюда, не стесняйся, чувствую себя, как дома, — раздался дружелюбный мужской голос. Мистер Грейвс, в одной светло-голубой рубашке, закатав рукава, совершая в воздухе какие-то замысловатые движения волшебной палочкой, готовил обед. Криденс догадался об этом после того, как непонятная кучка ингредиентов, взлетевшая со стола через пару минут превратилась во вполне аппетитный и шипящий бифштекс с картошкой, а после ещё пары взмахов рядом на столе появились пончики с посыпкой.       У Криденса от такого зрелища перехватило дыхание. Он с замиранием сердца следил за движениями волшебной палочкой, а может и не только. Руки мистера Грейвса были такие аккуратные, такие нежные… Он даже на время отвлекся от еды, но он был слишком голоден.       — Ну чего ты там стоишь? Криденс? — окликнул его мужчина, от чего мальчик подпрыгнул и от сильного волнения начал теребить рукав пиджака ещё усерднее.       — М… мистер Грейвс…       — Стоп! — маг на пару шагов подошел ближе. — Никаких извинений и вообще никаких разговоров ближайшие полчаса. Тебе надо поесть, ты стал ещё худее, чем был до этого. А я думал, что это уже невозможно.       Оставалось только повиноваться, да и сопротивляться этому слегка властному тону не хотелось. С неохотой сняв пиджак, всё-таки не хотелось его замарать, Криденс аккуратно положил его на диван. Он зашел на кухню, где просто потрясающе пахло.       — Конечно, не так хорошо, как у домовиков, но это хоть какая-то еда, — пожимая плечами, сказал Грейвс, когда Криденс, забыв про нормы приличия, которым учила его мать, вцепился зубами в горячий кусок мяса. Горячий сок обжигал пальцы, но голод был сильнее. А пальцы… их может быстро залечить мистер Грейвс.       И действительно, полчаса никто ни о чем не разговаривал. Когда закончилось основное блюдо, Криденс с надеждой бросил взгляд в сторону пончиков, Грейвс тут же с улыбкой кивнул и подвинул тарелку поближе. Когда же и с этим блюдом было покончено, мистер Грейвс достал из серванта небольшую стеклянную бутылку и поставил на стол. Взмахнув палочкой и прошептав что-то, он поймал в воздухе две летящие к нему рюмки.       — Готов поспорить, что ты никогда не пил алкоголь, — Грейвс серьёзно посмотрел на мальчика, от чего тот покраснел. — Думаю, сейчас самое время. Ты взрослый мальчик, а в доме пока что холодно. Я не хочу, чтобы ты замерз.       Пододвинув рюмку поближе к мальчику, Грейвс тут же сделал пару глотков из своей и с ожиданием посмотрел на Криденса.       — Не бойся, — этого голос мог оставить Криденса делать всё что угодно. Но что-то внутри не позволяло. — Один глоток, Криденс, тебе нужно расслабиться.       Криденс не мог сопротивляться. Поднеся стакан к губам, он вдохнул терпкий аромат алкоголя, а затем легонько втянул ртом золотистую жидкость. Она тут же обожгла, но одновременно согрела. Голова начала немного кружится, что стало для Криденса неожиданностью. Подождав какое-то время, он сделал ещё глоток и успокоился.       — Вот и славно, — Грейвс расплылся в улыбке и плеснул себе в стакан ещё.       Последнее несколько дней пролетели мимо Криденса, словно в тумане. Он не верил в происходящее, просто не мог составить в своей голове четкую картинку того, что теперь рядом с ним человек, который о нем заботится, готовит ему, приносит кофе в постель по утрам, а вечером очень долго может рассказывать ему о волшебном мире. Отвечать на все пусть и самые глупые вопросы. Но Криденсу хотелось знать всё. Первые пару дней Криденс шарахался от каждого звука. В новом доме часто скрипел пол, а мальчику казалось, что это кто-то ломится внутрь, чтобы снова забрать его. Но спустя пару дней страх стал постепенно сходить на нет, конечно, не без помощи мистера Грейвса, и Криденс расслабился.       Он больше не пытался быть незаметным, больше не сутулился и не прятал руки за спину. Он наоборот хотел, чтобы на него обращали внимание, говорили с ним, улыбались ему, прикасались…       Одним из самых напряженных вечеров выдался вечер четвертого дня, когда Криденс наконец набрался смелости и спросил, что мистер Грейвс помнит из того времени, пока он был в заточении Грин-де-Вальда. Ему было очень интересно узнать, но смелости не хватало. Тем более, что он сам чувствовал себя виноватым за то, что не узнал подмены, не забил тревогу вовремя. Это и стало ключевым поводом всё-таки спросить. Криденс хотел извиниться.       На неловкий заданный дрожащим голосом вопрос Грейвс ответил теплой улыбкой, и, отложив книгу и стакан с золотистой жидкостью, похлопал рядом с собой по креслу. Криденс аккуратно присел. Кресло было не широким, и двое мужчин оказались довольно близко друг к другу.       — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, мой мальчик, — Грейвс нежно похлопал его по плечу. — Но взамен я хочу услышать и твою историю. Что случилось в больнице?       Криденс нервно выдохнул. Этого-то он больше всего и боялся. Его страх тут же отразился на его лице.       — Я понимаю, как для тебя это тяжело, — продолжил Грейвс, протягиваю мальчику стакан с алкоголем. — Но тебе надо выговориться, станет легче. Тем более мне надо как можно больше знать об этом, когда мы привлечем доктора к ответственности. И думаю, тебе стоит выпить. В прошлый раз тебе понравилось.       Криденс не стал сопротивляться. Он уже знал, что от алкоголя ему становится немного спокойнее.       Это был первый раз, когда большую часть разговора говорил Криденс. Рассказ мистера Грейвса занял примерно минут пятнадцать. Он лишь рассказал о том, как его вызволяли из комнаты, в которое он провел так много времени. Всё это было уже после того как Грин-де-Вальд сбежал, убив так много людей. Напоследок он обмолвился лишь о том, что все маги Америки беззащитны и не могут защитить друг друга, потому что слепы, если это не касается их самих. Сразу же после этого в дом к Грейвсу отправили спасательный отрад, который и нашел его, истощенным и вымотанным. После этого последовали недели допросов, отстранение от работы. Но Грейвсу было нечего скрывать, он честно рассказывал всё, что могло помочь, и никто в его словах не почувствовал ложь, все поверили, что это был не сговор и на этом допросы закончились.       Рассказ Криденса же тоже имел счастливый конец, но растянулся на долгое время. Он старался вспомнить каждую деталь, каждую мелочь. Он чувствовал, что ему надо выговориться, рассказать обо всех страданиях, которые он перенес. Он постоянно сравнивал это с тем, что с ним делала мать в приюте. Уже на второй минуте из его глаз брызнули слезы, но он говорил, через силу, описывая все пытки, заклятия, свои видения и то, что ему говорил доктор, что он пытался с ним сделать. Было больно, но Криденс чувствовал, что его постепенно отпускает. Тугой комок внутри стал слабеть, рыдания больше не подступали к горлу. Может от того, что он просто выплеснул свои чувства наружу, а может от того, что мистер Грейвс все сильнее и сильнее обнимал его, гладил по спине. От его дыхания щекотало кожу, и к концу своего рассказа Криденс совсем расслабился.       Пока он рассказывал о том, как пытался вспомнить дом, где жил Персиваль, ни одна слезинка не упала с его ресниц. В конце он уже тихонько улыбался, когда вспоминал о том, как открыл глаза и понял, что попал по адресу. Он старался, чтобы мистер Грейвс не заметил его улыбки, но маг нежно коснулся его подбородка и приподнял голову так, что лицо Криденса оказалось в паре сантиметров от него.       — Я рад, что ты пришел ко мне, Криденс, — от мистера Грейвса так потрясающе пахло, его дыхание было таким теплым, что щеки мальчик в мгновение запылали.       — М… Мистер Грейвс… — голос дрогнул. Слишком уж близко двое мужчин сидели друг к другу.       — Да, Криденс, — Персиваль словно пытался ещё больше смутить Криденса, он ещё сильнее наклонился вперед и немного наклонил голову право. Криденс чувствовал щекой горячее и частое дыхание.       — Я… я хотел бы извиниться перед вами… — язык не слушался, мысли путались, но Криденс твердо решил сказать то, что собирался. — Я… п… простите меня за то, что я не понял, что это были не вы…       — Криденс, — мягкий голос прервал поток несвязных слов. Длинный палец коснулся его пылающей щеки и медленно стал двигаться ниже, ближе к губам. — Давай оставим это в прошлом. Я не сержусь на тебя…       Молодой человек дышал всё чаще и чаще, сердце билось как сумасшедшее. Криденсу казалось, что цвет его кожи был мало отличим от бордовых портьер на окнах. Мистер Грейвс же выглядел спокойно и решительно, только сведенные к переносице брови говорили о том, что мужчина в чем-то сомневается, думает, но никак не может на то решиться.       — И Криденс… — наконец начал маг. — Зови меня Персиваль, хорошо.       Криденс кивнул. Он и не думал, что что-то может смутить его ещё сильнее, чем было раньше.       — Если хочешь, — продолжил маг, — можешь звать меня Перси       Он легонько качнулся вперед и нежно коснулся чуть приоткрытых губ мальчика. Он вздрогнул, но не отстранился, а чуть приподнял подбородок, чтобы Грейвсу было не так далеко тянуться. Его губы были мягкими, таким пухлыми, Криденсу не хотелось от них отрываться…       Внезапная красная вспышка осветила комнату. Кресло качнуло и отбросило к противоположной стене. Криденс не понял, что происходит, пока не посмотрел в сторону. В дверном проеме стояли две фигуры. Две мужчин в длинных плащах, в руках у них были волшебные палочки, которые они уже подняли вверх и нацелили их в сторону Персиваля.       Перемахнув через упавшее кресло, Грейвс схватил Криденса за шкирку и толкнул в сторону шкафа, за которым можно было укрыться от летящих заклинаний. С силой вжав его в стену, он закрыл его своим телом. Но от внезапно прилетевшей белой вспышки шкаф покачнулся и упал, оставив Криденса совершенно беззащитным       Мгновенно сориентировавшись, Грейвс метнулся к окну, увлекая за собой мальчика, но возникший на их пути мужчина нарушил план побега. Взмахнув одной рукой, в которой была палочка, Грейвс оттолкнул Криденса ближе к дивану, под который тот в мгновение забрался.       — Остолбеней, — раздался крик Персиваля, и грузное тело мужчины упало на пол.       Криденс мог видеть только ботинки, которые метнулись вперед, сделали пару выпадов в стороны, уклоняясь от заклинаний, и уже спустя пару секунд и второй нападающий упал навзничь.       Грейвс тяжело выдохнул и опустил палочку. Он собирался заглянуть в убежище Криденса и проверить все ли с ним в порядке, когда в дверь вбежали пять новых пар сапог.       — Твою мать, — раздался знакомый голос и Грейвс в мгновение ока метнулся к лежащему креслу, за которым можно было укрыться.       Но он не успел.       Зеленая вспышка. Криденс не был уверен, он до последнего момента думал, что ему просто показалось. Но упавшее за креслом тело говорило об обратном. Криденс мог видеть только руку с тонкими и аккуратными пальцами, которая свисала с подлокотника. Он не мог на это смотреть, и он просто закрыл влажные от слез глаза.