Думаешь, на этом всё...?
30 апреля 2017 г., 19:07
— Просыпайся, соня, — чья-то нежная, но настойчивая рука уже на протяжении пары минут пыталась растолкать спящего Криденса. Мальчик чувствовал это, но до последнего старался не подавать вида. — Нам нужно собираться.
Привыкший за это время к теплу и комфорту, мальчик не хотел вставать. Ему нравилось спать столько, сколько он захочет, укутываясь в теплое пушистое одеяло, от которого так приятно пахло чистотой и мужским одеколоном. Он не желал отдавать это одеяло, не смотря на то, что в комнате было достаточно тепло, даже жарко. Криденс недовольно замычал и уткнулся лицом в подушку. Ему понадобилась пара секунд на осознание того, что в постели он лежит полностью обнаженным, а одеяло, скорее всего, сползло с кровати на половину, если уже вообще не лежало на полу.
Сон как рукой сняло. Заливаясь краской, он попытался левой рукой найти убежавшее от него одеяло, но ничего не вышло.
— Не это ищешь? — раздался довольный голос Грейвса, который сидел на краю кровати и держал одеяло, и судя по всему уже довольно давно. — Я отдам его тебе, если ты пообещаешь, что через десять минут спустишься вниз, хорошо?
Криденс сконфуженно кивнул и поторопился укрыть себя полностью, опасаясь смотреть Персивалю в глаза. Мага же вся эта картина забавляла, а от воспоминаний прошлой ночи всё происходящее становилось ещё пикантнее. Но он старался не показывать лишний раз свои эмоции, чтобы зря не смущать и так разнервничавшегося мальчика.
— Сегодня нам нельзя опаздывать, — Грейвс поднялся и пошел к двери, открыв её и выйдя в коридор, он снова заглянул в комнату и довольным голосом сообщил. — И вообще, после произошедшего этой ночью, ты бы мог уже перестать меня стесняться. В конце концов, чего я там не видел.
Неловко ухмыльнувшись, Персиваль выскользнул из комнаты, а Криденс поспешил спрятать пылающие уши, плечи и шею под одеялом. Сейчас ему просто надо было прийти в себя.
***
Завтрак уже был на столе. Спустившись вниз, Криденс заметил, как из столовой, покачивая смешными острыми ушками, поспешно удалились два домовых эльфа, оставив их с Грейвсом наедине. Волшебник уже завтракал, листая на коленях свежий выпуск магической газеты, но заметив мальчика, спускающегося по ступенькам, он тут же отложил её и поманил его к себе. — Сейчас быстро позавтракаем, не стоит с этим затягивать. После этого сразу пойдем собираться, — не отрывая взгляд от Криденса, сказал мужчина. — Если опоздаем — это будет плохо для нас, мы выставим себя невежами. — О чем ты говоришь? — с опаской спросил мальчик, аккуратно присаживаясь на стул. Все тело болело, а сидеть было немного неприятно. Хотя мальчик ничему не удивлялся, вчера ночью ему казалось, что он вообще не встанет. — Я знаю, что ты слышал мой разговор с Фостером, — Грейвс постучал большим пальцем по поверхности стола. — Я хотел оградить тебя от всего этого, но МАКУСА настаивает, что ты должен быть на суде над Мартином. Но не беспокойся, я всё это время буду рядом. Тина, Ньют и Куинни тоже пообещали прийти. Как ни странно, Криденс уже смирился с мыслью о том, что ему снова придется столкнуться со своими кошмарами из прошлого. Оставалась лишь надежда, что это будет последний раз. Он понимал, что этого не избежать, но ведь это может стать решающим шагом в его будущее. Всего одно судебное заседание, и он поставит жирную точку на всем этом ужасе из прошлого. — Хорошо, — кивнул он и откусил кусочек от теплой булочки с джемом. Спорить и отказываться он точно не собирался. Грейвс тепло улыбнулся, но что-то в его поведении говорило о том, что сейчас он волнуется намного сильнее мальчика, но старается это никак не показать. Подавшись после завтрака обратно в комнату, Криденс тут же уселся на кровать, подогнул под себя ноги и начал наблюдать за тем, чем занимается Грейвс. Волшебник какое-то время крутился около стола с различными колбочками мешочками и порошками, словно что-то искал. Вдруг он подлетел к окну и схватил с подоконника какой-то конверт, посмотрев на него пару мгновений. Он подошел к большом платяному шкафу, стоящему у дальней стены, и распахнул обе дверцы. Внутри на плечиках висели костюмы: черные, серые, темно-синие. Цвета повторялись. Криденс не понимал, зачем Грейвсу столько однотипной одежды. Рядом на полочках были аккуратно сложены рубашки: светло-фиолетовые, белые, нежно-голубые. Все вещи в гардеробе лежали так, словно их вообще никто никогда до этого не трогал — в идеальном порядке. Вещичка в вещичке. — Не думаю, что будет уместно идти на слушание в той одежде, в которой ты ходишь обычно, — казал Грейвс, тихо ругая себя за то, что не удосужился за всё это время купить парню нормальную одежду. Криденсу приходилось всё это время ходить в том, что было на пару размеров больше и раньше принадлежало Грейвсу. — И что ты предлагаешь? — Криденс подошел сзади и с интересом начал изучать содержимое шкафа. Надо сказать, это было занимательное занятие. — Попробуем подобрать что-то из моего гардероба, — тяжело вздохнул Грейвс и достал из шкафа черное пальто с золотыми швами на рукавах и воротнике, черные брюки, жилет и белоснежную рубашку. Возможно, для Криденса это было чересчур нарядно, но Персивалю очень хотелось посмотреть на мальчика во всем этом. — Должно подойти, — кивнул он. — И напомни мне купить тебе новые вещи, старые никуда не годятся, от них давно пора избавиться. А пара плащей, сидящих по фигуре, классические брюки и рубашка никому не повредят. Осмотрев каждую из вещей и повертев их в руках, краем глаза Криденс наблюдал за Грейвсом, сидящим в кресле. Судя по всему, волшебник и не собирался отворачиваться. Вздохнув, но тихонько улыбнувшись, Криденс начал снимать с себя одежду. Легкий стук в дверь разнесся по всему дому, подкрепляемый усиленным в несколько раз воем от заклятия против незваных гостей. Ньют, Тина и Куинни пришли немного раньше, чем этого ожидал Грейвс, но в целом они с мальчиком уже были готовы. Физически, но Персиваль никак не мог уверить себя в том, что Криденсу сегодня ничего не угрожает, но наблюдая за уверенностью самого Криденса, он немного успокоился. — Ну что, через десять минут мы должны быть на месте, — деловым тоном начал Ньют, взглянув на часы, едва он переступил порог дома. Для важного случая он переоделся и сейчас выглядел вполне опрятно. — Нас встретят около входа и проводят, — кивнула Тина, поздоровавшись сначала с Грейвсом, а затем, весело помахав Криденсу, который спускался по лестнице. — Идем? — Ещё минутку, — ответил Персиваль и снял в вешалки длинный черный плащ на пуговицах, который заботливо ночью почистили домовики. Тина и Ньют тоже выглядели взволнованными. Они постоянно перешептывались и кивали друг другу и только Куинни, стоящая чуть поодаль с интересом наблюдала за Криденсом, затем за Грейвсом, и с каждой минутой пребывания рядом с ними её улыбка становилась ещё шире. Чертово умение читать мысли! От понимания того, что девушка уже обо всем знает, даже Грейвсу стало не по себе, хорошо, что увлеченный гостями Криденс ещё этого не понял. Взяв со столика волшебную палочку и закрепив её по обыкновению в петличке на брюках, Грейвс двинулся к двери, пропуская вперед Криденса, затем Тину и Ньюта, выходя следом за ними Куинни на пару секунд остановилась около мужчины, кокетливо наклонила голову влево и прошептала: — Я так за вас рада, — после этих слов она последовала на улицу за своей сестрой. Трансгрессия как всегда была не самым приятным занятием, но Криденс уже начал привыкать к этому ощущению, словно тебя выворачивает наизнанку и уже не так волновался перед перемещением. Хотя некоторые опасения по поводу съеденного завтрака у него все же остались. Около центрального входа их уже ждал невысокий полный волшебник, мечтательно смотрящий на голубое небо и облака, но когда рядом с ним возникли пятеро человек в плащах и с волшебными палочками, он подскочил, и, вскинув руки вверх, недовольно на посмотрел прибывших. — Мистер Грейвс, мистер Скамандер, мисс Голдштейн. мисс Голдштейн и мистер Бэрбоун, надо полагать. Мы уже вас заждались, — низким и грубоватым голосом поздоровался с ними работник МАКУСА и уверенным шагом направился внутрь, увлекая за собой героев. Грейвс мог бы и сам дойти до зала заседаний и провести остальных без чей-то помощи, это могла сделать и Тина, и наверное Куинни тоже, но видимо в МАКУСА им всё ещё до конца не доверяли. Тем хуже для них. Пока они шли по холлу прямо к лифтам, многие стоящие в холле маги наблюдали из их передвижениями, кто-то не скрывал этого и оставлял свои дела, чтобы проследить за их передвижениями, кто-то старался не особо привлекать к себе внимания и наблюдал из-под тяжка. Все взгляды были прикованы к Криденсу, который старался держаться поближе к Грейвсу. Всю дорогу он смотрел прямо перед собой, словно пытался досконально изучать носки своих ботинок. Такое повышенное внимание со стороны ему явно не нравилось, тем более что не все смотрели на него с любопытством, большинство, как казалось Криденсу, смотрели на него с нескрываемой злобой, призрением или даже страхом. Он и забыл, как это бывает за эти несколько дней. Теперь же его словно с головой запихнули в чан с реальной жизнью. — Пожалуйста, проходите, — проворчал провожающий маг и открыв перед ними тяжелую деревянную дверь, скрылся за поворотом, словно больше ни секунды не хотел находиться рядом с ними. За дверями оказался большой зал, который с первого взгляда показался Криденсу каким-то мрачным и холодным. Он мог видеть только стол, стоящий на возвышении на противоположной от него стороне, за которым сидела госпожа президент, которую он уже видел, и два её помощника, имен которых он не знал. Волшебник, сидящий справа, показался Криденсу смутно знакомым, возможно, он видел его тогда в больнице, может он был одним из тех, кто пришел ему на помощь. А может ему показалось, и это проявилась его неуемная фантазия. Слева от Пиквери сидела женщина, у неё были длинные темные волосы, заплетенные в тугую косу и бледная кожа. Она показалась Криденсу приятной, даже симпатичной, она мило улыбалась, наблюдая за ними, пока они заходили в помещение. Но, не смотря на любопытство, Криденс старался сильно не разглядывать людей в зале, это было неприлично. — Я рада, что теперь все участники процесса в сборе, — мадам Пиквери поднялась со своего места, следом за ней поднялись и остальные люди в зале. Она коротко кивнула сначала Грейвсу, а затем всем остальным, после чего все сели обратно. У Криденса затряслись колени. Только сейчас он понял, насколько важен для него этот суд. Он не мог заставить себя оторваться от руки Персиваля, хотя понимал, что рано или поздно ему придется это сделать. Ему будут задавать вопросы, а для этого ему придется предстать перед лицом суда совсем одному. Люди в зале пугали его, большинство из них выглядели крайне недружелюбными, кто-то, как и люди в холе с подозрением смотрел на него. — Прошу вас, садитесь, — Пиквери указала на свободные места с правой стороны. В зале повисло напряженное молчание, пока Ньют, Тина и Куинни шли к своим местам. Их всех словно сковало каким-то ледяным туманом, они двигались медленно, словно как и Криденс боялись пошевелиться. Грейвс немного помедлил, он остался стоять на месте, вместе с ним, вздрогнув от неожиданного рывка, остался стоять и Криденс. Взглянув на министра, словно задавая ей немой вопрос, Грейвс коротко кивнул и потянул Криденса за собой к оставшимся двум свободным местам на скамье. Сейчас было не их время говорить. На негнущихся ногах мальчик пошел за мужчиной к скамье и присел на самый край, стараясь как можно сильнее слиться с окружающей обстановкой. В воздухе буквально висело недружелюбие вперемешку со страхом. И боялся не только Криденс. Неуверенно, из-под опущенных ресниц Криденс осторожно начал рассматривать остальных людей в зале. Лица большинства из них были в тени, и мальчик не мог ничего разобрать, но те маги, которые сидели на ближних рядах, а значит ближе к свету, падающему с потолка, вызывали у Криденса нескрываемое любопытство. Слишком уж разыми внешне они были. И по-разному смотрели на него. Сидящий правее всех тучный темнокожий колдун, стараясь не привлекать внимания, и сам исподтишка наблюдал за мальчиком. В его взгляде не было недоброжелательности, скорее заинтересованность, но как только колдун понял, что Криденс тоже смотрит на него, он тут же принял очень важный вид, насупился и уставился в одну точку, находящуюся где-то около стола министра. Второй, ещё более толстый волшебник в ярко-салатовой мантии подняв одну бровь, с удивлением осматривал Ньюта и Тину, словно они были невиданными зверьками, затем он перевел взгляд на Грейвса, после полуминутного изучения он быстро взглянул на Куинни, и, сделав удивленное лицо, вернул сосредоточенный взгляд на Ньюта, словно пытался прочесть его мысли. Это показалось Криденсу очень пугающим, он не хотел, чтобы кто-то сейчас знал, что творится у него в головы, тем более после прошлой ночи. Хотя мальчик догадывался, что Куинни уже обо всем знает. Но ведь это была Куинни, а не незнакомый дерганный маг в яркой мантии, которому все это знать точно не полагалось. Третья колдунья на фоне двух полный магов выглядела как хрупкая тростинка, но её длинный прямой нос и острые скулы наталкивали на мысль о том, что эта женщина не так проста. Она с презрением наблюдала за присутствующими, иногда бросая взгляды на Криденса, но в основном её недобрые взгляды падали на беднягу Ньюта. Не смотря на его попытки привести себя в подобающий вид, все всё равно осуждающе на него смотрели. Четвертый волшебник стоял в тени и Криденс мог видеть только его глаза, большие и светящиеся, они смотрели куда-то в сторону, мимо министра и её помощников, словно сканировали что-то там. А может, это и правда было так. Проследив за тем, куда он смотрит, Криденс замер. Скорее всего, и скорее всего это заметили остальные, он тут же сжался и начал сутулиться, потому что Грейвс тут же ободряюще сжал его руку, но Криденс уже перестал понимать, что происходит вокруг его. Ему больше не хотелось изучать посторонних людей, теперь ему хотелось как можно быстрее уйти отсюда, скрыться, спрятаться, забиться в угол. В отдалении, на деревянной скамейке в окружении трех мощных магов-охранников в черных плащах, сидел Мартин. Криденс помнил его другим, и хотя с последней их встречи прошло не так много времени, мужчина сильно исхудал, его лицо больше не выглядело холеным и довольным. Под его глазами залегли темные тени какого-то неприятного зеленоватого оттенка, сами глаза впали, губы превратились в тоненькую практически бесцветную полоску, а волосы висели грязными сосулями, неопрятно спадая на лицо. Можно было подумать, что этот человек сидит в тюрьме не первый месяц, а уж не пару недель. Но, не смотря на весь этот жалкий внешний вид, доктор не сводил с Криденса взгляда своих потускневших глаз, он наблюдал за ним с такой ненавистью и злобой, что у мальчика похолодели руки. Вспомнив то, о чем ему говорил Персиваль, Криденс с большим трудом смог отвести взгляд от подсудимого. — Почему он на меня так смотрит? — едва слышно прошептал он, надеясь, что услышит его только сидящий справа Персиваль, но вопрос остался без ответа. Мадам Пиквери снова поднялась со своего места и, прошептав что-то темноволосому магу, тот сразу же взял в руку перо, строго посмотрела на присутствующих. — Я думаю, что все присутствующие в этой комнате знают, по какой причине мы здесь собрались, и нет смысла объяснять всё заново. Тем более что за последнюю неделю мы с вами уже успели обсудить эту тему не один раз, — президент замолчала и с ожиданием посмотрела на мужчину, который сделал пару пометок в пергаменте, и тяжко вздохнув, посмотрел на подсудимого. Воспользовавшись заминкой, Персиваль подвинулся ближе и зашептал на ухо Криденсу. — До этого они уже собирались и обсуждали этот вопрос несколько раз, но без нас и Мартина… — Персиваль старался говорить как можно тише, но половина присутствующих тут же отреагировали недовольными взглядами в его сторону. Прервавшись на полуслове и прошептав одними губами слова извинения, Персиваль отодвинулся подальше. — Сегодня же мы окончательно закроем этот вопрос, — продолжила президент. — Сегодня здесь присутствуют и потерпевшие, которые, наконец-то выскажут свою точку зрения из первых уст, и сам виновник. Думаю, с позволения Всеобщего совета магов, мы можем начинать. Маги в зале закивали, кто-то неуверенно, кто-то довольно активно, а на лице Мартина появилась злорадная ухмылка. — По правилам, первым выскажется подсудимый, — мадам президент кивнула трем охранникам, которые тут же подхватили доктора под руки и практически понесли к стулу, стоящему в центре зала. Как понял Криденс, Мартин практически не мог ходить. Он даже боялся представить, чем с ним делали в камере, раз это привело к таким последствиям. Хотя, Мартин безусловно всё это заслужил. Уголок губ мальчика едва дернулся в довольной ухмылке. Голова Мартина безвольно болталась из стороны в сторону, пока охранники тащили его на место, но его взгляд, которым он смотрел на присутствующих, все равно был вполне осознанным и пропитанным злостью и презрением. Его довольно жестко бросили на твердый стул, но казалось, что Мартин уже не чувствовал какого-либо дискомфорта. Он тут же съехал вниз, может от того что не мог сидеть ровно, а может специально, но он попытался сесть как можно более непринужденно и расслабленно, после этого он уставился на мадам Пиквери, которая насупив брови, наблюдала за происходящим. Охранники встали за спинкой стула и по очереди кивнули. Криденс не знал, что это значит, но выглядело это довольно пугающе. — Я думаю, вы знаете, что мы хотим услышать от вас, мистер Мартин, — голос женщины звучал холодно и сердито. Она села обратно на место и взяла со стола лист пергамента. Волшебник, сидящий рядом, тут же достал и протянул ей что-то из стопки бумаг, лежащих рядом. Пробежав глазами по документам, госпожа президент ещё больше насупилась и положив бумагу на стол, с глухим хлопком положила сверху ладонь, словно пыталась прикрыть написанное. Она с ожиданием посмотрела на сидящего в кресле, но от так и не дал ответа, он лишь смотрел куда-то в пустоту. Криденс был ряд, что из такого положения Мартин не может видеть его. — И что же вы можете сказать в свое оправдание. Не забывайте, где вы находитесь, вам задали вопрос, — первые не выдержал и нарушил тишину седовласый мужчина с длинным крючковатым носом. Криденс впервые его видел. — Это ваш последний шанс. «В оправдание». Фраза эхом пронеслась в голове Криденса. Как такого человека, как доктор можно было оправдать. Оправдать хоть один из тех поступков, которые он совершил. До этого момента мальчик не осознавал тот факт, что его мучителя могут отпустить, посчитав невиновным. Но это было просто нереально, невозможно, и верить в это не хотелось. Но твердая рука мистера Грейвса, покровительственно лежащая у него на колене вселяла надежду. Мартина накажут. А если даже нет, то Криденс не дадут в обиду. — Мне кажется, я уже всё вам рассказал, — наконец по залу разнесся хрипловатый и низкий мужской голос. — Вы вытянули из меня последнее, и не могу сказать, что по доброй воле, но не смотря на это вы знаете, почему я это сделал, госпожа президент. Может быть, вы сами прочтете то, что написано в вашем пергаменте, не зря же ваш ассистент так усиленно писал его вчера вечером. Я, как видите, не совсем хорошо себя чувствую, и все благодаря вашей доблестной охране. — От вашего поведения тоже многое зависит, мистер Мартин, не забывайте, с кем вы разговариваете. А ваше состояние вина исключительно ваша! Я все знаю о том, что вы делали в камере, можете не прикидываться, — оборвала его Пиквери и снова взяла в руки бумагу. — Я дам время на то чтобы обдумать свою речь, раз уж вы не сделали это заранее, а пока я ознакомлю всех присутствующих с тем бредом, которым вы вчера с нами поделились. Криденс видел лицо Мартина, точнее лишь его профиль, и он не мог точно увидеть выражение лица доктора в этот, сказать, как он отреагировал на довольно грубое обращение с ним. Но что можно было сказать точно, так это то, что тонкие пальцы Мартина на мгновение сжали деревянную ручку стула, а затем резко отпустили, словно этого и не было. Словно на мгновение он все-таки потерял самообладание. Тем временем президент продолжала. — Многие присутствующие уже знают о допросе, который мы провели с использованием сыворотки правды. До этого малый совет решал вопрос о том, чтобы разрешить этот метод допроса, и все единогласно поддержали предложение, поступившее от мисс Гринн. Это довольно редко для нас. Но думаю, что мистер Томпсон и сама мисс Гринн могу подтвердить, что и собрание и сам допрос происходили с полным соблюдением правил. Несколько волшебников из толпы, один из которых был тот самый темнокожий мужчина, на которого Криденс обратил внимание в самом начале, кивнули. — Что ж, я думаю, Роберт, можете огласить… это, — президент протянула бумагу рядом сидящему магу-помошнику. Он встал, откашлялся и пробежав глазами по документу начал читать. И чем дальше он читал, тем страшнее становилось Криденсу, он просто не мог поверить, что все это могло случиться с ним, что доктора ничего не останавливало, ни жалость, ни человечность, ни даже здравый смысл. От этого по рукам побежали мурашки. — Документ, подписанный госпожой Пиквери и ассистентами, мисс Гринн и мистером Томпсоном. Заверено секретарем, мистером Алленом. Дословно цитирую. Я, Николас Фридерик Мартин, действовал с полным пониманием того, что иду против закона, — низким голосом начал маг. — Но я не вижу в своих действиях ничего опасного. Жизнь одного человека не имеет никакого значения, если на кону стоят жизни тысяч. Я считаю так. А тем более, если это жизнь человека, из-за которого могут погибнуть люди. Таким человеком как раз и является Криденс. Я был готов пожертвовать им ради научного открытия, который бы помог волшебному миру в дальнейшем. Я не понимаю, почему всех так возмутил мой поступок. Я учёный, а он был моим подопытным, и у меня бы всё получилось, не вмешайся эти ненормальные волшебники, ваши из министерства и не разгроми мою лабораторию. У этого мальчишки все равно никого нет, никто бы его не хватился. Я почти совершил научный прорыв, а теперь все это смешано с руинами, после того, как ваши идиоты из МАКУСА устроили в моем офисе обыск. Знайте, все проблемы, которые возникнут с мальчишкой впоследствии, будут вашей виной. А я вам гарантирую, он не так безобиден, как кажется. Волшебник поднял глаза от пергамента, взглянул на Пиквери и нехотя продолжил. Его вдруг напряглось, его ноздри раздулись, а брови сползли к переносице. — На вопрос о том, чем по его плану должно было закончиться всё это, подсудимый ответил, что это могло привести к мучительной смерти мальчика, но он был готов к этому. И если бы он погиб раньше, он бы всё отдал, чтобы найти ещё одного подобного ребенка и довести дело до конца. По залу пробежал неодобрительный шепот, Куинни, сидящая слева, втянула носом воздух и осторожно, краем глаза посмотрела на Криденса, скорее всего она знала, что сейчас твориться у него в голов, но она не могла ни чем помочь. — Госпожа президент, — из толпы поднялся худощавый волшебник в черной мантии и с длинными черными волосами. Люди, сидящие рядом с ним, неодобрительно замотали головой, и даже попытались отодвинуться, но маг на них даже не смотрел. — Вам не кажется, что в словах этого человека есть толика правды? Ведь если бы мы смогли изучить феномен обскура, это бы помогло волшебному сообществу. Может жертвуя одним… Зал зашумел, не дав ему закончить. Конец предложения потонул во всеобщим негодовании, буквально пара человек поддержало мага, остальные же, насупив брови начали протестовать. Маг, сидящий сзади, активно кричал о том, что это бесчеловечно, а колдунья, сидящая рядом с ним бормотала, что-то похожее на: «На кол бы тебя посадить». Грейвс лишь усмехнулся, и, закинув ногу на ногу, с иронией посмотрел на шокированного мальчика. Тина бросила на него предостерегающий взгляд и он тут же принял суровый вид обратно, выпрямив спину и сев в исходное положение. — Тишина в зале, — повысила голос волшебница, сидящая рядом с Пиквери, которая до этого молчала. Она резко взмахнула палочкой, от чего в воздухе над ней появилась легкая дымка. Зал затих. Криденсу вдруг на пару секунд стало хорошо и спокойно, но это внезапное наваждение так же быстро рассеялось, как из воздуха пропала и пахнущая жасмином дымка. — Нет, господин Льюис, смею вам возразить, хотя, возможно в ваших кругах такое и считается нормальным, — голос президента был суров. — Проводить опыты над живыми людьми неприемлемо, как бы полезно это не было для общества. Это средневековье, черта отсталого государства, мы далеко ушли от этих законов. Зал снова зашумел, на этот раз одобрительно, а худощавый волшебник, бросив злобные взгляды на своих соседей, сел на место, резкими движениями закинув полы своего пальто себе на колени. Это был первый раз в жизни, когда Криденс видел перед собой темного волшебника. Этот человек одновременно пугал его и завораживал. Но наблюдать за ним сейчас было опасно, поэтому мальчик решил расспросить о нем у мистера Грейвса после заседания. — Если у присутствующих здесь есть какие-то вопросы или вы хотите высказать свою точку зрения, думаю для этого самое время, — Пиквери медленно осмотрела медленно затихающий зал. Тучный волшебник, сидящий за Криденсом, все продолжал возмущаться, но поймав на себе суровый взгляд женщины, замолчал. Желающих высказаться пока не нашлось, но по лицам присутствующих было понятно, что им есть что сказать, но все они опасаются высказать свое мнение, опасаются гнева президента, опасаются нарушить какие-то правила. В воспоминаниях Криденс пронеслись слова Ньюта о том, что волшебники Америки слишком запуганы и боятся лишний раз рта открыть, а вот волшебники из Британии не позволили бы себе такого. И сейчас Криденс жалел об этом. Все это время Мартин, без каких-либо эмоций на лице изучал свои руки, не удостоив взглядом даже попытавшегося защитить его колдуна. Он неуверенно вытянул вперед правую ногу, но не смог выпрямить её до конца, вторую же ногу он согнул в колене, положив сверху белоснежную руку с длинными тонкими пальцами, словно так и планировалось. Приглядевшись, Криденс понял, что рука доктора покрыта тонкими белесыми шрамами, такими же, как у него самого. В некоторых местах шрамы были еще свежие, розовые, даже красные, но следов крови нигде не было. Видимо Мартина очень хорошо подготовили и попытались скрыть все следы пыток. Криденсу даже стало жаль доктора… на долю секунды. А может ему просто показалось. — Думаю, подсудимый всё же должен высказаться, — тишину прервал поднявшийся с места колдун, сидящий с правой стороны от стола. Его лица Криденс не видел, так как волшебник стоял к нему боком, но маг был одет в темно синий пиджак, был слегка лысоват, и определенно был какой-то важное персоной, потому что сидящие рядом с ним молодые волшебники одобрительно закивали. Большинство волшебников в зале с трепетом посмотрели на него. — Читать показания, полученные с использованием сыворотки это одно, а услышать это сейчас совсем другое, госпожа президент. Я думаю, что все мы собрались тут именно для того, чтобы услышать все из первых уст. — Раз уж вы меня об этом просите, мистер Локк, — встрепенулся Мартин, не дав Пиквери и рта раскрыть. — Может, именно вы поймете меня и прекратите весь этот праздник абсурда. В конце концов, мы с вами раньше хорошо понимали друг друга. — Мы слушаем вас, — напряженным голосом перебила его волшебница, сидящая рядом с Локком, она нахмурила брови и сложила руки на груди, Мартин даже не взглянул на неё, продолжая сверлить Локка взглядом. — Если уж вы и в правду так хорошо разобрали в моем деле, и уже прямо сейчас готовы отправить меня на смертную казнь, то, думаю, вам хорошо знакома история моей жизни, — Мартин попытался подняться, но три пары крепки мужских рук вернула его на место. Пиквери легонько качнула головой, и охранники отступили, позволяя Мартину с трудом встать. Криденс напрягся, Персиваль тоже, но Мартину было не до них. Он даже не посмотрел в их сторону. Теперь он работал на публику, вымаливая прощение для себя. — Так что вы можете сказать обо мне, господа, зная то, что я пережил в прошлом? — Вы ненормальный, — выкрикнул кто-то из толпы и люди одобрительно подхватили, сразу же замолчав под строгим взглядом президента. — Мы знакомы с вашей историей, не волнуйтесь, — Локк подошел ближе к президенту и облокотился о ее стол, сложив руки на груди. — Продолжайте. Судя по всему, каждый шаг давался Мартину с большим трудом, одно его колено до конца не разгибалось, он хромал, но все равно сделал пару шагов в сторону президента, словно надеялся, что это ему поможет. — Значит вам известно, что почти двадцать лет назад моя сестра погибла при невыясненных обстоятельствах. Её тело нашли полностью иссушенным в поле. Её искали пять суток. По официальной версии причиной смерти стали проделки не-магов, по моей версии её убил обскур, мальчишка беспризорник, живущий по соседству… Он с самого начала возненавидел нашу семью, он мстил нам… — Это всё конечно занимательно и трагично… — с иронией начала темноволосая волшебника из первого ряда, но её перебила более взросла колдунья, вставшая со своего места и спустившаяся на пару ступенек вниз, ближе к подсудимому. — Но какое отношение к этому имеет этот мальчик? Или вы считаете, что из-за этого вы имеете правда пытать людей с таким же заболеванием как у того бедного юноши. Вы просто пытались мстить за смерть сестры? — её седые волосы были забраны в тугой пучок на макушке, она выглядела старше всех в этом зале. Женщина словно парила над полом, а от её скрипучего голоса по телу бежали мурашки. Криденс замер. — Позвольте, но явление обскура не признано болезнью, — вставил Грейвс, вежливо кивнув волшебнице. Она укоризненно на него посмотрела, но Криденс был готов поспорить, что уголок его губ слегка дернулся. — В любом случае мальчик опасен, если с этим не бороться, — из толпы снова встал темноволосый колдун и черном плаще. — Если это не так хорошо изучено, то почему… — Суд просит тишины, — сидящая рядом с президентом волшебница снова взмахнула волшебной палочкой, из которой вылетело облако дыма. — Мы, безусловно, с этим разберемся, уважаемый — пожилая колдунья недовольно воззрилась на человека их толпы. — Но позже. Сейчас перед нами совсем другой вопрос. Или вы тоже хотите провести опыты над этим пареньком и выяснить, что у него внутри и какую опасность это представляет для и так загнанного в угол сообщества? — Но! — Мы поняли вашу точку зрения, — с этой женщиной спорить было бесполезно, Криденс уже это понял, а вот высокий колдун, похоже, еще нет. — Мы больше говорим сами, чем слушаем первоисточник. Пожалуй, многих в зале шокировали слова волшебницы, но никто не стал с ней спросить, возможно, потому что боялись, а может просто были согласны с её словами. Колдунья снова посмотрела на Мартина, который всё это время с любопытством изучал носки своих ботинок, стоя скрестив ноги между собой, перенеся вес на неповрежденную ногу. Он вздрогнул, когда понял, что обращаются к нему и слегка ссутулил плечи, это было странно для его непоколебимого образа. Похоже, даже он начал прогибаться под напором пожилой дамы. — Я могу продолжить? — он тут же расправил плечи и попытался придать расслабленный вид, но Криденс теперь знал, что за ним скрывается. — Если вы знакомы с моей историей, то можете понять мою мотивацию. И пусть мой поступок выглядит в ваших глазах как жестокость, я так не считаю. Я делал это ради науки, этот мальчик все равно никому был не нужен кроме этого вашего мистера Грейвса. Персиваль непроизвольно сжал руку в кулак, когда подсудимый качнул головой в его сторону. Этот ублюдок еще пытается на что-то намекать. Как бы ни так! — Позвольте, госпожа президент, — Персиваль поднялся, отпустил руку Криденса и поправив пиджак спустился на пару ступенек вниз. Взглянув на Пиквери и не получив отказа, он деловито осмотрел всех присутствующих, словно ожидал, что ему похлопают. — Боюсь, что от этого человека мы не получим другой информации, только как потоки оскорблений и попытки давить на жалость. Мне кажется, что его позиция предельно понятна. И я считаю, что пора выслушать Криденса, думаю, он поведает нам намного больше, чем этот ненормальный. Мартин ухмыльнулся и наклонил голову вправо, он словно оценивал Грейвса. Скорее всего, он уже устал стоять, поэтому аккуратно он вернулся на стул. Пиквери предостерегающе вскинула руку вверх. — Прошу вас, Персиваль, давайте без оскорблений. Я думаю, на этом и правда достаточно. Лично мне стало многое понятно. Мы согласны выслушать мальчика, но для этого нам нужно ваше официальное разрешение как его опекуна. Криденс встрепенулся. Разрешение опекуна? С каких пор Персиваль стал его официальный опекуном, и почему он об этом не знает? Мальчик непроизвольно расплылся в улыбке. Неужели теперь он сможет называть Грейвса папочкой без всяких зазрений совести? Сидящая рядом Куинни хихикнула в кулак, и хотя она пыталась скрыть это от окружающих, Криденс всё равно это заметил, но это его ни капли не смутило. — Я готов дать вам это разрешение, ибо понимаю, что это поможет вам принять верное решение. Но у меня есть пара условий, — Грейвс спустился еще ниже и практически вышел на середину комнаты. — Я прошу, чтобы на время, когда Криденс будет отвечать на вопросы, этот человек находился как можно дальше от него. И кроме того я попрошу, чтобы совет не задавал вопросов, которые могут навредить или напомнить Криденсу о произошедшем в больнице или в более раннем прошлом. Я же в свою очередь готов предоставить вам незыблемые доказательства вины доктора, которые вам не сможет представить ни один из свидетелей. Преодолев расстояние от трибун до стола президента всего за несколько широких шагов, Персиваль достал из кармана конверт, из которого вытряхнул что на ладонь. Криденс мог видеть лишь маленький пузырек с чем-то прозрачным, который Персиваль передал помощнику судьи. Мальчик не знал, что это такое, но по залу пробежал легкий гул, все выглядели взволнованными, кто-то с подозрением смотрел на мужчину. Но внимание Криденс отвлекли охранники, которые с силой подняли Мартина из кресла и увели обратно на скамью где он сидел до этого. Поврежденная нога безвольно волочилась следом. Персиваль обернулся, вытянул руку вперед, приглашая Криденса спуститься к нему. Колени дрожали, он никогда не говорил перед такой большой аудиторией. Все в зале смотрели на него, ждали от него каких-то объяснений, ждали длинной истории во всех подробностях, а Криденс в это время боялся лишь одного, что он скажет какую-то несусветную глупость, из-за которой Мартина оправдают, а все в этом зале посчитают, что во всем виноват исключительно он. Но мистер Грейвс никогда не допустит этого. Куинни мягко подтолкнула его вперед, тихонько пожелав удачи. На негнущихся коленях мальчик спускался все ниже и ниже. Ему казалось, что с каждым шагом он становился все меньше и меньше, а люди вокруг увеличивались и нависали над ним. Криденс хотел как можно скорее добраться до заветной вытянутой руки мистера Грейвса, которая служила ему маяком, спасательной ниточкой, без нее он словно чувствовал себя голым, стоя перед огромным залом. Шаг за шагом, шаг за шагом. И вот, наконец, он опустил свою ладонь в теплую руку Персиваля. Они подошли ближе к стулу и Криденс аккуратно присел на краешек. Он со страхом ждал, когда он останется один и мистер Грейвс отпустит его руку, но этого не произошло. Отпустив руку, Грейвс сразу же положил ладонь ему на плечо и встал рядом, облокотившись о спинку стула. Он стоял, словно верный охранник, готовый закрыть Криденс от любого негатива в его сторону. — Здравствуй, Криденс, — мадам Пиквери улыбнулась ему. Кучка волшебниц, сидящих справа от нее, взволнованно зашептали, а одна из них начала что-то активно строчить в небольшом блокноте. — Я обещаю, что не стану просить тебя вспомнить те события, которые с тобой произошли, ибо мистер Грейвс уже об этом позаботился. Мартин гадко хохотнул и, закинув ногу на ногу, слегка при этом поморщившись, приготовился слушать с таким видом, словно это была самая интересная сказка в его жизни. — Я бы попросил, чтобы этот человек не выражал свое мнение так громко, — Криденс редко слышал, чтобы голос Грейвса был таким холодным и даже властным. С ним он никогда не говорил таким тоном. И это даже хорошо. Если бы Грейвс приказал что-то ему таким голосом, Криденс сделал бы все, что ему приказали в ту же секунду. — Прошу прощения, — Пиквери кивнула охранникам, которые тут же посадили подсудимого в более подобающее положение, довольно грубо его встряхнув. Женщина тут же продолжила, обращаясь к Криденсу. — Скажи, пожалуйста, как у тебя получается контролировать эту сущность, этого обскура, сидящего внутри тебя? Такого вопроса Криденс никак не ожидал. Признаться, он и сам не знал, как у него получается его контролировать. Но надо было отвечать, в зале и так повисала долгая пауза, набравшись смелости, Криденс заговорил. — Я не знаю, — ему казалось, что его ответ может услышать максимум мистер Грейвс, поэтому следующую фразу он постарался сказать громче. — Оно само получается. Это словно часть меня, я говорю, а оно выполняет. — Ты полностью его контролируешь или бывают случаи, когда это происходит бесконтрольно? — в зале снова зашептались, после чего женщина-секретарь снова призвала всех к тишине и выпустила в воздух облачко белесого пара. — Я… — Криденс не знал, как лучше ответить. Он не хотел врать, но и честно говорить он боялся, так как сам не знал правильного ответа. — Раньше это происходило просто так, особенно когда я злился или был напуган, но теперь нет, уже давно. — Он полностью контролирует его, госпожа президент, — вмешался сидящий на трибунах Ньют. — Я наблюдал за мальчиком некоторое время и это поразительно. Он использует эту сущность как некое подобие замены магии, словно магия просто прибрела физический облик. — Но этому мальчику уже довольно много лет, — вмещался низенький волшебник во втором ряду, когда он поднялся, он был только на голову выше сидящий вокруг него колдунов. Криденс был готов поспорить, что мужчина стоял на носочках. — Извините, я не представился, Уилсон Митчелл, представляю отдел по контролю за магическими существами на юге Америки. И насколько я знаю, обскуры не доживают до десяти лет. — Это и можно считать феноменом, — Ньют поднялся со своего места. Уж в чем в чем, а сейчас он находился в своей стихии, просвещал людей о зверях и сущностях. А тем более перед ним находился человек из отдела, который так рьяно противодействовал действиям Ньюта. — В этом и заключается все необычность случая, Криденс обладает одним из самых сильных обскуров в мире, но эта сущность подчинена ему, она не паразитирует в нем, а соседствует, если так можно сказать, подчиняется ему, словно это не сущность-паразит, а часть его самого, которая там и должна быть. Можно сказать, это его преобразованная магия. — Это, безусловно, интересно, мистер Скамандер, — перебила Ньюта седая волшебница. — Но из-за чего возник этот феномен? Вы ученый, и я думаю, вы пытались в этом разобраться. — Безусловно, — глаза Ньюта с каждой секундой светились все ярче и ярче. Кто-то заинтересовался его работой. Он довольно быстро спустился вниз и оказался рядом с Персивалем, при этом не переставая говорить. — Я думаю, что все это вызвано тем, в каких условия всю жизнь находился Криденс. Он не знал о своем магическом происхождении, но все равно находился в кругах тех людей, которые об этом догадывались. Поэтому он на психологическом уровне не хотел в это верить. Он отрицал существование магии, а не физически подавлял её в себе, чем обычно и вызывается появление у детей обскура. Именно поэтому его подсознание до последнего момента… К сожалению, ему не дали договорить. Из боковой двери появился волшебник, откашлявшись, он сообщил о том, что все готово для проведения эксперимента. Люди в зале оживились, кто-то даже встал с места, но женщина-помощник усталым голосом в очередной раз призвала всех к тишине. — Благодарю вас, мистер Скамандер за ваш подробный ответ, но мы выслушаем вас после перерыва, — проронила седая волшебница и встав со своего места засеменила в сторону двери. Криденс не мог понять, что происходит. Пиквери вместе со своим советником и еще несколько человек встали и просто в середине слушанья покинули зал, ничего при этом не сказав. Мальчик удивленно посмотрел на Ньюта, затем на Персиваля, никто из них не потрудился объяснить ему, что происходит. И лишь Куинни, оказавшаяся рядом, взяла его за руку и веселым голосом сказала. — Не волнуйся, они скоро вернуться, они ушли принимать решение. — Но как же так, — Криденс начал волноваться. — Я же ничего им не рассказал… они могут понять все не так… — Не беспокойся, дорогой, у них есть вся нужная им информация, — девушка бросила быстрый взгляд в сторону Персиваля. — Мистер Грейвс обо всем позаботился. У них есть твои воспоминания, а это самое важное. Теперь они точно узнают все, и не будут сомневаться в правдивости этого. Просто они не могут использовать омут памяти прямо тут, все произойдет за закрытыми дверями в кругах малого совета. Согласись, ты тоже не хочешь, чтобы твои воспоминания увидели так много человек. А этого Криденс точно не хотел. Оставалось надеяться, что Грейвс не взял никаких лишних воспоминаний… Криденс не мог вспомнить тот момент, когда волшебник успел это сделать. Прошло около двадцати минут с момента, когда совет удалился для обсуждения, но для Криденса время тянулось еще медленнее. Подсудимого на это время увели в соседнюю комнату, так что мальчик мог чувствовать себя немного лучше. Но не тут-то было. Люди в зале не спускали с него глаз, он буквально был в центре внимания. За ним наблюдали, косились из-за спины, показывали пальцем, и он ничего не мог с этим сделать. Он не мог уйти, не мог никуда спрятаться, и уж тем более в силу своего характера не мог возмутиться. И даже мистер Грейвс ему не мог помочь. Персиваль общался с какими-то людьми из министерства, он выглядел напряженным, судя по всему, он что-то доказывал темнокожему мужчине, и Криденс боялся походить к ним, чтобы ненароком не разозлить. Он присел на свое место и уткнулся взглядом в свои колени, он был готов просидеть так сколько угодно, лишь бы не видеть этих перешептывающихся людей, но его прервала Куинни, которая как пушинка приземлилась рядом и протянула ему клубочный леденец, который Криденс с благодарностью принял. Прошло еще минут пятнадцать, когда из боковой комнаты вывели Мартина. Следом за ним из другой комнаты показался волшебник, который встречал их на входе, за ним шли три женщины советника, мужчина и госпожа Пиквери, у которой в руках была пара пергаментов. Люди выглядели крайне заинтересованными и сразу же поспешили занять свои места в зале, Куинни, сидящая рядом с Криденсом, и до сих пор держащая его за руку вдруг напряглась, но спустя пару мгновений снова опустилась на сидение и что-то разочарованно пробормотала. — Я и мои советники ознакомились с материалами, предоставленными нам мистером Грейвсом. Мисс Гринн подтвердила, что в воспоминаниях этого мальчика не произведено никаких изменений, и всё, что мы увидели — правда, — женщина остановилась, тяжело вздохнула и бросила взгляд в сторону трех женщин, которые тоже выглядели крайне напуганными. Неужели все то, что они увидели в воспоминаний Криденса, так сильно их поразило? — Я попрошу огласить решение суда, — Пиквери присела на стул и передала свиток седовласому волшебнику, который сначала удивленно на неё посмотрел, но затем откашлялся и начал читать. Насколько знал Криденс, все решения суда обычно зачитывала президент. Почему в этот раз она поступила по-другому, он не знал. — Николас Фридерик Мартин, обвиняемый Мистером Персивалем Грейвсом в том, что мистер Мартин, путем обманных действиях и шантажа на протяжении нескольких недель незаконно удерживал в плену опекаемого мистером Грейвсом Криденса Бэрбоуна. Кроме основного обвинения мистер Мартин обвиняется в жестоком обращении с детьми, членовредительстве, обмане с целью получения выгоды, попытке убийства, пытках, применение запрещенных заклятий и зелий, которые не одобрены Американским Сообществом Зельеваров. Суд во главе с Пиквери ознакомился с информацией, представленной для рассмотрения, и постановил, что мистер Мартин имеет непосредственно прямое отношение ко всем этим деяниям и являлся их инициатором. Криденс затаил дыхание, все в зале, казалось тоже и даже Мартин, хранивший до этого полное молчание и выглядевший самодовольным и спокойным, напрягся, выпрямился на стуле и подался вперед. Его лицо больше не было довольным, оно стало напуганным. — Высокоуважаемые члены Высшего суда Соединенных Штатов Америки единогласно постановили, что мистер Мартин достоин наказания за все предъявленные ему обвинения. Суд требует уточнить, что для исполнения наказания мистер Мартин будет передан магическому сообществу Британии, так как Министерство Магии этой страны уже связалось с представителями МАКУСА и подтвердило, что этот человек разыскивается в их стране за попытку убийства двух магов. Криденс не понимал, зачем стоит так тянуть, почему нельзя сказать о наказании сразу, обходя все эти формальности, но пухлый волшебник, словно специально тянул время. — Из вышеизложенного суд решил, что мистер Мартин приговаривается к десяти годам заключения в стенах Британской тюрьмы известной как Азкабан за незаконное удерживание в плену, членовредительстве и жестоком обращении с людьми, к пятнадцати годам тюрьмы за шантаж, пытки и применение запрещенных заклинаний, способных навредить организму человека. Так же за применение запрещенных зелий и препаратов Мистер Мартин исключен из Сообщества Зельеваров Америки и лишен права лечить людей пожизненно. Кроме того ему и его родственникам запрещено подходить больше чем на пятнадцать метров ближе к мистеру Бэрбоуну, мистеру Грейвсу, и остальным участникам дела, которые выступали на стороне защиты. Криденс облегченно выдохнул. Большего он и желать не мог. Он знал, что теперь все, кого он любит, будут находиться в безопасности, но люди вокруг почему-то до сих пор смотрели на волшебника, словно ждали чего-то еще. Криденс не понимал, чего еще можно желать. Мартин и так получил по заслугам. К Криденс прислушались, ему поверили, на этом все. Но он ошибся. — Посовещавшись с министром магии Британии, совет решил, что за неоднократную попытку убийства людей и нанесении им непоправимого морального и физического вреда, подсудимый достоин высшей меры наказания. Единогласно решив, что такие, как он не достойны порочить доброе имя волшебников в такие и без того беспокойные времени. Поэтому исходя из вышесказанного Всеобщим мировым судом решено, приговорить мистера Марина к поцелую дементора и незамедлительной депортации на родину, где его передадут в руки блюстителей порядка той страны для дальнейшего заключения в тюрьму. Решение подписано главой Министерства Магии Британии Гектором Фоули и президентом магического сообщества Америки мадам Серифиной Пиквери. Читал решение главный помощник, секретарь президента, уполномоченный Роберт Аллен. Кончики пальцев Криденс похолодели. Поцелуй дементора… он что-то слышал об этом, но не был уверен, что все, что сейчас всплыло в его воспоминаниях — правда. Жуткое наказание, когда человека лишают души и он превращается в жалкую оболочку, при эту душу из него высасывает через рот жуткое существо… это то, что он прочитал в одной из тех книг, которые лежали в библиотеке Персиваля на верхней полке. Он не должен был их читать, но все же прочитал. Как ни странно, доктор Мартин ничуть не изменился в лице, можно было даже сказать, что он улыбнулся, хотя остальные присутствующие были явно удивлены и даже напуганы таким приговором. Куинни, сидящая рядом, невольно вскрикнула и прижала руки к губам, Тина отвела взгляд в сторону и взяла Ньюта за руку, и только Персиваль одобрительно кивнул и бросил взгляд на Пиквери, которая, не моргая, смотрела на пергамент у себя в руках. Около минуты в зале стояла тишина, все пытались свыкнуться с мыслью, что на их глазах только что приговорили человека к одной из самой жестоких мер наказания. Первый в себя пришел как ни странно Мартин. Он покрутил головой, ехидно ухмыльнулся и попытался подняться, но охранники тут же скрутили его и попытались вывести из зала, хотя доктор даже не пытался вырываться. И вряд ли мог от них убежать. Он выглядел крайне спокойным. Криденс видел, что доктор безотрывно смотрит на него, мальчик боялся, что тот может сейчас вырваться и побежать к нему, найдя в себе какие-то, непонятно откуда взявшиеся последние силы. Но Мартин покорно волочился за охранниками, и лишь на пороге, зацепившись ногой за дверной косяк, не давая сразу увести себя, тихо сказал. — Думаешь, на этом все…? — в его глазах сверкнула дьявольская искра, и он, отцепив ногу, позволил увести себя за массивные деревянные двери, которые сразу же за ним закрылись. Что могло это значить? К чему клонил доктор? По рукам Криденса побежали мурашки. Создалось впечатление, что только мальчик услышал эти последние, прощальные слова. Люди в зале зашумели, кто-то уже поднялся со своих мест и двинулся к выходу, когда мадам Пиквери подняла руку в воздух, призывая вернуться всех на свои места. — Я боюсь, что на этом мы не закончили, — холодно сказала она и осмотрела на Персиваля, который удивленно вскинул вверх брови. — У нас остался еще один вопрос без ответа, который мы обсудили с малым советом за закрытыми дверями. Дело в том, что многие считают, что этот мальчик представляет опасность для магического сообщества и многие из совета настаивали на его изоляции. — Позвольте, — голос Персиваля дрогнул, помедлив, он встал со своего мета и, взяв Криденса за руку, снова вышел в центр зала. «Изоляция». Это словно отголоском отдавалось в голове мальчика. Неужели это и имел в виду Мартин? Неужели его просто так не оставят в покое? Он же не желает никому зла, он просто хочет до конца жизни быть рядом с Грейвсом. Он даже готов никогда не выходить на улицу и не видеть других людей. Неужели все его мечты сейчас рухнут, и что же тогда с ним будет? — Мадам Пиквери, вы видели своими глазами то, что сделал Криденс и видели то, почему он это сделал. Я считаю, что он учится. И то, что произошло тогда в Нью-Йорке, безусловно, ужасно, но прогресс на лицо. Криденс полностью контролирует обскура, он управляет им. Вы сами видели, как он с ним обращался и видели, что он способен не только на что-то плохое. Это обычная магия, только мы можем ее видеть, как нам и сказал Ньют. И пусть это что-то неизведанное и пугающее, порой стоит поверить и довериться чему-то непонятному и возможно миру откроется что-то новое, — Персиваль старался говорить как можно более уверенно, но его голос предательски дрогнул в самом конце. Он сам не ожидал такого. — Персиваль, я все понимаю, но люди помнят то, что произошло в Нью-Йорке. погибли люди, не-маги и пусть это дело замяли, осталась угроза того, что все может повториться. Тем более, что там был замешан Грин-де-Вальд. А все мы как никогда заинтересованы в его поимке. Я подняла этот вопрос здесь как раз по тому, что совет хочет вынести это на общественное решение, пусть большой совет проголосует. — Серафина, послушай, — голос Персиваля звучал как-то глухо и грубовато, но что-то в нем все равно было готово сорваться. Криденс не отпускал руки мужчины и смотрел на носки своих ботинок, опасаясь поднять глаза. Он не знал, куда еще ему смотреть. Ему казалось, что все люди вокруг смотрят на него как на монстра и хотят его изоляции. А все дружелюбные взгляды, которые он ловил до этого, были просто притворством. — Криденс и так пережил в своей жизни целое море кошмара. И только сейчас у него есть надежда на спокойное будущее. Так не ломайте его просто так! Он жил у меня все это время и за эти несколько недель не было ни одного случая неконтролируемых всплесков магии. — Позвольте, мистер Грейвс, — с места поднялся седовласый волшебник с длиной бородой практически до колен. Он поправил золотой шарф у себя на шее и продолжил, — всё то, что вы нам говорите, конечно, хорошо. Но откуда вы знаете, что Криденс будет вас и дальше слушаться. Как своего опекуна. Он взрослеет, и когда-нибудь, кто знает, вдруг ему взбредет в голову… — Разрешите, я скажу, — неожиданно для всех с места поднялась Куинни, она легкой походкой вниз и оказалась рядом с Криденсом. Её лицо, на удивление выглядело серьёзным. — Я Куинни Голдштейн, я работаю в МАКУСА, и многие из вас знают меня и знают о моих способностях… — Мисс Голдштейн, — из зала раздался недовольный мужской голос. — Прошу вас, подождите, мистер Абернэти, я выскажусь, а уж увольнять меня потом или нет, вы решите позже, — Криденс никогда не слышал, чтобы Куинни говорила с кем-то в таком тоне, а тем более со своим начальником. Хмурый волшебник сел обратно на своё место. — Я довольно хорошо знаю Криденса, и во многом благодаря легилименции. И я точно могу сказать о том, о чем он думает. Не в обиду тебе, Криденс, но все твои мысли в данный момент занимает магия и возможность ей учиться. Он мечтает о том, чтобы стать полноценным волшебником, как все мы, и уж точно он не помышляет о массовых убийствах. Его разум чист и невинен, он ребенок, который боится всех и каждого. И в данный момент он хочет как можно быстрее оказаться дома и съесть кусок шоколадного торта, который я для него приготовила. И если вы боитесь, что в будущем он превратиться в убийцу, то вы сильно ошибаетесь. Все в зале молчали, и в этой тишине Криденс слышал тихий стук каблуков по полу. Рядом с ним встала Тина, за ней, по подозрениям, уже стоял Ньют. Девушка взяла сестру за руку и кивнула Персивалю. — Мы готовы помогать ему, мы готовы обучать его магии, мы готовы взять ответственность за его деяния, но прошу вас, не губите ребенка, — это было вполне в духе Тины. — Мадам Пиквери, вы знаете то, что связывает меня с семьей Бэрбоун и я как никто другой вижу контраст между Криденсом, с которым я познакомилась тогда и которого вижу перед собой сейчас. — Мисс Голдштейн, — с места поднялась высокая ведьма с длинной черной косой. — Вы не можете быть уверенны, что этот мальчик, в конце концов, не потеряет интерес к магии. Он не такой как мы… — В конце концов, откуда вы знаете, что обскур полностью ему подчиняется, — её перебил темноволосый маг, своим длинным носом похожий на ворону. — Все то, что произошло там, в больнице может быть защитной реакцией этой сущности на опасность, и не более, но стоит ей почувствовать, как ей ничто не грозит, он может вырваться наружу! — А если мы сможем доказать, что это ни что иное как простая магия, просто визуализированная? — сзади раздался голос Ньюта. Длинноволосый маг хмыкнул и кивнул, приглашая их в центр зала. — Если госпожа президент позволит, — сухим голосом сказал Персиваль и посмотрел на Пиквери, та неуверенно кивнула. Персиваль достал из своего кармана волшебную палочку и, потянув Криденса за руку, вышел в центр зала. Ободряюще ему кивнув, он отпустил его руку и прошел чуть дальше, положив волшебную палочку на пол. — Одним из первых заклинаний, который молодые волшебники изучают в школе, является Вингардиум Левоса. Заклинание левитации, которые многим не с первого раза дается так, как надо, — повернувшись к залу, сказал Персиваль и в упор посмотрел на Криденса. Мальчик знал, что от него ждут, но он не был уверен, что у него все получится. Слишком уж он был напуган. На него смотрели такое количество глаз, что он просто не мог сосредоточиться, но мысль, что от этого, возможно, зависит его жизнь, не давала ему покоя. Он должен был это сделать. Вытянув руку вперед, он собрал все вою силу воедино. Он словно пытался разбудить спящее внутри нечто. Криденс знал, что за все это время из серо-черного существо превратилось в нечто светло-голубое, едва видимое, словно переливающийся в воздухе водяной пар, дым, некое облако. Теперь оно не вырывалось черным неконтролируемым потоком. Медленно и аккуратно его пальцы погрузились в эту дымку, окутали руку по локоть и, удлинившись, зацепили волшебную палочку, подняв её вверх. — Одно из основных заклятий, которые молодые волшебники изучают в школе, является заклятие Акцио, — от голоса Персивала Криденс чуть вздрогнул и почти уронил палочку, упустив дымку, но он смог сдержаться и начал медленно притягивать туман обратно. И уже спустя пару мгновений палочка было у него в руках, Грейвс только закончил говорить. Широко улыбаясь, он протянул палочку Персивалю. Краем глаза Криденс заметил, что многие в зале улыбаются, а люди, сидящие впереди него, с удивлением наблюдают за происходящим, они не выглядели непугаными или злыми, скорее заинтересованными. — Кроме того Криденс может служить щитом. Заклятие Протего, если кто знает, — с ноткой иронии в голосе сказал Персиваль и направил палочку на Куинни. Девушка от неожиданности вздрогнула, но с места не сдвинулась, вопросительно воззрившись на мужчину. Но Криденс знал, что ему надо делать. — Эварте Статум, — выкрикнул мужчина, взмахнув палочкой, но не успела Куинни испугаться, как сноп фиолетовых искр разбился о нечто невидимое, словно о стену, внезапно возникшую на пути заклинания. Криденс облегченно выдохнул. Этот трюк у него не всегда получался. Пару раз, во время тренировкой, у него не получалось закрывать от летящих заклятий вещи, из-за чего пострадал шкаф, пара дорогих ваз и окно. Но с человеком он никогда этого не пробовал. Больше всего в данной ситуации испугалась, конечно Куинни, но поругаться на Персиваля она еще успеет. Не дрогнув ни одним мускулом на лице, Персиваль повернулся к Пиквери и сложил руки на груди. — Теперь все зависит от вас, госпожа президент. На ваши плечи ложится судьба этого мальчика. Мы показали то, что умеем. Пиквери тяжело вздохнула и взяв в руки волшебную палочку посмотрела на членов совета. — Кто за то, чтобы изолировать этого мальчика от общества? В зале повисла гробовая тишина. Криденс боялся даже смотреть, что происходит за его спиной, но перед собой он видел, как пять волшебников поняли руки вверх, стараясь при это не смотреть на группку людей стоящих в середине зала, в основном конечно на Грейвса. — Кто за то, чтобы отпустить мальчика? Сердце билось в груди, словно в любой момент готово было выскочить. Рядом с таким же замиранием сердце стояли Куинни и, вцепившись в руку Криденса, тяжело дышала. Мальчика жалел, что Персиваль сейчас стоит далеко от него. Он бы хотел взять его за руку, прижаться как можно ближе, закрыться от всего этого внешнего мира. Казалось, еще пара секунд и ноги Криденса просто подкосятся, и он упадет на пол. — Подавляющим большинством принято решение, что Криденс Бэрбоун не представляет для общества опасности, — сказала Пиквери. Криденсу показалось, что даже в её голосе слышалось облегчение.
