Новая надежда. Глава 12
31 января 2017 г., 15:31
Корабль ещё величаво и неспешно выходил из порта, когда толпа на пристани начала расходиться. Событие, ради которого жители спешили сюда, уже свершилось, Туор и Идриль отплыли, забрав с собой большую часть гондолиндрим. Те же, что остались, не желали наблюдать, как обрывается ещё одна нить, связывающая с прошлым, с беззаботной жизнью, что теперь лежит в руинах в горах Дортониона. Лишь Эарендил стоял и неотрывно смотрел на корабль, который становился всё меньше и меньше. Эльвинг стояла рядом, обняв мужа, пытаясь разобраться в том, что же она чувствует сейчас. Ей надлежало испытывать скорбь, или на худой конец грусть, но в глубине души разливалось ликование. Огромное слепящее чувство свободы, которой она была лишена, пока в городе правила Идриль. Внучку Лютиэн безмерно злило врождённое величие, присущее дочери Тургона. Эльвинг раздражали извечная правота и мудрость, о которой непрестанно говорили все, кто хоть раз обращался к Идрили; её забота по отношению к сыну, гордость, с которой она рассказывала о Гондолине, нежность, с которой вспоминала о матери…
У Эльвинг ничего этого не было. Лишенная семьи с раннего детства, принцесса без королевства, дочь без родителей, сестра без братьев… Что осталось у неё в память о величии, о котором так любили говорить фрейлины, вышивая кружево и вздыхая, что в Дориате и пряжа была тоньше, и солнце нежнее? Всё, что было у Эльвинг, так это титул, который ничего не значил, да камень, который значил для неё всё. Она могла любоваться им часами, осторожно поворачивая на свету, ловя гранями разноцветные блики. Или сидеть в темноте, зачарованно наблюдая, как Сильмарилл сияет, отдавая весь собранный им свет. Она ласкала его, улыбалась, разговаривала с ним, ни на минуту не забывая о том, что камня касались руки всех её родных, всех тех, о ком она знала лишь по легендам и балладам. Лютиэн, Берен, Тингол, Диор, Нимлот… Этот камень был ее продолжением, её плотью и кровью. Он был её ребёнком, единственным и горячо любимым. Даже сейчас, стоя на пристани, она чувствовала, как Сильмарилл мягко пульсирует в такт биению её сердца, торжествуя вместе с хозяйкой. Он тоже любил её. Любил власть. Любил силу. И преклонялся перед ней. Она станет сильной. Станет самой великой королевой в Белерианде, там, где не осталось более эльфийских Владык древности. Там, где начинается эпоха эдайн.
— Они всё-таки уплыли. — Амдир прищурился, разглядывая фигурку Идриль, застывшую на мостике.
— Ты будто не верил, что это случится, — пренебрежительно хмыкнул Орофер, поглаживая шею коня. — Поехали. Надо найти нашего нового правителя и напомнить ему о том, что город сам собою управляться не будет.
— Может, дадим ему поскорбеть немного? — Амдир покосился на беззаботного Трандуила, облокотившегося на луку седла и весело болтавшего о чём-то с Амротом. — Да и сами отдохнём после суеты, что царила везде перед отплытием.
— Поскорбеть, говоришь? — Орофер покачал головой, усмехнулся недобро. — Хорошо. Пусть скорбит. Только вопросы о снабжении тренировочных лагерей сами не решатся. Те, кто живут там, каждый день есть хотят. Да и целители давно просили решить вопрос о наборе в их братство. Мы обещали подумать о вступительных испытаниях. А ещё на главной площади снова забился фонтан, надо решить, кто виноват: архитекторы, криво его спроектировавшие, или же уборщики, недостаточно хорошо очистившие дно. Но ты прав, всё это может подождать, пока правитель скорбит.
— Ты как всегда передёргиваешь. — Амдир недовольно посмотрел на друга. — Я не имел в виду бросить все дела.
— Да? А что ты имел в виду? — приподнял брови Орофер. — Отправить Эарендила рыдать, а самим засесть в тронном зале, решая насущные вопросы? Может быть, мы его сразу на корабль посадим и следом за родителями отправим? Что-то мне подсказывает, что он будет не против.
— Да ну тебя, — махнул рукой, сдавшись, Амдир. — Поехали, напомним Эарендилу о делах.
— Вот так бы сразу, — довольно улыбнулся Орофер и Амдир невольно подумал, что весь этот спор советник затевал не просто так, подводя друга к решению, которое было ему нужно с самого начала. Лошади неспешно тронулись вперёд, повинуясь лёгким движениям пяток, рассекая людской поток на две неравные части. Пристань стремительно пустела, и найти высокого Эарендила оказалось несложно.
— Смотри, корабль ещё можно разглядеть, — в ответ на приветствия кивнул на море сын Туора. Эльвинг радостно улыбнулась советникам. Вот уж кто точно всегда будет на её стороне! Они служили ещё её прадеду, и потому сомневаться в их верности ей не приходилось.
— Как вам церемония отплытия? — она попыталась стереть счастливую улыбку с лица, и принять соответствующее случаю выражение, но выходило не очень.
— Мы опечалены отъездом правителей не меньше, чем вы, — Орофер читал Эльвинг, как открытую книгу. — Гавани многое потеряли, но я уверен, немало и приобрели. — Он покосился на Наугламир, рассылавший радужные лучи вокруг себя. Перевёл взгляд на благородный блеск Элессара, раскинувшего крылья на груди Эарендила. Тепла и света этот камень источал не в пример больше, чем проклятье Феанора. «Избавиться бы от него поскорее», — тоскливо подумалось советнику.
— Нам следует вернуться во дворец, — напомнил о себе Амдир, заставляя Эарендила наконец отнять глаза от горизонта и недоумённо посмотреть на советников. Он будто лишь сейчас понял, что эльфы не просто поговорить подошли.
— Во дворец? — Эарендил растерянно оглянулся. — Но я собирался зайти в доки, проверить, как идёт строительство флота…
Орофер многозначительно посмотрел на Амдира, но промолчал.
— Посмотрите позже, — ответил Амдир, старательно игнорируя красноречивые взгляды советника. — Нас ждёт много дел, требующих немедленного рассмотрения.
— Ну, что ж, раз моё присутствие действительно необходимо… — Эарендил бросил тоскливый взгляд на доки, в которых уже вовсю кипела работа, и решительно повернулся к эльфам.
— Иди к своим кораблям. — Эльвинг мягко улыбнулась, погладила по плечу мужа. — Иди, там ты нужнее сейчас. А я пойду с Амдиром и Орофером. Ведь нет никакой разницы, кто из правителей будет присутствовать?
— Действительно, думаю, что нет, — Орофер пригляделся к Эльвинг, ласково улыбающейся Эарендилу. — Я не сомневаюсь, что решения, принятые тобой, не будут отличаться от решений Эарендила.
— Ты уверена? — Эарендил недоумевающе смотрел на жену, не спеша уходить. Но она легко подтолкнула его в сторону стройки.
— Иди, не заставляй плотников ждать.
Эарендил счастливо улыбнулся, как мальчишка, которому сказали, что сегодня урока не будет, потому что учитель заболел. Орофер подавился смехом, стремительно отворачиваясь, делая вид, что закашлялся. Амдир укоризненно покосился на друга, но супруги ничего не заметили, занятые нежным прощанием. К Эльвинг подвели лошадь, и всадники поехали вверх, к замку.
***
Зима пришла в Гавани, ведя с собой пронзительные ветры и ледяной дождь. Деревья зябко дрожали под порывами, теряя листья. По улицам непрерывно стекали потоки, на разбухшем дереве мостовых стояли лужи, не успевавшие просачиваться сквозь доски. Одинокие прохожие жались к стенам, надеясь укрыться от беспощадного ветра, проникающего под одежду и вымораживавшего до костей. В Расписном Зале было тепло и тихо. Холод и сырость разгонял огонь, пылавший в двух каминах, свечи мягким светом озаряли стол и лица сидевших вокруг эльфов и эдайн. Их с отбытием Туора в совете стало меньше, не без помощи Эльвинг. Она сидела здесь же, положив руки на подлокотники, внимательно разглядывая лежащие перед ней бумаги. Тёплое домашнее платье цвета осенних сумерек мягко спускалось вниз, облегая фигуру, подчёркивая небольшой, но уже заметно округлившийся животик. В чёрных волосах поблескивали редкие звёздочки-самоцветы. На шее лежало тяжелое ожерелье из агатов. По настоятельным просьбам советников, Наугламир Эльвинг надевала редко и только на торжественные приёмы. Хотя любовалась им каждый день, велев принести шкатулку с ожерельем в спальню. — Значит, камня с Балара нам теперь не увидеть, — Эльвинг задумчиво постучала по губам кончиками тонких пальцев. — В прежних количествах точно, — кивнул Орофер, откладывая в сторону письмо Кирдана. Разработка мрамора и гранита на острове приостановлена, эльфы ищут новые залежи, а это займёт немало времени. — Нам следует придумать, чем заменить камень. Хотя бы в строительстве домов. На то, чтобы закончить маяк, у нас должно хватить прежних запасов. — Маяк-то мы закончим, — вздохнул Амдир. — А вот что с бойницами на стенах делать? Да и новые казармы давно собирались достроить… — Придётся нашим воинам пожить в старых, — развела руками Эльвинг. — Строить их непонятно из чего тоже не дело. Надо собрать завтра мастеров и обсудить с ними, как и когда приступать к новым разработкам. За зиму они должны будут составить план работ. Это всё на сегодня? — Вроде бы всё. Советники поднимались, скрипя стульями и шурша одеждами. Эльвинг легко поднялась и подошла к окну, глядя на серый размытый город. Далеко внизу шумело море, обрушиваясь на берег. Где-то там в сухих и пахнущих лесом доках работал сейчас Эарендил. Как же она ревновала его! Ревновала к морю, к кораблям, которым он отдавал себя всего, без остатка! Ей бы толику той страсти, с какой муж любовался изгибами корпуса будущего корабля… Она тихонько вздохнула, положила руки на живот, осторожно погладила. Если её ребёнок будет любить море так же сильно, как и отец, она его утопит… Мрачно усмехнувшись, Эльвинг отвернулась от окна, встречаясь взглядом с внимательно смотревшим на неё Орофером. Советника отца она всегда слушала внимательно, питая к нему огромное уважение. — Эарендил всё ещё в доках? — Орофер разлил вино по бокалам и протянул один из них правительнице. Она кивнула, губы горько скривились. Жена, что делит внимание мужа с непобедимой могущественной соперницей… Иногда ей хотелось самой броситься в море, быть может, тогда муж вспоминал бы о ней чаще, глядя в безбрежную гладь. — Этот его новый корабль, — она неопределённо помахала бокалом в воздухе. — «Вингилотэ». — Она буквально выплюнула это название. Сделала глубокий глоток. — Красивый, говорят. — Не видел, — Орофер подошёл к Эльвинг, посмотрел за её спину, на дождь, потоками бежавший по стеклу. — Ты не думала как-нибудь попробовать напомнить Эарендилу об обязанностях правителя? — Я думала о том, чтобы сжечь доки, — усмехнулась Эльвинг. — Да ведь не поможет. Он плот построит и будет на нём плавать… — Может, рождение ребёнка его изменит… — Орофер попытался приободрить дочь Диора. Но та лишь слабо улыбнулась и покачала головой. — Сомневаюсь. Корабли — его дети, а море — его жена. Зачем он выбрал меня? До сих пор гадаю. Но иногда думаю, что всё правильно: у меня город и камни. У него суда и море. Каждый на своём месте. Каждый по-своему счастлив… — Что ж, рождение точно изменит тебя, — улыбнулся советник, отсалютовав её животу бокалом. — Наследник. Или наследница. — Я пока ничего к нему не чувствую, — прошептала Эльвинг, сверкнув глазами. Одинокая слезинка скатилась по щеке. — Вообще ничего. — Это пройдёт, — успокаивающее сказал Орофер. — Я слышал, некоторые мамы несколько месяцев привыкают… Пройдёт. — А у тебя как было? — спросила Эльвинг с надеждой. — Я — не мама! — со смехом ответил Орофер. — Уже поздно. Я пойду. И тебе советую не ждать, а возвратиться в свои покои. — Ты прав, — протянула Эльвинг, тяжело вздохнув. — По крайней мере, там меня ждут. Орофер неодобрительно покачал головой, но промолчал. Страсть внучки Лютиэн к камню он не понимал и не принимал. Не лучшая замена любимому мужу…***
Дождь продолжал барабанить по стёклам, в трубах уныло завывал ветер. Келеборн уютно устроился в кресле с книгой, недавно написанной Пенголодом об Исходе, и зябко ёжился, представляя холод вечных льдов. Из смежной комнаты донёсся грохот, плеск и громкая ругань на квенья. Тяжело вздохнув, Келеборн отложил книгу и поднялся. Галадриэль сидела у камина, злобно глядя на каменную чашу, жалобно раскачивающуюся на полу. Свет свечей отражался в большой луже. — Опять не получилось? — Келеборн подошёл ближе, сочувствующе глядя на жену. Та устало покачала головой. — Может, стоит взять другую чашу? — Дело не в сосуде, — раздражённо проговорила Галадриэль, и откинулась на спинку кресла, устало потирая виски. — Дело совсем не в сосуде… — Тогда в чём? — Келеборн покосился на лужу и осторожно обошёл её, подходя к жене. — Вода, — Артанис вздохнула. — Всё дело в воде. Идриль умела её заговаривать, просить показать то, что грядёт… У меня получалось, пока она была рядом. А теперь ничего не выходит! Галадриэль сжала кулаки и пнула ногой обиженно зазвеневшую по полу чашу. Признавать чьё-то превосходство всегда было тяжело. Особенно когда учиться уже не у кого. — Ты всё точно делаешь, как она показывала? — на всякий случай уточнил Келеборн. — Конечно, — Галадриэль одарила мужа таким взглядом, что тот невольно дёрнулся. — Хотя знаешь, наверно надо перестроить одну фразу… ту, где говорится о просьбах… — Она увлечённо склонилась над лужей, что-то тихонько бормоча. Келеборн умилённо смотрел на жену, которая уже вовсю ползала на коленях по полу. — Спасибо, — она на миг подняла голову и улыбнулась мужу. Келеборн ответил ей мягкой улыбкой и тихо вышел. Огонь в камине успел притихнуть, пришлось подкинуть пару поленьев, чтобы заставить его вспыхнуть и разгореться ярким пламенем. Снова устроившись с книгой в кресле, Келеборн не сразу понял, что именно ему мешает. А когда понял, раздражённо вздохнул: в дверь кто-то тихонько стучал, будто скрёбся. — Трандуил? — Вот уж кого племянник Тингола не думал увидеть за дверью! Из-за его спины выглянула голова Синголло. Что-то звякнуло. Трандуил закатил глаза и буквально ввалился в комнату, закрывая за собой дверь. — Не помешаем? — Синголло по хозяйски прошёл к столу и принялся выкладывать из корзины многочисленную снедь. — В честь чего праздник? — Келеборн, смирившись, что уютный вечер безвозвратно утерян, достал бокалы. — Просто так, — Трандуил пожал плечами. — Давненько не удавалось просто собраться вместе, посидеть. Скоро Амрот подойдёт, обещал лютню принести. Но мы пока и без него отлично посидим. Галадриэль где? Келеборн спохватился и подошёл к двери, заглядывая внутрь. Галадриэль сидела на полу, сосредоточенно разговаривая с лужей. Прикрыв дверь, он повернулся к друзьям: — Думаю, мы ей не помешаем. — За нас! — Синголло разлил вино и поднял бокал. — За нас! — поддержали друзья. Хрусталь соприкоснулся с прозрачным звоном. В наступившей тишине отчетливо слышалось завывание ветра. — Хорошо, что мы наконец додумались выращивать скот, — Синголло расслабленно вытянул длинные ноги в высоких охотничьих сапогах. — Даже не представляю, как в такую погоду ехать куда-то за дичью… — Ты попробуй теперь такой город одной охотой прокорми! — ухмыльнулся Трандуил. — Гавани растут так стремительно, что вскоре придётся отодвигать крепостную стену, чтобы вместить всех жителей. — Город процветает, — согласился Келеборн и подцепил с тарелки кусочек сыра. — Сложно представить, что Враг по-прежнему ждёт повода, чтобы нанести удар… — Давай не будем о мрачном сегодня, — поморщился Синголло. — Мне хватает головной боли на учениях. Девы всё реже приходят. Оно и к лучшему, не их это дело. — Не слишком ли быстро мы начали расслабляться? — Трандуил покачал вино в бокале. Посмотрел сквозь него на друзей. — У нас помимо Врага угроз хватает. — Если ты говоришь про феанорингов, то мы учли горький опыт Дориата, — Синголло улыбнулся. — Тебе ли не знать, ты сам готовность к обороне два раза в неделю проверяешь. — Не знаю, не нравится мне что-то… — покачал головой Трандуил и пригубил вино. — Мне кажется, мы что-то упускаем… Какую-то брешь, через которую в город легко можно будет проникнуть… Что-то… — Хватит! — рявкнул Синголло, возмущенно подскочив в кресле. — Мы отдыхать пришли, а не тактику обсуждать со стратегией! — Прости, — в голосе Трандуила не было и капли раскаяния. — Ты вроде говорил, что твои виноградники весной первый солидный урожай дадут. Келеборну уже рассказывал? — Виноградники? — Келеборн уставился на разведчика, пытаясь представить, какое вино получится у обладателя абсолютно неприхотливого вкуса. — Я, если можно, вино буду последним пробовать. — Смейся-смейся, — беззлобно проворчал Синголло. — Ещё выпрашивать бутылочку будешь, вот увидишь! Я их за стеной разбил, на южных склонах. Амрот привёз с Балара. Говорит, саженцы Кирдан сам выбирал. — Ты сделай сначала, потом поговорим, кто и как просить будет, — улыбнулся Келеборн. — Трандуил сказал, что первым пробовать будет, — Трандуил за спиной Синголло закатил глаза, будто ему стало плохо. Синголло резко обернулся, успев застать умирающее выражение лица друга. — Теперь я ещё больше хочу его сделать! — воскликнул он, ничуть не расстроившись. — Получится кислым — сам буду в вас заливать! В дверь снова тихонько постучали. Амрот присоединился к друзьям, продолжавшим шутливо спорить о том, кто и чем собирается заняться в ближайшее время. За окном бушевала зимняя гроза, обрушивая потоки ледяной воды на город. В сухих доках при свете нескольких фонарей Эарендил стучал по выпуклому боку корабля, подгоняя доски. Эльвинг лежала в роскошной кровати, положив Наугламир на соседнюю подушку, и задумчиво гладила холодный камень. А в покоях Келеборна трещал камин, и четверо эльфов весело смеялись, пытаясь играть что-то по очереди на лютне.
