this night belongs to us

      — Нет, спасибо, никаких ночных клубов, хватит на сегодня приключений! — я отступаю от Майки на шаг, но он уверенно продвигается вперед с немного отрешенным выражением лица, пока его нос не касается моего лба.       — Слушай, я здесь главный, а ты полностью в моем подчинении. Я сказал, идем в клуб, и даже не думай мне возражать, понятно? Эта не только наша последняя ночь в Атлантик-сити, а еще и один из тех редких дней, когда мы можем позволить себе хорошенько оторваться. Расслабься и получай удовольствие. Ты должен влиться в нашу команду, чтобы потом действовать вместе четко и слаженно, будто единый механизм, — Майкл поучительно ткнул пальцем в мою переносицу, я сморщил лоб и со вздохом поплелся следом за братом. В моем воображении ночной клуб всегда был чем-то грязным и шумным, далеким от привычного образа жизни. Но отныне брат тянет меня за невидимые ниточки, разрушая все привычное и повседневное, а мне ничего не остается, кроме как полностью довериться ему.       Когда мы добрались до стоянки, мое внимание привлек автомобиль. Да это же чертов Феррари, причем последней модели! Откуда у брата столько денег? Ладно, допустим, машина принадлежит Фрэнку, ведь он управляет крупным предприятием и может позволить себе подобную роскошь, но за рулем почему-то по-хозяйски восседал Боб, а рядом устроился Рэй. Они покачивались под громкую музыку, доносящуюся из динамиков в салоне. Майки приоткрыл предо мной дверцу, будто я был гребаной девушкой, и мне пришлось, смирившись со своей участью, повалиться на мягкое сидение, обитое кремовой кожей. Брат устроился рядом, поднял очки на макушку и принялся постукивать по дверце в такт музыке.       — Эта тачка принадлежит тебе или Фрэнку? — я все же рискнул задать волнующий вопрос.       — Нет, конечно, мы часто переезжаем, а возить ее с собой хлопотно: она привлекает к себе слишком много внимания. Я взял ее напрокат на одну ночь. Мы с ребятами привыкли путешествовать в нашем маленьком фургоне.       — Зачем тогда тебе понадобился именно Феррари?       — Не знаю. Просто… захотелось? — брат неопределенно пожал плечами, смахивая невидимую пылинку с обивки сидения. Я тоже задумчиво уставился на свои колени, обтянутые потертыми джинсами. Что ж, гениальным людям свойственны чудачества, например, носить ночью тонированные очки, но Майки это можно простить. Вновь оглянувшись, я заметил, что мы все еще находимся на стоянке у отеля.       — А чего мы ждем?       — Фрэнку надо заглянуть в банк, о, а вот и он, кстати, — к машине вальяжно шел Айеро, засунув руки в карманы своих сползающих джинс. Рэй махнул ему рукой и попросил поторапливаться, а Боб завел двигатель, готовясь отъезжать. Фрэнк распахнул дверцу и протиснулся в салон, отодвигая меня на середину, будто кильку в консервной банке. Боб вырулил с автостоянки на большую дорогу, и Феррари на полной скорости помчался покорять ночной город. Многие считают, что самое прекрасное в автомобилях с откидным верхом — это возможность видеть небо, а также чувствовать ветер, приятно взлохмачивающий волосы. Но, признаюсь, когда вы едете на полной скорости, он начинает бить по лицу похлеще любых пощечин.       — Вы едете в клуб просто выпить, потанцевать и потрахаться? Разве миссия сейчас не самое важное? И неужели ни у кого из вас нет постоянной девушки? — прокричал я, стараясь заглушить шум ветра в ушах и музыку.       — Ну-у Фрэнка недавно бросил парень, с которым он встречался четыре месяца. А я не вижу смысла в продолжительных отношениях — это скучно, — брат всем своим видом продемонстрировал отвращение, которое явно выражало его мнение о моей женитьбе на Линдси. Майки женат на своей профессии, если так можно назвать воровство. Стоп, а что он там про Айеро сказал?       — У Фрэнка есть парень?       — Был, — мое левое ухо опаляет дыхание, а на бедро ложится потная ладонь. Фу, мерзость какая! Я сбрасываю его руку и стараюсь плотнее прижаться к брату, потому что это единственный способ отодвинуться подальше от Айеро. Фрэнк растягивает губы в довольной ухмылке и, соблазняюще пройдясь по ним языком, перемещает ладонь прямиком на мою промежность. Я взвизгиваю, непроизвольно сводя колени вместе, и отшатываюсь, вжимая брата в дверцу. Майки окончательно злится и с силой толкает меня назад к Айеро. Он же как ни в чем не бывало хитро улыбается, а с передних сидений доносятся смешки Рэя и Боба. Мои щеки мгновенно налились алым, будто у школьника, замеченного родителями за просмотром порно.       — Не волнуйся, Джесси, меня интересуют только парни, — музыку вновь заглушил взрыв хохота, причем теперь смеялись все, кроме меня. У Майки очки сползли на нос, а Фрэнк надрывался, хлопая себя по коленке. Этим парням, похоже, нравится меня подкалывать, а особенно мелкому остряку Айеро. Однако я не настолько прост, каким кажусь поначалу.       — И ты тоже не переживай, Фрэнки, я предпочитаю длинные ноги, — коротышка яростно покраснел, похоже, шутки о росте воспринимались им крайне болезненно. Что ж, учту это.       После одиннадцати ночи город полностью преображается. На закоулках появляются первые проститутки, ярко вспыхивают вывески ночных клубов, которые казались незаметными при свете дня, молодежь начинает собираться группками у различных заведений и отовсюду доносится танцевальная музыка. Ночью тихий Атлантик-сити превращается в город молодости и развлечений. Какой-то латиноамериканец крикнул вслед нашей Феррари, будто мы бессовестные грабители, обчищающие кошельки простых людей, а я непроизвольно улыбнулся: парень даже не подозревает, насколько оказался прав.       Рэй что-то увлеченно рассказывал про свою бывшую, она, вроде, свалила с каким-то «уебком из Колорадо». Майки яростно поддакивал; я отрублю себе кисть руки, если этот парень когда-нибудь женится. Ветер настойчиво пытался запихнуть мне в рот прядь волос, поэтому пришлось сидеть молча, слушая их до жути глупый разговор. Я невольно вспомнил наш последний вечер с Линдси, и прошлая размеренная жизнь показалась мне очень далекой, хоть жена уехала только вчера. Как же легко привыкнуть к разгульному образу жизни! Вот она, свобода! От этой мысли почему-то стало очень спокойно на душе. Майкл бросил на меня взгляд и удовлетворенно кивнул самому себе.       От всего этого изобилия звуков и света у меня закружилась голова. Я никогда прежде не подозревал об этой стороне города, в котором жил много лет. Наверное, все потому, что мне по вечерам приходилось прогуливаться в другом, более спокойном районе, который расположился у моря. Я неспешно шел вдоль по набережной, наслаждаясь поздними закатами и ночами, восхищающими изобилием звезд.       Боб остановил машину у яркой вывески, сияющей на здании, поражающем воображение причудливостью формы и расцветки. Вдоль, по обеим сторонам дорожки, ведущей ко входу, росли высокие пальмы, стволы которых обвили гирлянды, переливающиеся желтыми и зелеными лампочками, а неподалеку журчал фонтан, подсвечиваемый разноцветными прожекторами. У двери перед турникетом расположились охранники-головорезы в классических костюмах, а вокруг суетливо шнырял маленький секьюрити, принимая деньги у посетителей и пропуская в клуб. Я не видел, сколько заплатил Фрэнк, но догадывался, что это чертовски много. Как можно так спокойно сорить деньгами?       Майки нетерпеливо затолкал меня внутрь, оттуда уже доносилась громкая музыка и крики людей, сливаясь в один неразборчивый шум. Я прошел в полумрак через тяжелый занавес и словно оказался в совсем иной вселенной сумасшедших танцев до утра, алкоголя и безудержной похоти. В мире, которому принадлежали Майки и его друзья. Помещение казалось необъятным, потолок уходил под небеса, однако людей было настолько много, что визуально свободное пространство сжималось до маленькой тесной комнатушки.       На каждом шагу ко мне липли потные тела, музыка оглушала, а мигающее освещение сводило с ума, я чувствовал себя не в своей тарелке. На высоких пилонах крутились стриптизерши в черных ошейниках с шипами; удивительно, как они умудряются держаться на такой высоте несколько часов подряд? Толпа едва не столкнула меня в бассейн, сияющий глубокой лазурью, я с немалым трудом удержался на ногах, ухватившись за чей-то капюшон. Голова болела, а к горлу подкатывал жгучий ком, поэтому в данный момент моей главной заботой стало, куда бы присесть отдохнуть. Но к великому везению, ноги сами привели меня к барной стойке, и я взгромоздился на стул, жестом призывая бармена.       — Белый мартини со льдом, пожалуйста, — пробормотал я и вырубился на несколько минут, бессознательно уперев взгляд в столешницу. Мне срочно нужно чем-то освежить голову, алкоголь самое «оно», когда речь идет о тусовке и отсутствии настроения. Ребята затерялись в толпе, но на мгновение мне показалось, что неподалеку Майки лизался с какой-то девушкой, прижав ее к стене. Я залпом опустошил первый бокал, чувствуя, как щеки начинает приятно покалывать. Ну вот почему мне так с девушками не везет? Я тут уже… двадцать минут, а ни одна даже не заговорила со мной. Или я выгляжу слишком антисоциально, или меня выдает обручальное кольцо. Ах, вот в чем причина! Я с трудом стянул его с безымянного пальца и поспешно спрятал в карман. Предо мной возвышался четвертый бокал, когда я перестал замечать количество выпитого? Вот всегда так — начну пить и больше не могу остановиться, пока не сблюю все содержимое желудка в какой-нибудь первый попавшийся унитаз или себе на штаны.       — Эй, красавчик, чего грустим? — о, кажется, кто-то попался в сети моего очарования! Блин, это Фрэнк. Вот досада, рано обрадовался.       — Хочу домой, — капризно промямлил я в ответ, чувствуя эйфорическое головокружение и долгожданную легкость.       — Идем танцевать! Ты выглядишь как самый настоящий неудачник, даже жалость к себе вызываешь. Майки попросил взбодрить тебя.       — Ну и пусть катится куда подальше со своим «взбодрить». Я не умею танцевать, впервые в ночном клубе, и мне здесь совсем не нравится, — Айеро слушал меня, вопросительно приподняв и без того высокие брови. Похоже, этот парень настоящее дитя ночи и тусовок. Как же мне далеко до них… Майки был неправ, я никогда не вольюсь в команду.       — Чувак, где ты пропадал последние двенадцать лет своей жизни? Время наверстывать упущенное! — не успел пьяный мозг переварить полученную информацию, как меня уже тащили в потную пихающуюся толпу. Я отчаянно забрыкался, надеясь вырвать свою руку, но этот мелкий засранец сжал ее крепче.       — Эй, отвали! — мы остановились где-то в центре этого шумного безумия, Фрэнк притиснулся ко мне вплотную настолько, что его губы невесомо касались моего уха, и прошептал:       — Просто прыгай под музыку, — моя рука резко взлетела вверх, и мне невольно пришлось прыгнуть следом. Неожиданно для себя, я обнаружил, что скакать довольно-таки весело, в полумраке все кружилось в безумном разноцветном танце. Музыка, казалось, поглотила меня почти целиком, оставшееся место занимал алкоголь. Земля словно превратилась в огромный батут; блин, да, это действительно офигенно, выражаясь здешним языком. Невольно воображаешь, будто с каждым прыжком я взлетаешь все выше, а до небес осталось совсем немного. Толпа слилась в единое целое, сотни людей превратились в живое, дышащее, колышущееся существо. Теплое чувство сопричастности разливалось по всему телу, согревая, призывая отдаться полностью, растворится в нем. Потная ладонь так и не отпустила мои пальцы, мы с Фрэнком прыгали вместе, держась за руки, будто два придурка, от осознания этого становилось еще веселее.       Не знаю, сколько времени прошло: час или целая вечность, однако мой желудок успел сделать несколько тройных сальто, а сердце билось в непривычно быстром ритме, словно подыгрывая музыке. Толпа верещала: «Медляк!», а я кричал вместе с ними, не до конца осознавая, что именно выпрашиваю. Ди-джей услышал мою, нет, нашу просьбу и изменил сет-лист, включив медленный танец. Толпа на миг замерла, вливаясь в новую мелодию, и расслабленные тела принялись медленно покачиваться в такт. Все разделились на парочки, а я оказался вместе с Фрэнком       — Дива согласится на один танец? — я видел в полумраке его сияющие глаза, и они манили меня своей глубиной. Будучи трезвым, я бы принялся возражать, но сейчас мне ничего не оставалось кроме смущенно пробормотать в ответ: «Конечно». Айеро обхватил мой торс, притягивая к себе настолько близко, что я чувствовал легкий аромат его одеколона. Господи, что я творю? Мозг совсем не варит, за меня думает мое тело. Руки Фрэнка направляли меня, он тяжело дышал в мою шею. Я взгромоздил свои ладони на его плечи, больше не найдя, куда их деть. Фрэнк был настолько горячим, мягким и расслабленным, я даже невольно позабыл, что он парень и мы, блять, танцуем медляк, а наши губы разделяют всего пять жалких сантиметров. Его руки скользят по моим ребрам все ниже, останавливаясь на бедрах. Я невольно глотнул, опуская взгляд вниз. Фрэнк, продолжая самодовольно улыбаться, начал поглаживать и сминать мои бедра, медленно и осторожно пробираясь к ягодицам, будто боясь спугнуть. Я невольно закусил губу, забывая обо всем на свете, позволяя вожделению полностью поглотить меня, безбашенным ураганом унося в мир похоти.       Однако когда Айеро, не встретив сопротивления и окончательно осмелев, сжал мои ягодицы, меня словно облили холодной водой. Я резко отстранился, едва не сбив с ног какую-то парочку и ошалело уставился на Фрэнка. Что я творю? Неужели я выпил настолько много, чтобы позволять всяким педикам лапать свою задницу? Мне срочно нужно на свежий воздух, или вскоре я окончательно потеряю остатки здравого смысла.       — Джерард, ты куда? — Фрэнк удивленно коснулся моих пальцев, я взвизгнул, чувствуя, как по телу проходит волна отвращения, и понесся вперед, расталкивая людей. Щеки горели от стыда, я не знал, куда иду, главное — подальше от Айеро. А вдруг он расскажет Майки об этом инциденте? Мне же до конца жизни не отмыться от позора! Ну, хотя бы я опомнился здесь, а не утром, в руках сообщника брата. Ноги сами привели меня к черному входу, и я выскочил на улицу, судорожно вдыхая свежий воздух, словно он был моим единственным спасением.       Шел дождь. Ночь прорезали стальные нити дождя. Капли беспорядочно падали на мое разгоряченное лицо, я ловил их губами, наслаждаясь прекрасной тишиной. Пальмы медленно покачивались, ветер лохматил мои волосы, влажные от пота и дождя. Туман укутал город, поблизости не было видно ничего, кроме одиноких пальм и высокого ограждения. Меня немного тошнило, но в целом, я чувствовал умиротворение, выбравшись из этого шумного ада, скопища грешников. Удивительно, всего пару минут назад происходящее даже импонировало мне, как же просто опуститься, погрязнуть в нечистотах, так легко потерять себя в толпе.

Мерзко.

      Я облокотился на стену, блаженно прикрыв глаза. А ведь все так хорошо начиналось. Мне казалось, будто эта ночь принадлежала только мне, хоть это было не так. Алкоголь так легко меняет людей.       — Джерард, что случилось? — тяжелая дверь с грохотом врезалась в стену, и предо мной предстал запыхавшийся Фрэнк. — Тебе плохо? Майки убьет меня. Прости ради Бога.       — Все нормально. Извини, я не гей. И женат, — я нащупал в кармане обручальное кольцо и накрутил на безымянный палец. Почему-то показалось, будто я добровольно сковал себя в тяжелые кандалы.       — А… просто я думал, — Фрэнк замолчал, глядя куда-то в туман. — Ты похож на гея.       — Это комплимент или оскорбление?       — Это мое неправильное предположение. Еще раз прости, — Фрэнк вынул из кармана пачку сигарет, зажал одну губами и отвернулся к стене, чтобы поджечь. Вспыхнул огонек зажигалки, и я почувствовал запах дыма. Он глубоко затянулся и спросил, протягивая мне открытую пачку. — Хочешь?       — Я не курю.       — Ну и ладно.       Некоторое время мы стояли молча. У меня во рту появилась горечь, видимо, от дыма сигареты Фрэнка. Почему-то мне стало стыдно перед парнем, хоть ошибся он, а не я. Когда сигарета полетела в лужу, мы вернулись в клуб, искать брата и ребят. Майки и Рэй обнаружились недалеко от барной стойки, они уже успели сильно повздорить с парнями угрожающего вида и были настолько пьяны, что едва держались на ногах. Боб куда-то исчез. Часовая стрелка остановилась на цифре три, а мы ехали домой под занавесью дождя. Фрэнк будто находился в прострации и не сказал мне ни слова, после того, как мы вышли из клуба, помогая идти Майки и Рэю. Но я был рад этому, потому что все еще ощущал неловкость. Вот она, другая сторона тусовки.