9. Doubts, Fortune and a card sharper
17 марта 2017 г., 23:38
Примечания:
Krewella & Diskord - Fortune
Удивительно, как по-разному может течь время в нашем восприятии. Казалось, стрелка с постоянной скоростью отмеряют все тот же циферблат, разбитый на двенадцать равных частей, но иногда дни пролетают как доли секунд, или, напротив, минуты замедляются на целую вечность. Когда с нетерпением ожидаешь чего-то, оно протекает сладко и тягуче, будто расплавленная карамель, словно минуты ожидания возлюбленной в постели.
Но бывает, в ближайшем будущем обещано лишь неприятное, и оно вновь предательски замедляется, обхватывая в вакуумные объятия ожидания. Исходя из многочисленных предположений, я прокручивал в мыслях первое ограбление казино с двойственным чувством любопытства и страха. Но время, будто ощущая мое беспокойство и подсознательное желание отдалить неминуемый день, заправилось новой порцией бензина, готовясь гнать с внеземной скоростью. Так, совсем незаметно промелькнул мой первый месяц в Лас-Вегасе. Неприятно признавать, но впервые за десять лет я провел так много времени с пользой.
После нашей ссоры Фрэнк полностью изменил свое отношение ко мне. Вероятно, его мучила совесть, но он даже не подозревал, что слова, сказанные им в тот роковой день, заставили меня полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Любая мысль о том, что я мог оказаться латентным геем, приводила меня в ужас и разрушительным ураганом ломала консервативные взгляды на жизнь, которые совсем недавно казались неоспоримо верными. А может, причина крылась во Фрэнке. В его поведении исчезли демонстративность и вальяжность, непомерно выводившие меня из себя, взамен проскальзывали нотки обходительности и вежливости, поначалу так экзотически смотревшиеся на привычном плане невоспитанного гея.
Казалось, все должно было идти на лад, если бы не тот страх, мутным осадком засевший на душе после его срыва, высвободившего неведомую силу и ужасающую ярость. Очередная реалистичная маска сорвалась и с оглушительным эхом разбилась фарфором о кафельные плитки. Своим присутствием он лишь отталкивал меня, как положительно заряженный квант отрицательного. И когда Фрэнк недоуменно глядел на мое испуганное лицо после случайного прикосновения, душу прожигала едким стыдом внезапно пробудившаяся совесть.
Нельзя не упомянуть, что я заметно продвинулся с нашей первой тренировки. Под руководством Фрэнка я научился достаточно хорошо стрелять из автомата, несмотря на поджимающие сроки. Удовлетворившись результатом обучения, он больше не ограничивал меня пневматикой. Также после использования он вынуждал меня разбирать и чистить оружие; песок забивался в дуло, мешая нормально стрелять, хоть локализация наших тренировок немного изменилась после грандиозного скандала. По инициативе Фрэнка она перенеслась в заброшенный полигон, о существовании которого было известно лишь узкому кругу лиц. Ранее там проводились учения стрелковых дивизий США в годы второй мировой, но затем, за ненадобностью, его покинули. Это значительно облегчило расстановку мишеней, мы уже не возили их с собой, а складывали в оружейном арсенале неподалеку.
До сих пор с улыбкой вспоминаю, как насмотревшись боевиков, пытался пафосно выдернуть чеку, а в итоге едва не выдернул зубы из десен. Фрэнк покатывался со смеху и, немного угомонившись, заявил: «Не зная ничего, не пытайся казаться крутым». Я промолчал, потому что Айеро в очередной раз оказался прав.
Ограбление бронемобилей, запланированное накануне, сорвалось по неизвестным мне причинам, но пару дней спустя, возвратившись после тренировки, я обнаружил в гостиной беспорядочно взваленные на журнальный столик пачки стодолларовых купюр. Ребята деловито беседовали, пересчитывая награбленное. Сумма на первый взгляд казалась огромной, но прислушавшись к разговору, я узнал, что брат остался недоволен: он раздосадовано бурчал и сыпал проклятиями, как моряк на приближающуюся бурю. Я планировал незаметно пробраться на второй этаж, надеясь избежать истерических криков и попыток спихнуть всю вину на меня, как Майки поступал в детстве, но мои планы нарушил Фрэнк. Я почти добрался до лестницы, но он с громким «Джерард, подожди!» вошел в гостиную. Все взгляды устремились на меня, поэтому ничего не оставалось, кроме виновато улыбнуться и сделать вид, будто я совсем не спешил скрыться.
— О, вы как раз вовремя, — Майки сгреб банкноты в охапку, будто ненужные листочки, и сложил в сумку. — Завтра тренировка отменяется, вы переходите на новый уровень подготовки. Судя по отчету Фрэнка, ты уже давно готов к этому, Джерард.
— Я что-то пропустил? — Фрэнк перевел взгляд с пачек купюр, еще не спрятанных в сумки, до Майки, пальцами зачесывающего волосы назад. — Какой новый уровень?
— Завтра к одиннадцати Боб отвезет вас в Хендерсон — город неподалеку от Вегаса. Надеюсь, он вам понравится, потому что все последующие недели вам придется ездить туда ежедневно. Боб познакомит вас с известным карточным шулером. Он согласился заняться вами, его навыки очень понадобятся на главной миссии.
На сей раз никто из присутствующих не осмелился возражать, поэтому субботним утром, вновь забравшись в нашу развалюху (которая «не должна привлекать внимания» — по словам брата) мы выехали в пустыню, уже следуя главной дорогой, а не прыгая по камням и колючкам. Я скучающе рассматривал знакомые просторы и едва сдерживался, чтобы не забыться сном, облокотившись о стекло. Древнее радио пилило не менее старый джаз; горизонт катаной рассекал дорогу. От невыносимой скуки я перевел взгляд на Фрэнка, расположившегося на соседнем сидении, и с немалым удивлением обнаружил, что он задумчиво улыбается уголком губ.
Неужели улыбка вызвана видом на панораму песчаных гор? Или приятными воспоминаниями? Однако она неизменно приковывала взгляд. Ветреная, издевательская, похотливая, счастливая, усталая — она была такой же разной, как и сам Фрэнк. Насколько бы старательно человек не скрывался за маской, улыбка и глаза всегда выдают его, если присмотреться внимательнее. Поэтому я запоминаю и оцениваю людей по их улыбкам, в моих воспоминаниях нет ни одного грустного лица. Этот ни с чем несравнимый интимный момент преображения, освобождения внутреннего света, пусть даже временами лживый и имитируемый — он плот надежды в бушующем и непредсказуемом будущем. В мире будет жить добро, пока человек не разучится улыбаться.
Безусловно, только улыбка удерживала меня от неприязни к Айеро. Я часто готовился начать ненавидеть его, но в какой-то момент стоило ему рассмеяться пусть и над самой нелепой шуткой, меня охватывало сомнение: а вдруг он другой, «хороший»? И сейчас вновь всплыло это странное чувство.
— Не смотри на меня лицом человека, рассуждающего о первичности времени и пространства, — ехидно заметил Фрэнк, гася очаровавшую меня улыбку. Снова Фрэнк Айеро — ходячее дерьмо, весьма неприятный мне человек.
— В мире есть вещи гораздо интереснее твоей рожи. Пустыня, например.
— Ой, да брось и признай уже, что я очаровашка! — Фрэнк снял солнцезащитные очки и смущенно похлопал ресницами, как частенько делала Линдси. Не могу не признать: харизматичный, самоуверенный, изобретательный — он легко притягивает к себе людей. И, пожалуй, впервые его язвительная шутка меня рассмешила. Что ж, это определенно прорыв, может нам удастся восстановить взаимоуважение и доверие, о котором без конца поучительно твердил Майки.
В город мы прибыли в самую жаркую пору, когда солнце почти достигло зенита. Хендерсон — второй по величине город в Неваде, был возведен на берегах реки, скупые очертания которой я видел лишь раз, когда мы взобрались на возвышенность. Боб остановил машину напротив совсем незаметного кафе, скромно теснившегося между торговым центром и внушительной высоткой. Отдав несколько коротких приказов не покидать ее пределы и не устраивать дебошей, Брайар укатил в неизвестном направлении, обещав вернуться в ближайшее время. Однако, видимо, для него «ближайшее время» — понятие очень растяжимое, поэтому мне пришлось целый час умирать от скуки в обществе Айеро.
Но вот, благословение снизошло на нас, дверь заведения распахнулась, зазвенели полые стеклянные трубочки музыки ветра, и мы с Фрэнком в очередной раз обернулись, не смея надеяться на удачу. На этот раз она не подвела меня: к нам уверенным шагом направлялся Боб, сопровождая мужчину средних лет. И тогда, и сейчас, некоторое время спустя, я не могу вспомнить ни его лица, ни хотя бы одной запоминающейся черты. Идеальный шулер: его внешность настолько неброска, что, пожалуй, ни один полицейский и даже знакомые не способны восстановить его портрет по памяти. Он казался самым типичным представителем среднестатистического американца неопределенного возраста, веса, роста, голоса. Никогда бы не догадался, что в данный момент я созерцаю одного из величайших мошенников Невады — Джона Смита. Даже имя и фамилия оказались очень распространенными, что окончательно позволяло с легкостью затеряться в толпе.
Боб представил его нашим новым учителем. Я долго и бесплодно пытался разглядеть в нем повадки мошенника, пока он вел учтивую беседу с Фрэнком, который оказался на удивление хорошо осведомленным в сфере карточных махинаций. И наконец, вот она, улика: Джона Смита выдавали его руки, точнее жесты, совершаемые ими. Пальцы не могли продолжительное время находиться в спокойном состоянии: они выискивающе бегали по кремовой поверхности скатерти, постукивали по округлым бокам кофейной чашки, сжимались в кулак и даже в замок, но мигом освобождались, повторяя действия по кругу. При этом лицо Джона оставалось на удивление безмятежным, даже немного рассеянным, словно пальцы жили собственной жизнью.
Бессмертное выражение: с кем поведешься, от того и наберешься. Видимо, блестящие аналитические способности у нас с Майки в крови, но мои проявились лишь тридцать лет спустя, когда я свято уверовал в свое неумение разбираться в людях. Разговоры прекратились, расчеты завершены, кофе был допит и, попрощавшись с Бобом, мы отправились в роскошную квартиру Смита, расположенную в шикарном небоскребе с видом на набережную.
Шулер не стал много говорить и мешкать, а сразу приступил к работе, что вызвало у меня некоторую долю восхищения, ведь обычно учителя, тренеры и репетиторы бывают очень, пожалуй, излишне разговорчивы. Прежде чем приступить к делу, они прочитают тираду о том, как звучно скрипят трубы соседей, когда те моют руки, и вообще люди, с которыми они делят одну стену (пол, потолок), настолько бессовестные мрази, каких еще свет не видывал.
Смит оказался требователен в такой же степени, что и молчалив. Разговор никогда не отходил от главной темы, а карты так и мелькали в его опытных руках, то исчезая, то возникая из ниоткуда, будто у искусного фокусника. Оказалось, Смит специально выделил отдельную комнату, обставленную всевозможными игровыми автоматами, рулетками и карточными столиками.
Под его бдительным руководством и твердой рукой мы постепенно осваивали правила азартных игр и способы их нарушения. Мне, человеку, который еще будучи подростком лишь изредка играл в покер на бутылку пива, первые дни давались особенно трудно, по рукам я получал намного чаще, чем Фрэнк. Казалось, мы с ним сыграли миллионы партий, пока у меня не начало появляться какое-то представление об уловках, так тщательно расписываемых Джоном каждое утро перед игрой. Я оказался именно тем человеком, у которого спрятанная карта неудачно выскакивает из-под рукава, а все эмоции выводятся на лице несмываемыми чернилами. Со временем я осознал, что уловки и мухлеж в игре несложно выучить и запомнить, наиболее важна аккуратность, логика и последовательность. Больше меня пугала неспособность изображать этот самый «покерфейс», являющийся важнейшим залогом победы в таких азартных играх, как покер. С Блэкджеком дела шли немного лучше, но и здесь Фрэнк опережал меня, что неимоверно выводило из себя.
— Не волнуйтесь насчет якобы тщательного и постоянного видеонаблюдения в казино, — ответил Джон на мой вопрос о рискованности нашей операции. — Они скорее приобретут еще партию игровых автоматов, чем наймут больше людей для наблюдений за камерами. В казино Bellagio, например, существуют около двух тысяч камер, соединенных с пятьюдесятью мониторами, за которыми присматривают всего несколько человек. Понятно, что за всеми игровыми столиками уследить невозможно, а еще не факт, что наблюдатели выполняют свою работу прилежно. Скорее всего, они или режутся в видеоигры, или зажимают официантку в какой-нибудь каморке. За человеком начнут вести наблюдение только если его выигрыш начнет превышать заданный лимит: от двух до десяти миллионов.
— Если судить по вашим словам, то каждый прохожий может с легкостью вынести из казино годовую зарплату чиновника, даже не заморачиваясь, как девушка в самолете с игрушечным пистолетом, — Фрэнк обернулся посмотреть на мою реакцию: понял ли я его отсылку? Я согласно кивнул, и он продолжил, — Но почему же тогда случалось так много неудачных ограблений? Неужели все те люди, сидящие в тюрьмах, или, простите за мой французский, полные мудаки, или же вы что-то не договариваете.
— Конечно, не договариваю, вы же меня перебили. Да, поначалу все действительно кажется очень простым, но не следует забывать, что сказанное мною ранее — это дело случая. Поведение и действия людей невозможно предугадать. Если вы появитесь в поле зрения и окажетесь под подозрением, знайте: это не захолустное казино вроде тех, что в Техасе, оборудование здесь не самое дешевое, а охранники вооружены не только дубинками. Каждая камера имеет тридцатикратное увеличение, то есть в состоянии разглядеть время на ваших наручных часах. Можно навести камеру на подозреваемого, пробить его по базе данных и узнать находится ли он в розыске у местных властей.
— Да, припоминаю, Майки рассказывал что-то об этом, мол, поэтому они не могут перешагнуть порог казино, не рискуя быть пойманными.
— Но у вас же нет судимости, и вы не брали участия в каких-либо уголовных делах в Неваде?
— Нет, я здесь совсем недавно, — с уверенностью заявил я, переведя взгляд на Айеро. — А ты, Фрэнк?
Айеро побледнел и ссутулился, нервно перебегая взглядом от игральных карт в моих руках до пустой чашки из-под кофе на столе.
— Нет, — в его голосе не было лжи, но проскальзывали какие-то неуверенные нотки, насторожившие меня. Возьму это на заметку. Джон взглянул на Фрэнка, недоуменно пожал плечами и перевел разговор на другую тему. Казалось, инцидент исчерпан.
За все наше совместное времяпровождение я начал замечать в себе весьма необычную для меня симпатию к Айеро. Вероятно, она связана с восхищением, потому что прошедшие недели кардинально изменили мое мнение о нем. Если в Атлантик-сити Фрэнк предстал предо мной чудаком с извращенным чувством юмора и повадками педика, то сейчас я начал замечать, что за внешним легкомыслием скрывается настоящий знаток своего дела. Все, за что брался Фрэнк, давалось ему с удивительной легкостью, однако позже я осознал: он совсем не гений, но всегда проявляет предельную прилежность и серьезность, которой мог позавидовать любой кембриджский студент перед сессией. Это внушало уважение, ведь мне, например, никогда не удавалось сосредоточиться на одном деле, на протяжении всей жизни я безрезультатно пытаюсь угнаться за двумя зайцами.
И вот, когда первые майские дни опустились на Вегас освежающей прохладой, столь редкой в засушливой Неваде, брат объявил о внедрении нас наблюдателями в казино «Калифорния», которое являлось нашей главной целью. Обесточив его, нам удастся сократить бюджет связанных с ним более мелких казино, подпитывающих магната, что приведет к краху рабовладельческой системы, словно эффект домино. Режим падет, предприятие продадут, а, следовательно, главная опора чиновника рухнет, и мы сможем натравить на него Интерпол. Всемирная полиция, будто продажная собака: не набросится на вас, пока вы держите в руках сосиску. Парадокс современной системы… Ладно, пожалуй, я отвлекся от главного.
Мы были ошарашены этим сообщением, особенно я, еще ни разу не переступавший порог казино. Однако самая шокирующая новость ждала меня впереди: оказалось, что отныне меня зовут миссис Хоффман, и я жена мистера Хоффмана, коим стал Айеро. Я долго сопротивлялся, умолял надеть женскую одежду на Фрэнка, но как назло, она смотрелась на нем слишком неестественно со всеми его татуировками и широкоплечестью. Ночью я, тщательно обдумав все, смирился со своей участью, ведь главным качеством мужчины, по словам бабушки, было умение доводить начатое до конца. И все же для приличия я сопротивлялся еще денек, чтобы брат не думал, будто меня можно использовать как его душе угодно.
***
— Джессика? Джесс, дорогая, твой ход! — Фрэнк ласково трепал меня по плечу, будто я и правда был женщиной. — И какова же будет ставка очаровательной леди? — улыбнулся сидящий рядом сухонький старик, явно положивший на меня глаз. — Иду ва-банк. Красное, — я выдвинул все накопленные мною фишки номиналом в десять тысяч долларов, замечая, как изумленно округлились глаза Фрэнка. Всего час назад он удалился изучать расположение видеокамер в служебном помещении, которое оказалось длинным коридором, оставив меня наедине с алкоголем, американской рулеткой и назойливым крупье. И всего за несколько минут я умудрился стать любимцем толпы, наблюдавшей за моим невероятным везением. Еще ни разу им не приходилось видеть, как человек с такой точностью определял цвет ячейки, на которую должен выпасть шарик. На самом деле все до абсурдности просто: Джон подарил мне гаджет, испускающий радиоволны, блокирующие работу компьютера, хитроумно спрятанного в рулетке. Услышав цвет или номер, заданный играющим, крупье нажимает на незаметную кнопку, и нужная ячейка ловко уворачивается от шарика. — И… мисс Хоффман снова побеждает! — недовольно воскликнул крупье и восторженная аудитория, окружившая меня, бурно зааплодировала очередной удаче. Они явно не ожидали такой находчивости от особи слабого пола. Только я не женщина. Я мужчина. — Вам так повезло с женой, мистер Хоффман, — особо приставучий старикашка заигрывающе коснулся моей руки в кружевной перчатке, и я резко одернул ее, боясь, что он нащупает не по-женски выпирающие сухожилия. Но старый ловелас не сдавался: его длинные, иссушенные годами пальцы легли на мое бедро, обтянутое сияющей алой тканью. Я невольно вздрогнул и скинул назойливую руку. Старик явно жаждал продолжения, но Фрэнк, видимо, заметив мое бессилие и неспособность врезать приставале, подошел ближе, сгрузив ладони на мои плечи, скрытые под меховой накидкой. — Еще одну партию? — раздраженно предложил крупье, видимо надеется на реванш. — Сколько угодно, — согласился я, но неожиданно Фрэнк резко сгреб накопленные фишки в сумку, громко объявив: — Нет, дорогая, на сегодня хватит! — Ну, милый, у меня только полоса везения началась! — по-женски проскулил я, однако он, не вслушиваясь в просьбы, потащил меня к подсвечиваемым золотистым светом колоннам у выхода. Мои поклонники поспешно рассыпались по залу в происках нового объекта восхищений. Такой своеобразный фан-клуб игроков казино: сами играют редко, чаще предпочитают заглядываться на любимчиков судьбы. Каждое казино, словно маленькое государство: своя территория, валюта, жители и даже свой менталитет есть. Айеро выволок меня в холл, но я, осознав свою ошибку, уже не сопротивлялся. Азарт затмил осторожность. Ведь крупье в любой момент мог вызвать охрану или привлечь внимание к нам каким-либо другим способом. Мы должны раствориться в толпе, а не шокировать ее своими победами. — Фрэнки? — Фрэнк вздрогнул и остановился, я обернулся на неприятно визгливый женский голос, привлекший наше внимание. По лестнице быстрым шагом спускалась леди в великолепном вечернем платье. Ее алые матовые губы взволнованно округлились, а светлые волосы раскидались по плечам аккуратно завитыми локонами. Когда она еще раз взвизгнула «Фрэнки!» Айеро встрепенулся и быстро зашагал вперед, так и не обернувшись. Кто эта женщина? Его бывшая пассия или одна из тех богатых дам, которых он безжалостно грабил и бросал? Дело плохо. Если она узнает его, может или разгореться скандал, или за нами начнется тщательная слежка, что опять же повлечет за собой плохие последствия. Мы почти добрались до выхода, но женщина не отставала. Теперь она грозилась найти Фрэнка и привлечь к уголовной ответственности, а для убедительности ускорила шаг, готовая наброситься на нас, будто голодная львица на стадо антилоп. Неожиданно Айеро резко изменил направление, и я окончательно запаниковал: мы попали в тупик, впереди была стена. Женский голос приближался. Фрэнк остановился и, схватив за плечи, прижал меня к пилястре со словами: — Сейчас я кое-что сделаю, и не думай сопротивляться. Другого выхода нет, иначе нас в лучшем случае вышвырнут из штата. — Обернись, или я позову охрану! Это казино принадлежит моему мужу! — дело дрянь. Бывшая пассия Айеро — жена… В последующие секунды все произошло настолько быстро, что мне не удалось ничего проанализировать. Я мельком заметил, что она всего в нескольких метрах от нас, но меня отвлекло ощущение теплого дыхания с ароматом перечной мяты на щеке и влажное прикосновение чего-то мягкого к губам. Блять, что? На мгновение я оцепенел, опешив от подобной наглости. Фу, мерзость какая, это губы Айеро. Я рефлекторно попытался отпихнуть его, но он крепко зафиксировал мои руки на груди. Паника вспыхнула, но мигом погасла, освободив место хладнокровию. Я уже побывал в подобной ситуации, поэтому принял решение ударить Фрэнка по колену, тогда у меня получится отвлечь внимание и вырвать руки. Идея казалось неплохой, вот только за нами все еще наблюдает его бывшая. Видимо, Фрэнк решил таким способом спрятать свое лицо. Стратег хренов, как часто подобное его выручало из беды? Но если это единственный выход, остается только смирится. Айеро был крайне настойчив и до чертиков напуган, я чувствовал, как бешено колотится его сердце под рубашкой. Почему я позволяю целовать меня ради спасения его шкуры? Да, за последнее время мы крепко сдружились, но это вовсе не означает, что я должен терпеть его сумасшедшие выходки. Изначально он хаотично мял мои губы, потому что мне совсем не хотелось отвечать; я едва сдерживал рвотный порыв. Одна мысль о том, что я, черт побери, целуюсь с мужиком, заставляла жгучий комок все ближе подкатывать к горлу, а живот начало сводить от омерзения. Спокойно, Джерард, представь, будто ты целуешься с женщиной. Красивой девушкой, от которой разит одеколоном и которая, увлекшись, настойчиво облизывает мои губы, пытаясь протолкнуть свой язык в мой рот. — Мф, Фрэнк! — не выдержав подобного, я все же увернулся, пытаясь выровнять дыхание. И сразу же встретился глазами с этой чертовой шалавой, продолжавшей сверлить нас взглядом, совсем не стыдясь своего положения. — Пожалуйста, Джерард! Мы не сможем сбежать: она узнает меня и натравит на нас весь город, — умоляюще прошептал Фрэнк, глядя на меня снизу вверх, словно покаявшийся грешник. — Да, я знаю, тебе омерзительно чувствовать, как над тобой доминирует мужчина, поэтому, чтобы немного улучшить положение поцелуй меня сам. Пойми, только изобразив страстную парочку, нам удастся отогнать эту гиену. Впервые вижу, как Фрэнк умоляет. В менее экстренной ситуации я бы обязательно воспользовался своим положением, но в данный момент ставить условия слишком опасно. Дамочка, видимо, заметив, как мы возобновили переговоры, начала уверенным шагом подходить ближе, прищурив глаза и разъяренно сжав кулаки. Чувствуя, как внутренний барьер безвозвратно рушится, мне ничего не оставалось, кроме притянуть Фрэнка за галстук ближе и впиться в его губы таким поцелуем, какой я в жизни никому не дарил. Айеро, быстро перехватил инициативу на себя, приобняв меня за торс, настойчиво кусая губы. Окончательно потеряв голову, выбросив все мысли, я приоткрыл рот, и его язык, пройдясь по кромке зубов, скользнул внутрь, встречаясь с моим. Кажется, я чувствую сладковатый привкус жвачки. Никогда прежде меня так не целовали. Женщины были пассивными, мягкими и податливыми в большинстве случаев, скоро размякали, стоило немного приналечь. Правда в том, что я лгал себе на протяжении всей поездки. Я всегда желал быть покоренным мужчиной. Мне, определенно, нравится поцелуй с Айеро. Возбуждает его напористость, необузданность, раскрепощенность, отсутствие которых всегда мешало мне получать удовольствие с женщинами. Выходит, я действительно был латентным геем? С последней мыслью в голове начался полный хаос, ураган чувств сметал все на своем пути. Ощущение мягких волос на его затылке, скользкий язык, заставляющий задыхаться, и его колено, окончательно убившее мое самообладание, впечатавшись между ног к стене, стягивая ткань платья на бедрах. Всем телом я ощущал его дрожь и твердость мышц, он умудрялся казаться огромным, заполнять все свободное пространство несмотря на маленький рост. — Кхм, извините, но посетители жалуются на вас. Наше казино может предоставить вам комнату в отеле, — где-то через горячее и сбивчивое дыхание, сквозь миллионы световых лет, словно навязчивый звон будильника, пробивающийся в сладкий сон, просочился тихий и явно смущенный голос охранника. Фрэнк, торопливо разорвав поцелуй с характерным чмокающим звуком, поспешно отстранился от меня, одновременно оборачиваясь в сторону говорящего. С трудом сфокусировав взгляд, все еще ощущая привкус жвачки во рту и легкое покалывание на губах, я взглянул в ту сторону, где нас минуту назад караулила виновница случившегося. К моему огромному облегчению, она давно удалилась. Фрэнк смущенно извинялся, включив свою дежурную обаятельную улыбку, предоставляя мне возможность привести в порядок волосы и платье. Когда охранник все же соизволил удалиться, мы поспешно покинули казино, не осмеливаясь перекинуться ни одним словом по поводу произошедшего. Фрэнка, казалось, это совсем не волновало, его выдавали лишь покрасневшие губы и разлохмаченные волосы, в которые я совсем недавно жадно запускал пальцы, будто норовя срывать их клочьями, как это любили делать девушки во время секса. Повезло ему, он уже давно определился с ориентацией, а вот у меня появилась огромная куча сомнений и поводов для размышлений. Совсем недавно я утверждал, что геи психически неуравновешенны, а сегодня сам невольно оказался в их рядах. Что случилось, если бы нас не прервали? Насколько далеко я бы позволил зайти этому маленькому ублюдку? Жалкие четыре минуты разрушили все моральные устои, строившиеся тридцать лет, и в которые я верил с самого отрочества. Все привычное рухнуло. А ребра сводит при мысли о том, что нечто далеко внутри меня до дрожи в коленях желало, чтобы Айеро продолжил.
