10. Вегас запомнит лишь согрешивших. Part 1
25 апреля 2017 г., 20:57
— Джерард! Оторвись от ноутбука, приготовь пасту и убавь газ под соусом! — раздается из гостиной приказ Фрэнка, и я, еще раз с сожалением глянув на проигранную партию в покер, несусь к пакету с продуктами в поисках недавно купленных спагетти. Возникает вопрос: почему мы готовим еду сами, а не заказываем ее, как обычно, на дом, или не ужинаем в ресторане? Дело в том, что Майки строго запретил приближаться к центру Вегаса без особой надобности, поэтому мы успеваем лишь изредка закусить в местной захудалой кафешке.
Сегодня на ужин планировалось вновь заказать еду с доставкой на дом, но у нас с Фрэнком разгорелся ярый спор по поводу того, хороший ли из него повар, который был затеян, скорее, от скуки. Однако этот мелкий гаденыш, ненавидящий проигрывать, решил любым способом доказать свою правоту. Поэтому весь следующий день мы бегали с огромными пакетами по торговому центру в Хендерсоне и скупали все, что только попадалось Айеро под руку, не заботясь, получится ли уместить приобретенное в багажник.
Я со вздохом разорвал зубами пачку и вывалил спагетти в кипящую воду. Учитывая то, что Айеро вегетарианец, у нас на ужин козья еда — паста с рикоттой и помидорами. Лишенный возможности вернуться к ноутбуку, плавно перешедшему в руки Фрэнка, который караулил его последние два часа, я навис над кипящей водой, ожидая, пока спагетти размякнут.
Прошло два дня с нашего поцелуя в казино, однако мы благополучно избегаем нежеланной темы и стараемся вести себя так, будто ничего не случилось. Поначалу я предполагал, что для Фрэнка он ничего не значил, и тот уже давно забыл о произошедшем инциденте. Но что-то вновь неуловимо изменилось в наших отношениях. Мы не могли подолгу находится вдвоем в одном помещении. Даже сегодня: я сидел за ноутбуком, Фрэнк зашел в гостиную и присел в кресло напротив, погрузившись в чтение книги. Первые две минуты он сидел тише воды, ниже травы, доколе я не заметил изучающий взгляд из-под сведенных бровей. Ненавижу, когда меня пристально разглядывают, я теряю концентрацию и боюсь сделать неосторожное движение, превращаюсь в деревяшку.
Атмосфера начала нагнетаться, я слышал собственное дыхание, а Фрэнк начал покусывать нижнюю губу, ведь у меня тоже не получалось оторвать от него взгляд. Казалось, прошло столетие, пока он отвернулся, кашлянув в кулак, и, обретя свободу действий, я, быстро вскочив, направился в свою комнату.
Подобное произошло и в Хендерсоне, когда до прихода Джона мы дурачились, пытаясь построить карточный домик. Грандиозное бумажное сооружение было почти возведено, но вдруг наши с Фрэнком пальцы случайно соприкоснулись, когда мы оба поспешили возложить последнюю карту на верхушку. Я резко одернул руку, мне казалось, что лишь прикоснувшись ко мне, он узнает мои сокровенные мысли. Синхронно отшатнулся и Айеро. Картонный дворец рухнул, и карты, будто сметенные ураганом, полетели во все стороны, кружась, как испуганные птицы. Фрэнк приоткрыл рот, я интуитивно понял, что он собирается завести разговор о поцелуе в казино — это легко читалось в его взгляде. Однако в тот же момент дверь распахнулась, и Смит с криками зашел в комнату, приказывая немедленно навести порядок.
Я протянул руку, чтобы убавить огонь под кастрюлей с соусом и ткнул вилкой в макароны, проверяя, готовы ли они. Кажется, Майки, Рэй и Боб вернулись, я слышал их голоса в прихожей.
Впервые я поцеловался в шестнадцать лет. И то, не думаю, что это смазанное соприкосновение можно назвать поцелуем. У девушки были до омерзения скользкие от помады губы и духи с очень резким ароматом. Я оттолкнул ее и убежал, как последний трус, вытирая губы. Больше мы не виделись. Вероятно, тогда и возник вопрос о моей сексуальной ориентации, но на дворе были девяностые года, поэтому о подобном и речи идти не могло, тогда за геями вели настоящую охоту. Понемногу я привык к женщинам, нужда в сексе и желание «быть таким как все» перекрыли отвращение. И сейчас я вновь оказался перед выбором: предпочесть то, что мне нравится или то, что не противоречит общественным нормам. Вернувшись в Джерси, я могу развестись с Линдси, ведь зависимость от финансовой поддержки ее отца отпадет.
Однако удастся ли мне после всего пережитого вернуться к нормальной жизни, хочу ли я бросить Фрэнка и ребят? Я уже начинаю сомневаться: какой станет моя жизнь без присутствия в ней Айеро, его шуточек и улыбки, обаяния и способности развеселить даже самую нудную компанию?
— Спагетти готовы! — выкрикнул я, выключая газ под кастрюлей. В соседней комнате послышался топот: это Фрэнк мчался на кухню. Я торопливо вышел в гостиную, чтобы избежать неловкости встречи с ним. Майки и ребята заняли свои места за столом, брат, обычно скупой на эмоции, был хмурым и молчаливым. Во время трапезы, как бы Фрэнк не старался его оживить, приняв на себя обязанность королевского шута, он сидел, потупившись, погруженный в собственные мысли, явно чем-то расстроенный.
— Это был удар в спину, — вздохнул он, когда я все же поинтересовался о причине отсутствия у него настроения. — Шпионы повсюду, они вновь предприняли попытку покушения на Равика. Он чудом спасся, заплатив за это жизнями двоих телохранителей, и решил переехать, потому что пребывание в Чикаго и других крупных городах для него стало слишком опасным. Город гангстеров вновь начал наполняться настоящими преступниками, будто возвращаясь в свое бурное прошлое. Пересечь границу США он не в силах, его сразу вычислит ФБР и задержит рейс, а в преклонном возрасте еще раз попасть на зону страшнее, чем умереть. Совершать крупных покупок вроде вертолета или судна на черном рынке тоже опасно, там пасутся много темных лошадок. Последний звонок от него исходил из Детройта, он требовал как можно скорее приступить к операции.
— Зачем они ведут охоту за Равиком, если хотят получить его руками Голубую Лагуну?
— Они выделили определенный срок, и на его протяжении не трогают Равика. На него покушались наемники Пелиссьера, видимо, кто-то из ближнего окружения доложил о его местоположении, — Майки исподлобья пристально посмотрел сначала на меня, затем на Фрэнка, но ни один из нас не отвел взгляда. Это была проверка? — В любом случае, случившееся основательно подкосило наши планы. Поэтому мне пришлось пересмотреть наш график и перенести миссию на послезавтра.
— Что?! — Фрэнк протестующе вскочил, вилка упала на пол, казалось, с оглушительным звоном. — Майки Уэй, ты чем думаешь? Ты в своем уме? Неужели нет иного способа отлынить от просьбы Равика и подождать еще немного?
— Ага, чтобы Лагуна попала в руки Пелиссьера, Равика убили, а я лишился давнего друга и советчика. Тем более, Фрэнк, неужто ты позабыл один из главных законов, через которые мы не в силах перешагнуть, рискуя быть убитыми в восьмидесяти пяти процентов случаев? Если тебя так или иначе спас кто-либо, обладающий более высоким чином в преступных кругах, ты признаешь его своим боссом и обязан выполнить любое поручение, даже ценой своей жизни. Все зарегистрированные крупные контрабандисты, мафиози, преступные группировки и так далее вынуждены подчиняться законам трибунала, или за ними придут «инквизиторы».
— Мне кажется, в этом вашем трибунале заседает и кое-кто из правительства, — я отложил вилку, готовясь рассуждать о великом и незыблемом. — Забавно, но даже воры контролируется законниками. Наверное, правительство не может арестовать всех богатых преступников, потому что тогда экономика страны потерпит крах, невиданный еще со времен Депрессии. Поэтому они пытаются свести ущерб к минимуму, внедряя несколько иные законы для тех, кто нарушает классические.
— Происходящее в верхних палатах, не касается меня. Власть — это слишком тяжелое понятие для неосведомленных в этой сфере. Я грабитель, уже долгое время легко ускользающий от ответственности, у меня есть деньги и относительная свобода — это главное. Мой взгляд на мир более практичен, нежели фундаментален, философии нет места в нашей профессии. Но, несмотря на то, что я, будем откровенны, преступник, законы чести, морали и долга не чужды мне, поэтому отбрось свои рассуждения вслух, Джерард, доедай порцию и готовься слушать план. Послезавтрашний день выдастся сложным.
***
За час до начала операции брат собрал нас в небольшом фургончике, словно полководец свою армию перед битвой, намереваясь вселить в нас боевой дух и напомнить план действий. Он уверенно заявил: «Каждый выйдет сухим из воды, если будет строго придерживаться указаний», — посматривая на меня своим излюбленным взглядом, символизирующим «проявление заботы о старшем братике». Однако теперь я не нуждался ни в валерьянке, ни в гарантиях безопасности. Непостижимым образом все волнение, преследующее меня долгое время, неожиданно испарилась, а взамен пришла удивительная уверенность в себе и своих возможностях. Я был несказанно рад узнать, что мое участие в миссии косвенно, от меня всего лишь требуется выполнение приказов брата и Фрэнка — истинных мастеров своего дела. Перед самым уходом Майки подбадривающе похлопал меня по плечу; его взгляд явно говорил: «Береги себя, брат», но он не считал нужным показывать чувства на публике, поэтому просто заявил: — Весь мой план продуман и проанализирован. Однако, если провалится одно звено, рухнет вся система, как в математических вычислениях. Если ты сделаешь что-то не так, пострадаем все мы. На тебе лежит ответственность, не забывай об этом, как в детстве. — Время летит, люди меняются, я тоже изменился, Майк. Есть неразрушимая связь — семейные узы, как-никак они оставляют огромный отпечаток в жизни. Сколько бы знакомств я не заводил, ты единственный в мире человек, на которого я всегда могу положиться. Так же и с тобой. Научись доверять мне, идиот. — Иди уже к машине и оторви Фрэнка от злосчастного пистолета, с которым он обнимается со вчерашнего дня и называет «моя детка». У парня недотрах, — я улыбнулся, Майки впервые за время нашего путешествия подколол Айеро, видимо, решил сделать мне приятно. Добравшись до казино в подходящее время, удивительно, как нам удалось прорваться через пробки в час пик, мы, не медля, помчались выбрать нужный зал. Я занял стол для покера в центре, Фрэнк — возле служебного входа. С некоторыми джентльменами — моими противниками, я был знаком, поэтому решающая игра началась легко и доверительно. Но они, выкладывая фишки, не подозревали, что на этот раз я не настроен проигрывать. — Итак, переходим на ривер, добавлена дама. Атмосфера накаляется, ставки подняты, — крупье умеет устроить «шоу» для зрителей, пасую перед ним. — Мистер Кинг, ваш ход. — Пропускаю. — Шесть тысяч, — мой сосед слева, еще раз глянув на карты в ладони, уверенно выдвинул фишки номиналом в сто долларов вперед, на что я довольно улыбнулся. — Миссис Хоффман? — Повышаю ставку до восьми тысяч, — мои соседи переглянулись, опешив от подобного, однако уже явно чуя подвох. Четвертый игрок спасовал, пятый и шестой повелись, наивно стремясь сорвать большой куш. И вот настало время раскрывать карты. Мои противники с одинаковой уверенностью выложили свои, и я, наслаждаясь еще не объявленной, но тем не менее явной победой, развернул свой роял-флеш. Семь пар глаз изумленно уставились на идеальную комбинацию — король, туз, дама, валет и десятка. Я с довольной ухмылкой сгреб фишки, попутно поглядывая на наручные часы. Семнадцать тридцать. Ровно в девятнадцать часов мы с Фрэнком должны добраться до холла, чтобы открыть ворота, через которые бронемобили обычно доставляют часть заработанных денег в банк, а другая половина переносится в хранилище. Руководствуемый голосом Майки в наушнике, я кивнул Фрэнку, ждущему сигнала. Брат мог все тщательно отслеживать через микроскопическую камеру, встроенную в ожерелье. Секрет же невероятной везучести крылся не только в ловкости рук: в мои часы был вмонтирован распознаватель, и когда я нажимал на незаметную кнопочку в перстне, нужная карта выскальзывала в ладонь. Краем глаза я поглядывал на крупье, но тот лишь изредка окидывал меня подозревающим взглядом. Выигрыш рос, однако, судя по реакциям людей неподалеку, Фрэнк, как всегда, опережал меня. Ко мне подошел официант и предложил бесплатные коктейли, но я только отмахнулся, полностью погруженный в свое задание. Толпа, собравшаяся за соседним столиком, бушевала: выигрыш Фрэнка превзошел три миллиона. Мой еще не достиг четырехсот тысяч, Фортуна явно была на стороне Айеро. Я мельком посмотрел на часы. Восемнадцать ноль пять. Фрэнк выразительно взглянул на меня, на миг отрываясь от карт, намекая, что следует осмотреться по сторонам. И правда, охрана не заставила себя ждать, датчик лимита выигрыша сработал вовремя. Четверо мужчин крепкого телосложения мчались в сторону Фрэнка, готовые устроить разборки и в лучшем случае вышвырнуть его из казино. Произошедшее после я наблюдал, раскрыв рот. Когда охрана была в жалких пяти метрах от него, он сгреб фишки и с неистовым воплем подкинул их над головой, они осыпались на изумленных постояльцев пластмассовым дождем. Тишина. Постукивание фишек по поверхности пола, устланного алым ковром. И словно по сигналу пожарной сирены, люди бросились собирать рассыпанные куски пластмассы. Проявилась человеческая алчность, которая пришлась нам на руку. Они, подобно сборищу животных у пересыхающего водопоя, пихались, толкались, визжали, пытались набить друг другу морды — лишь бы успеть подобрать заветную фишку наиболее крупного номинала — валюту казино. Группа мужчин опрокинула игровой стол, срывая с крепления, и новые фишки всевозможных номиналов вперемешку с покерными картами оказались на полу. Постояльцы, нагребшие все, что могло уместиться в охапке и карманах, бежали в другие залы, к выходу; охрана делала тщетные попытки остановить обезумевший народ. Постепенно волна, как я понял по словам Майки, который наблюдал происходящее, подключившись к камерам казино, охватила залы с игровыми автоматами, американскими рулетками, блэкджеком, переходя в другие помещения. Посреди всего этого безумия мне удалось протолкнуться ближе к служебному входу, где на мое плечо неожиданно опустилась рука. Я почувствовал знакомый аромат одеколона и голос, приглушенный общим шумом, тихо проговоривший: «Бежим». Я оглянулся, но Фрэнк уже мчался к служебному входу, откуда потоками выбегал персонал в надежде подавить бунт. Попутно он срывал с себя классический костюм, под которым оказалась форма крупье. Охрана сделала попытку остановить нас, требуя пропуска, но он с криком «Девушке плохо» протащил меня на плечах в холл, попутно я успел незаметно выхватить карточку из кармана охранника. Исходя из наблюдений, мы заметили, что он всегда хранит ее в боковом кармане пиджака и узнали время и даты его дежурств. Когда нам удалось с немалым трудом пробраться к стоянке бронемобилей, я вышел на связь с Майки, что было сигналом подъезжать к воротам со всем арсеналом оружия. Фрэнк остался дежурить у входа, а я бросился к командному пункту. Охранник встретился мне на лестнице; тот, заметив посторонних в холле, спускался посмотреть, держа пистолет на взводе. Одним сильным ударом в переносицу, явно не ожидаемым от женщины, мне удалось сбить его с ног. Я оглушил его ненадолго, но тех минут, которые он пролежит без сознания, хватит, чтобы открыть ворота. Я сразу нашел нужную кнопку, краем уха улавливая топот на лестнице: сюда спешило подкрепление. Поначалу долгое время сворачивался защитный роллет, а затем драгоценные секунды утекали на открытие тяжелых автоматических броневорот, пробить которые можно было разве, что сильным взрывом. Я нервно кусал губы, понимая: охрана уже ломится в дверь. Услышав победный возглас, я обернулся, но тотчас на меня налетел здоровенный громила и больно свел руки за спиной. «Все, конец», — промелькнула ужасающая мысль, от которой свело ребра, я в последний раз глянул в окно командного пункта, чувствуя холодный металл наручников на запястьях. Однако ворота приоткрылись достаточно для того, чтобы в холл успел на полной скорости влететь небольшой черный фургончик. Навстречу ему под грохот выстрелов несся Фрэнк. Охранники, осознав, что направились не туда, оставили меня прикованным к стулу и спустились вниз. Дальнейшее развитие событий я по воле судьбы смотрел в самом удобном и безопасном пункте. Фрэнк на ходу запрыгнул в фургон, дверца захлопнулась всего за секунду до того, как на нее посыпался град пуль, сминая метал, словно пластилин. Внезапно что-то небольшое, сверкнув холодным блеском, вылетело из боковой дверцы и, коснувшись земли, выпустило струю серого газа, видимо, снотворное. Я слышал крики, рев мотора и выстрелы, но вскоре все затихло. Минуту спустя в командный пункт вбежал Фрэнк в противогазе, ловко освободил меня от наручников и вручил рюкзак с одеждой, приказав поторапливаться. — Куда отправились Майки, Рэй и Боб? — поинтересовался я, с немалым трудом расстегивая молнию на платье, стянул его, приплясывая на месте, и остался в кружевном женском белье. Айеро тактично кашлянул, густо покраснел и потер кончик носа, что стало для него привычным жестом смущения. Я торопливо вынул силиконовые вкладыши и расстегнул бюстгальтер, попутно укладывая вещи в сумку. Было дико неловко оттого, что Фрэнк не отрывал от меня взгляда, а просить его отвернуться мне не хотелось, ведь мы оба все-таки мужчины, пусть и геи — замечу не без горечи. Не рискнув снимать трусы, я поспешно натянул штаны, чтобы сгладить неловкий момент. Фрэнк, опомнившись, торопливо отвел взгляд от моего обнаженного торса и ответил на заданный ранее вопрос: — Майки и Боб направляются в хранилище. Я отдал им пропуск. Ребятам предстоит нелегкая задачка взломать доступ, но я, пока ты развлекал постояльцев, не раз успел побывать там, переодевшись в форму охранника, и узнать где какая система защиты, — Фрэнк на мгновение замолк, занятый блокированием всех дополнительных входов в казино. Я с некоторым ужасом наблюдал, как ворота медленно закрываются, и не под влиянием приступа клаустрофобии, а больше со страхом за свою жизнь и свободу: успеем ли мы выбраться? Айеро вновь внимательно взглянул на меня и продолжил: — Тем временем Рэй устанавливает взрывчатку в одном из игральных залов и позднее анонимным звонком сообщает управляющему, что помещение заминировано, а казино захватила мафия. Люди и персонал поспешно покидают пределы игорного заведения, сюда едет отряд полиции. Это минутное замешательство выкурит управляющего из его кабинета, что позволит нам почти беспрепятственно украсть Голубую Лагуну. — А почему владелец казино не спрятал ее дома? Или в банке? Зачем ему настолько ненадежное хранилище? — Его дом уже множество раз пытались ограбить, а банку он довериться не может, потому что сапфир достался ему незаконным путем. Голубая Лагуна считается бесценным государственным артефактом, о владении ею частным лицом и речи идти не может. Ну, а насчет денег я сам не до конца понял, почему он не доставляет другую половину своего бюджета в банк. Не хочет платить налоги? Видимо, боится ограбления или краха на бирже акций. Ты готов? Надевай противогаз и бежим на второй этаж. Я кивнул, и мы нырнули в серый дым, нацепив противогазы. Лицо потело, резина натирала, но сейчас не было времени для жалоб. Часы показывали девятнадцать часов и тринадцать минут. С немалым трудом мы нашли нужного охранника и принялись в полутьме ощупывать его пиджак. Пропуск обнаружился во внутреннем кармане. Тем временем Майки вновь вышел на связь, объявляя, что Рэй установил взрывчатку, но волнения в залах прекратилось, охрана спешит задержать нас. Я взволнованно взглянул на Фрэнка, тот в ответ сжал большой и указательный палец в кольцо, уверяя, что все окей. Когда дверь за нами захлопнулась, я на бегу стянул противогаз, пряча в черную сумку: не следует оставлять улики на месте преступления. Коридоры оказались пусты, лишь иногда вдалеке мелькали фигуры; оглушительно выла серена, вероятно Рэй уже сообщил о заложенной бомбе и людей эвакуируют из здания. Если бы рядом не бежал Фрэнк, я давно растерялся и укрылся в каком-нибудь шкафу, как маленький ребенок. Он сохранял удивительное спокойствие и твердо знал, куда мы держим путь, будто изучил казино как свои пять пальцев. В одном из коридоров, когда наши петляния начали казаться мне бесконечными, он резко свернул, потянув меня с собой, и мы оказались в ярко освещенном помещении. Первой на глаз бросилась прямоугольная дыра, зияющая в стене — открытая дверца сейфа, замаскированная под обои. Фрэнк тихо проматерился и побежал к выходу, с трудом выговаривая слова из-за одышки: — Управляющий… был здесь всего несколько минут назад. Он забрал Лагуну… Мы еще успеем догнать его… — я молча кивнул, потому что воздуха в легких не хватило для ответа. Голос Майки объявил, что полиция начала штурм, и они вынуждены взорвать бомбу в зале номер двенадцать: «Заткните уши, сейчас мы все здесь поджарим». Фрэнк резко прильнул к стене и съехал на пол, я по инерции последовал за ним, приземлившись на его грудь. Она тяжело вздымалась и опадала, я вновь глубоко вдохнул приятный аромат его одеколона и ощутил прерывистое теплое дыхание на макушке. — А как же Лагуна? — Мы еще успеем. Взрыв их остановит. Закрой уши. Я выполнил поручение, прижав ладони к ушам, невольно подрагивая от ожидания и жара его тела. Прошло десять напряженных секунд, прежде чем помещение задрожало, словно от землетрясения, и с потолка посыпались частицы штукатурки. Сработала автоматическая установка пожаротушения, и на наши головы ледяным дождем полилась вода. Я чихнул, стараясь восстановить дыхание и сгладить стресс, однако Фрэнк, не давая прийти в себя, вновь вскочил, а мне ничего не оставалось, кроме следовать за ним. Кажется, я слышу вой сирен полицейских машин. Управляющего мы встретили на площадке между первым и вторым этажом. Он держался за перила, не в силах перестать чихать от поднявшейся пыли и удушливого дыма. Охранник лежал возле, придавленный упавшей люстрой, он был без сознания. — Не двигайся, ты под прицелом, — Фрэнк взвел курок и направил дуло на свиное рыло мужчины, который поначалу изумленно оглянулся, но, заметив пистолет, задрожал, уставившись на нас маленькими глазками, утонувшими в жире. Такое удивительно знакомое лицо… Я поморгал и повторно глянул на слезящиеся глаза, заплывшие щеки и воинственно поджатые тонкие губы. И вмиг на меня, словно нежданное цунами, нахлынули неприятные, нежеланные, отвергнутые воспоминания: мольбы о помощи, визгливый голос, без конца твердящий «Копай глубже», дутая черная куртка, все те же заплывшие щеки и две человеческие фигуры в серых мешках от табака, перевязанные канатной нитью. Они отчаянно шевелились, все еще надеясь выбраться, будто дождевые черви в луже за миг до того, как их размажет колесо автобуса. — Отдай пистолет, — это ненавистное мне лицо не должно существовать на свете. Ты обязан издохнуть как они, сука! Все это время за бастионами и баррикадами самообладания дымилась вендетта, готовая при любом подходящем случае высвободиться разрушающем пламенем. Со временем раны залечиваются, обиды забываются, но у мести нет срока давности. — Зачем? — Отдай пистолет, я сказал! — мне удалось вырвать оружие из ослабевшей хватки Айеро. Убийца умоляюще посмотрел на меня своими маленькими, слезящимися от пыли глазами. Все виновные должны умереть. И сейчас я уверен, что прожил все эти годы для того, чтобы уничтожить сволочей, убивающих людей на плантациях. Для того, чтобы эти твари больше не могли купаться в золоте, заработанном тяжким трудом других. Ничего не забыто. Мне все еще мерещатся опухшие от голода дети, синие шрамы от плеток и пойманные беженцы, которых закапывали живьем во влажной земле. Я в последний раз посмотрел на это мерзкое лицо, наслаждаясь своим моральным превосходством и карательным орудием справедливости в руках. Задержав дыхание, я нажал на спусковой крючок.
