this night belongs to us

      — Нет! — прогремел выстрел, но одновременно Фрэнк сбил меня с ног, и пуля просвистела мимо, угодив в стену. Промахнулся! Мутным глазами, все еще чувствуя удушающую ярость, я окинул взглядом управляющего. Тот от переизбытка страха упал в обморок, ударившись головой об ступеньку, пусть был без сознания, но еще дышал. Сейчас я разнесу ему голову и наконец избавлю мир от этого ублюдка.       Я взвел курок и вновь прицелился в отвратительно разжиревшее тело. Однако мой план оказался нарушен. На ствол пистолета легла рука и, сильно надавив, опустила дуло к полу. Я предпринял еще одну попытку скорее нажать на спусковой крючок, но онемевшие пальцы не слушали меня. Воспользовавшись моментом секундной растерянности, Фрэнк вырвал пистолет и отбросил в сторону. Я с сожалением наблюдал как он замирает на краю ступеньки и летит вниз, в пыльную бездну. Мне хотелось рвануть за ним, но в тот же момент сильные руки сжали меня в тисках, а голос, пробиваясь сквозь писк в ушах и тяжелое дыхание, нежно прошептал:       — Спокойно, Джи, все в порядке. Я не знаю, что тебя так взбесило в этом парне, но оно явно не стоит того, чтобы ты марал руки в его крови, — нет! Я вновь попытался вырваться, но в итоге он сильнее прижал меня к себе. — Одумайся! Разве многое изменится после его смерти? Ты никогда не сможешь уничтожить всех ублюдков, напротив, сам того не ведая, окажешься в их рядах. Чем же ты будешь отличаться от него, если убьешь человека?       Я замер. Действительно, ярость затмила разум, выпуская в кровь адреналин, подталкивая совершать необдуманные поступки. Я никогда не смогу оживить людей, погибших от его рук. Мне не удастся вернуть Ее… Даже если жизнь всего лишь шутка, однако смерть не смешна: она значительна. Для этого ублюдка, казнившего моих друзей много лет назад, она тоже является ужаснейшей вещью. Я не должен уподобляться ему, а обязан быть лучше, выше, насколько бы сложным не казался жизненный путь. Каждый со временем меняется, и он изменился, ведь с той поры немало воды утекло. И как бы отчаяние не сдавливало грудь…       Глаза защипало, я торопливо моргнул, стремясь сгладить дискомфорт, и по разгоряченной щеке медленно скатилась одинокая слеза, смывая белую пыль. Тело невольно пробрала дрожь, хватка ослабла. Мысли словно куда-то улетучились, хотелось сидеть и рыдать, не прекращая, в крепких объятиях, доколе не закончатся слезы. Фрэнк развернул меня лицом к себе, но я не мог сопротивляться, лишь делал слабые попытки отпихнуть его, как истеричная девочка-подросток, продолжая захлебываться неконтролируемыми слезами. Внезапно щеки коснулась шершавая ладонь, удивительно бережно утирая влагу. Я в замешательстве взглянул вниз, на размытые очертания Фрэнка под шатром моих волос. Он смотрел на меня, добродушно улыбаясь, с бесконечной тоской в глазах, будто понимал мое отчаяние, словно тоже был там. Казалось, он читал мои мысли, даря в ответ улыбку, в которую невозможно не влюбиться. Интересно, сколько женских и мужских сердец таяли в его объятиях?       Его зрачки завораживали, я никогда не видел подобных, они были уникальны, не только их структура, но и младенческая открытость — видимо, очередная маска. У него были глаза человека, который ради поставленной цели готов был идти по головам. Безусловно, опасный, но слишком манящий. Я желал рассмотреть их ближе, познать душу лжеца, потерявшего свой реальный облик, утонуть в них. Плевать, что сейчас не было времени, посреди осыпающейся щебенки и удушающего дыма существовали только мы. Мне больше не страшно быть обманутым, не боязно стать его очередной жертвой. Я физически не был способен отказать себе в данный момент. И я сделал это. Я впервые добровольно поцеловал Айеро, так яростно отвергаемого, настолько сильно желаемого. Возможно, это порыв, а может…       Фрэнк поначалу растерялся, ослабив хватку на плечах, но опомнившись, ответил, бережно придерживая левой ладонью мой затылок, а правой массируя спину. На миг я позволил себе забыть все. Пускай оплошность станет роковой, и нас схватит полиция, даже если здание обрушится, только бы не останавливаться. Я слишком долго жаждал этого. На его губах чувствовался горький привкус пепла и подавляемое долгими неделями желание. Фрэнк настойчиво скользнул языком по моим липким губам, иногда нетерпеливо покусывая, и я, не колеблясь, приоткрыл рот, как когда-то свое сердце.       Дыхание стало тяжелым и прерывистым, я почувствовал, как его язык проник в мою ротовую полость, скользнув по коронке зубов. Он будто пробовал меня на вкус, неспешно, неторопливо, желая растянуть момент. Рука проникла под толстовку, прошлась вдоль линии позвоночника; пальцы обожгли холодом копчик, пробрались в джинсы, одергивая ремень и сжимая ягодицу. Я бессознательно вздрогнул и тихо простонал, не в силах сдерживаться, желая лишь отдаться окончательно этому грязному вожделению, но вдруг…       «— Дива? Как вы там? Вас не задело? Мы готовы, жду вас на стоянке бронемобилей. Копы уже в залах, разгребают руины, завалившие служебный вход. Поторапливайтесь!»       Я резко отпихнул Фрэнка, который еще несколько секунд удивленно таращился на меня. И правда, время поджимает. Я, нависнув над полной фигурой, разжал кулак управляющего и высвободил ручку кейса. Немного порывшись в сумке, я вытащил отмычку, пристраивая устройство к замку и ожидая щелчка. Кейс распахнулся, открывая взору достаточно большую бархатную коробку. Фрэнк за моим плечом наблюдал, как я осторожно приоткрыл ее и очарованно затаил дыхание. Никогда прежде мне не приходилось созерцать настолько крупного и сияющего своей глубокой синевой сапфира, который, исходя из моих скупых познаний в минералогии, именовался «звездчатым». Каждая идеально обработанная грань дарила свой особенный оттенок, переливаясь спектром от лазурно-бирюзового до сине-черного, подобно голубым бухтам в далекой Греции.       Фрэнк, будто в наваждении протянул руку, чтобы коснуться драгоценности баснословной суммы, унесшей жизни не одного десятка людей. Однако, я торопливо захлопнул коробочку, вспоминая слова Джона Смита: «Каждый, кому хоть раз доводилось созерцать Лагуну, будет жаждать обладать ею». Разочарованный вздох опалил мою шею, заставив вздрогнуть и поежиться. Фрэнк отодвинулся, приходя в себя от увиденного. Инстинкты вора, видимо, едва не возобладали над рассудком.       — Куда теперь? — спросил он, когда мы вновь пустились в петляния по лабиринту коридора.       — В холл. Майки ждет нас там. Не забудь надеть противогаз, дым не выветрился.       — Хорошо, — Фрэнк вел себя так, словно пять минут назад между нами ничего не произошло. Не было смущенных взглядов или хотя бы одного жеста, показывающего, что его тоже встревожили происходящие между нами перемены. Весь его вид выражал холодную целеустремленность, даже некоторую формальность. Но с другой стороны, на что я претендую? Ему нужно всего лишь сменить маску, чтобы избавиться от тайных желаний. А мне остается надеяться, что он не видит меня насквозь. Я больше не в силах скрывать это. Я хочу Фрэнка.       Майки, Рэй и Боб уже устроились в фургончике. Снаружи слышались крики легавых и отвратительный визг сирен, здание окружили. Как мы прорвемся через такую блокаду? Что запланировал Майки?       — Все в порядке, без паники! — заверил нас брат в ответ на вопросительный взгляд Фрэнка. — Просто наблюдайте за происходящим. Боб, врубай!       Боб немного покопошился, перекладывая что-то, и в салоне на полную громкость заговорило радио:       « — Итак, в данный момент весь Город Греха замер, наблюдая штурм главного входа казино Калифорния. Грабители проявили чудеса изобретательности, умудрившись проникнуть в здание и открыть ворота холла, позволив напарникам с запасом оружия беспрепятственно пробраться в заведение. Кэйтлин Сименс на связи с места событий. Кэйтлин, слушаю вас.       — „Ограбление века“, или по крайней мере, претендующее на него — так вскоре будут гласить заголовки газет. Казино „Калифорния“ расположилось в самом центре Вегаса и по праву считается одним из самых роскошных в городе, уступая разве что знаменитому Белладжио. Огромнейший бюджет, роскошнейший декор и завидная посещаемость, разумеется, за десять лет существования предпринимались немало попыток ограбления. Вспомним осень две тысячи второго — преступники ворвались в зал на джипе и скрылись, прихватив несколько миллионов долларов. Однако, некоторое время спустя при загадочных обстоятельствах они явились в полицейский участок с повинной.       — Отбросим исторические факты, давайте же нам свежие новости с места происшествия».       — Стервятники… Журналисты порой появляются на месте преступления раньше копов, — прокомментировал Майки. Кажется, я понял, зачем ему приспичило включить радио в такой неподходящий момент.       «— Полиция забаррикадировала казино со всех сторон, держа оружие на взводе. Группа захвата уже пробирается в холл, где притаились грабители. Жители и гости Вегаса, затаив дыхание, ожидают окончания этой истории. Успеет ли полиция схватить преступников, удастся ли последним прорвать оцепление и выбраться „незапятнанными“? На связи владелец казино, преуспевающий бизнесмен, один из самых „ярких“ людей Вегаса. Мистер Левис, как вы прокомментируете ситуацию?       — Мне бы хотелось обратиться непосредственно к самим преступникам, я уверен, в данный момент они включили радио, ожидая известий. Бегите и прячьтесь, но от меня вам не убежать. И если я до вас доберусь и знайте, это случится, пострадаете не только вы, но и дорогие вам люди. Рано или поздно, в Вегасе или в Техасе — я найду вас везде. Не думайте, будто подобное так просто сойдет вам с рук!»       — Боб, время! — скомандовал Майки, бросая беглый взгляд на часы. Брайар, все это время держащий в руке пульт, иногда окидывая его нетерпеливым взглядом, кивнул и с явным торжеством нажал на красную кнопку. Брат закрыл ладонями уши и повалился на пол, мы последовали за ним. Фургон затрясло от ударной волны, некоторые сумки с деньгами повалились на пол, а уж поверьте, весили они немало. Радио на некоторое время замолкло от помех, однако, вскоре, возобновив связь, продолжило вещание:       «— Только что взорвалась бомба у дверей западного входа. Ранены двое полицейских и один гражданский. Люди отскочили, боясь нового взрыва, полиция прицелилась. Неужели преступники решили сдаться, напоследок максимально разрушив здание? Нет! Вы посмотрите, из зияющей дыры, рассекая клубы дыма, вылетают два бронемобиля! Преступники надеются скрыться на них?! Отряд полиции уже выезжает за ними, несколько человек остаются на страже. Грабителям не сбежать, вертолет держит их на прицеле видеокамер! Мистер Левис улыбается, утверждая, что каждый бронемобиль оснащен системой отслеживания, у грабителей нет шансов! Неужели ограбление века провалилось? С вами была Кэйтлин. Teklab.fm — всегда свежие новости и приятная музыка. Оставайтесь с нами!»       — Приступаем! — я удивленно взглянул на Майки, ведь все это время мы сидели в своем маленьком фургоне, а о бронемобилях и речи идти не могло. Неужели те управляются автоматически?       Загудел мотор, где-то поблизости послышались крики копов, оставшихся на месте событий, и свист пуль — они пытались пробить колеса, но дым ограничивал кругозор. Фургончик заскрипел, выезжая из холла, я ничего не видел, прижатый к полу тяжелой рукой Айеро, поэтому мог судить лишь по звукам. Невыключенное радио воспроизвело песню: джаз с женщиной-исполнителем. А мелодия даже немного подходит под ситуацию. Я зажмурился, пытаясь успокоиться и расслабиться, насколько возможно было в моем положении. Сейчас я остаюсь в стороне, ведь исход операции зависел только от нашего водителя — Боба.       — Расслабься, Джер. Боб вырулит, он запутает полицию. В Вегасе машин больше чем людей, а в пустыне царит ночь, мы легко затеряемся, тем более, вертолет в данный момент достаточно далеко, — успокоил меня Майки, когда я принялся панически грызть ногти, слыша удары пуль об металлическую дверцу. — Помнишь, когда мы грабили бронемобили, причем не очень удачно? На самом деле это была уловка, чтобы отвлечь охрану, пока один из них, наш сообщник, настраивал автоуправление.       — Майки, я так и не сказал, что уважаю тебя, чувак, — Фрэнк пожал брату руку, я похлопал его по плечу. — Ты чертов гений.       — Не надо радоваться преждевременно. Тем более, восемьдесят миллионов, да артефакт в придачу — и ваша заслуга, парни. Спасибо, что положились на меня, поверили моим словам. Отдельно благодарю Фрэнка и Джи за то, что украли Лагуну, позже вас поблагодарит и Равик, если выберемся из города без преследователей. Но знайте: если сейчас нас схватят, мне бы хотелось сказать, что работать с вами — огромная честь для меня.       — Уэй, ты прямо прошиб слезу, — улыбнулся Рэй. — Чертовски красиво сказано.       Мы переглянулись и дружно зааплодировали брату, тот вскочил и принялся шутливо раскланиваться. Однако, сильный удар сбил его с ног, мы снова повалились на пол, боясь новых выстрелов.       — Это не легавые! — выкрикнул Боб с водительского кресла. — Нас пытается протаранить какой-то черный джип! На капоте изображен шахматный король.       — Мэтт Пелиссьер! Сейчас я ему устрою второе Трафальгарское сражение! — Майки, грозно размахивая руками, пробрался на передние сидения; мы с Рэем и Фрэнком могли наблюдать баталию через тонированные стекла фургончика, иногда падая на пол, когда очередная пуля пробивала окно. Боб ускорился, брат вытащил откуда-то винтовку и принялся с громким матом палить по настойчивому автомобилю, как только он подъезжал достаточно близко. Город уже давно остался позади, мы ехали вдоль пустыни, держа курс на Хендерсон. Майки вновь промахнулся, прицелился и сделал новую попытку выстрелить. На этот раз хлопка не послышалось, только досадное бормотание брата, перезаряжающего магазин патронами. Водитель, воспользовавшись моментом, сильно въехал в наш фургончик настолько, что окно вылетело с петель и с дребезгом повалилось на пол; острые осколки едва не задели нас с Фрэнком. Окончательно потеряв контроль, Айеро вскочил, угрожая уничтожить «этого ублюдка» и немного повозившись с замком, распахнул настежь заднюю дверцу.       — Ты дурак?! Нас же сейчас размажут! — закричал Рэй, перемещаясь в правую сторону фургона, пока закрытую от пуль гангстера. Чувствуя, что сердце стучит где-то в ушах, я наблюдал, как Фрэнк прицелился из дробовика и сделал несколько выстрелов. Свист пуль сразу затих. Черный джип вдруг потерял контроль и врезался в каменную глыбу. Майки обернулся и недоверчиво покосился на Айеро.       — Всего несколькими выстрелами?       — Так действуют профессионалы! — Фрэнк демонстративно подул на дуло пистолета, будто крутой киллер в старом кинофильме. Здесь явно что-то нечисто. Ни один снайпер не способен парой выстрелов пробить стекло и остановить врага, ведь даже вероятность попадания в движущийся автомобиль ничтожно мала. Но факт остается фактом. У Айеро получилось совершить невозможное.

***

      Добравшись до дома, или отныне назовем его нашим убежищем, мы сгрузили сумки, набитые деньгами, в гостиную и словно величайшую ценность вынесли из машины кейс с Голубой Лагуной. Майки поспешно унес драгоценность на второй этаж и куда-то надежно припрятал. Убедившись, что все ценности в порядке, ребята нагрузили фургон взрывчаткой, и Боб, сопровождаемый Рэем в нашей старой развалюхе, отправился уничтожать главную улику в пустыне. Майки провожал обе машины взглядом, доколе они не скрылись за горизонтом, затем кивнул самому себе и обернулся ко мне и Фрэнку, ожидающего дальнейших указаний.       — Так уж и быть, ребята, я сам никак не могу поверить, но миссия выполнена! Как по мне, но кажется, будто мы проходили какой-то экшн квест, а не грабили казино.       — Вот это точно. И что же теперь?       — Ничего. Завтра на рассвете выезжаем в Детройт. На самолете лететь не вариант, поэтому закажем персональный вертолет.       — Что Равик забыл в Детройте? Это же самый криминальный город Соединенных штатов. Пелиссьеру будет достаточно просто добраться до него.       — Несомненно, ты прав, однако тебе неизвестно, что Равик в свое время крепко сдружился с одной из крупных преступных группировок афроамериканцев на окраине города. Также там заседает один из контрабандистов, относящийся непосредственно к трибуналу. А еще из Детройта легко перебраться в Канаду, откуда Равик волен лететь в любую часть света, не рискуя быть пойманным. Такая вот у него выработана стратегия, — и снова знакомые нотки восторга. — Ну, а сегодня у нас свободная ночь. Внимание полиции пока сконцентрировано не на тех преступниках, да и поздно уже, поэтому мы — я, Рэй и Боб, отправляемся гулять по клубам, цеплять симпатичных дамочек. Вы с нами?       — Нет, я пас, — Фрэнк отрицательно покачал головой. Я вспомнил свое последнее посещение клуба и невольно вздрогнул:       — Тогда я тоже. И чем же вас так привлекают эти треклятые клубы?       — De gustibus (et coloribus) non est disputandum. Советую тебе заткнуть рот, пока не поздно!       — Что ты там на латинском выпалил, псевдоинтеллектуал хренов?       — О вкусах и цветах не спорят. Ну что ж, ребят, тогда можете погулять по ночному городу, но убедительная просьба: не посещайте игорных заведений старайтесь не попадаться под камеры наблюдений. А еще лучше — закажите на дом проституток, здесь они — самый сок! В баре хранятся запасы алкогольных напитков, виски, кальвадос и вино — все, что душа пожелает. Только не увлекайтесь особенно и не теряйте бдительность — шпионы Мэтта всегда где-то рядом, — зловеще протянул Майки, нависнув всем своим костлявым телом над Айеро.       — Окей, поняли, — мы с Фрэнком переглянулись, и тот хитро подмигнул. Майки пожал плечами и поднялся по лестнице в свою комнату. Я хотел последовать за ним, чтобы, наконец, снять неудобное женское белье и принять душ, но неожиданно Фрэнк прильнул ко мне со спины, обнимая за торс. Я невольно вздрогнул, но отпихивать его не стал. Было любопытно узнать, что же он от меня хочет.       — Ты слышал? У нас еще целая ночь, последние несколько часов, которые мы проведем вместе без помех. А я так хочу тебя, еще с тех пор, как ты мельтешил предо мной в костюме секретарши, — Фрэнк расстегнул мою мастерку и залез мокрой рукой под футболку. По телу мигом пробежали миллионы мурашек от его влажного прикосновения. Черт, почему же я так реагирую на него, с каких пор мое тело стало настолько чувствительным к мужским прикосновениям? Шершавые пальцы прошлись по ключицам, вдоль ребер и сжали сосок, принимаясь поигрывать с ним. Я удивленно распахнул глаза, чувствуя, как воздух сдавил легкие. Только бы не застонать. Айеро поцеловал мою шею в области сонной артерии и прошептал. — Ну же, твой ответ.       — Да… — вырвался протяжный стон, и это единственное, что я мог выдавить из себя в данном положении. Левая рука Фрэнка плавно спустилась с моего торса, прошлась по бедру к паху и принялась мучительно медленно поглаживать опасную зону, терзая мое самообладание. Внизу живота словно свернулся горячий ком, еще немного и у меня встанет… Я непроизвольно подался вперед, желая получить больше прикосновений, но внезапно Фрэнк проворно застегнул молнию на моей ширинке и отпрянул, хихикая, довольный своей шуткой. Никогда в жизни я настолько не желал разбить кому-то нос.       — Сука.       — У тебя ширинка была расстегнута. Всему свое время, сладкий. Эта ночь принадлежит нам