this night belongs to us

      Placebo - Devil in the details       Наш недавно арендованный автомобиль, названный братом «Алый смерч», маленьким торнадо выехал на трассу, черной лентой уходящую за горизонт, и, громко просигналив на прощание, скрылся в ночной мгле. Мы с Фрэнком некоторое время сиротливо перетаптывались у ворот, чихая от поднявшейся пыли, до того, как на меня вдруг не снизошло озарение. Мы одни. В пустом доме. А в баре несколько бутылок дорогостоящего алкоголя.       — Ты думаешь о том же, что и я? — Айеро заговорчески хлопнул меня по плечу. Я глотнул, понимая, на чем могут быть сконцентрированы его мысли сейчас. Свист ветра, первый аккорд на гитаре. Мы встретились взглядами, будто ковбой и преступник в старых фильмах о Диком Западе. Не хватало только скрипа старых половиц и перекати-поля за спиной. Ковбой, прикрыв собой даму сердца, выхватывает из-за пазухи револьвер. Этот вопрос не решить в честном суде. Лучшая бутылка достанется тому, кто первым добежит до бара. Я как истинный преступный гений оттолкнул Фрэнка и рванул ко входу, а он с криком «Так не честно!» понесся следом. Заветная стойка была всего в нескольких шагах, но в последний момент под ноги неудачно подвернулась ступенька, и я, попутно уронив вазу, растянулся на паркете. Фрэнк с легкостью лани перепрыгнул через меня и, преодолев последнее препятствие в виде перегородки, оказался у холодильника. Мне оставалось лишь издать отчаянный вопль проигравшего, обычно воспроизводящийся в замедленном действии, когда в руках соперника оказалось бароло 1996 года, которым брат не раз хвастал, но так и не соизволил угостить нас.       — А знаешь, чему нас мультфильмы учат? — возмущенно посипел я, потирая ушибленный бок. Сломлен, но не побежден.       — Ну, давай же, поведай мне детсадовскую мудрость, — Айеро облокотился на стойку, вызывающе улыбаясь. Бутылка взлетела в воздух и, сделав пару оборотов, вновь оказалась в протянутой руке. Его глаза загадочно мерцали, тая в себе легкомысленность и серьезность, настолько противоречивые, но такие притягательные. Пожалуй, секрет харизмы кроется также в способности совмещать в себе несовместимое.       — Надо уметь делиться, — я бросился на Айеро, попутно вырывая из его руки бутылку, мы вместе повалились на стойку, что-то с громким дребезгом упало на пол. Фрэнк сполз вниз, оказавшись на уровне моего паха, намереваясь сбежать столь гнусным путем, но мое колено пресекло попытку. Я, тяжело дыша, перевел взгляд вниз на Айеро, хищно осклабившись. В этой игре я устанавливаю правила.       — Офигеть, какая пылкость, а ты даже не пьяный еще, — Фрэнк что есть силы ударил лбом по моей ширинке и легко высвободился из захвата. Убегая в прихожую под мой визг, он озорно хихикнул, бросив напоследок: — Попридержи коней, Джи! Чем дольше растянешь ожидание, тем приятнее будет финал! А сейчас я хочу как следует повеселиться, кто знает, когда еще раз мне представится такой шанс.       В гараже ждал тот же старый-добрый джип-пустынник с помятым бампером и сломанным кондиционером, который, вероятно, будет сопровождать нас до конца путешествия. Однако мы с Фрэнком не особенно переживали по этому поводу, ведь у нас есть миллионы долларов, алкоголь и безумное желание разворотить весь мир к чертям. Мы, действуя удивительно слаженно, быстро перелили почти все вино и коньяк в бутылки из-под колы (полицейскому надо быть полным мудаком, чтобы не догадаться, но нас это не волновало), загрузили ими задние сидения, скрыв под завалом жестяные банки с пивом, и на полной скорости пустились в путь. Я хотел включить радио, но случайно задел крышку бардачка, она выдвинулась, и пакетик с зеленой массой упал на мое колено. Мать твою, машина превратилась в блядскую нарколабораторию! Айеро пожал плечами на мой немой вопрос и уверенно ответил:       — Жизнь слишком коротка, чтобы проживать ее скучно. Не можешь стать мессией, будь дьяволом, — он раскрутил крышечку от бутылки и, поправив воротник рубашки, выкрикнул: — Выпьем за воров и лжецов! Троекратное ура безумию и анархии!       Я, посмеиваясь, вскрыл банку пива, забрызгав пеной все заднее сидение, и залпом опустошил ее. Легкое опьянение, помогающее расслабиться, придется в самый раз.       — Хей, Джерард…       — Да? — я потянулся за коньяком.       — Я… эм… Может, это слишком личные и неприятные для тебя воспоминания, но меня замучило любопытство. Управляющий из казино, ты ведь встречал его раньше? — Фрэнк, ты ступил на скользкую тропу, я вижу понимание этого в твоих глазах. — Не держи весь негатив в себе. Поделись со мной, ведь ты всегда можешь довериться мне.       — Да тут нечего скрывать, — я провел пальцем вокруг горлышка бутылки, не желая поднимать взгляд на Фрэнка. — Управляющий казино раньше был главным надсмотрщиком на плантациях. А если точнее: жестоким убийцей. Это случилось в последний месяц моего заточения. Надсмотрщики в нашем секторе наняли новую проститутку-мексиканку. Однако она была не обычной девушкой по вызову. С каждым разом девушка тайком проносила еду в камеры, за что заключенные ее едва ли не боготворили.       — Боготворить проститутку, — хмыкнул Айеро.       — Только в фильмах и книгах положительные герои идеальны, Фрэнк. У всех людей свой грешок за душой. Мы просто должны принимать их такими, какие они есть. Ты можешь поднять меня на смех, но я даже был немного влюблен в нее. Мы немного отвлеклись, я продолжу: оказалось, раньше она тоже находилась в рабстве, но умудрилась сбежать. Теперь девушка вернулась, чтобы забрать своего брата и заодно освободить других заключенных. Несколько недель нашего знакомства спустя, она, наконец, собралась духом, подсыпала надсмотрщикам снотворного и открыла все камеры. Мы не собирались поднимать бунт, лишь хотели сбежать, жаждали оказаться на свободе, путь к которой лежал через никому не известный тоннель. Но среди нас притаился предатель.       — Зачем предавать людей, которые освободили тебя?       — Наверное, ему сулили не только свободу, но и деньги в придачу… Так вот, на нас доложили. Когда они выбрались из тюрьмы, их встретил шквальный огонь, стреляли на поражение. Мне повезло: я бежал слишком медленно и отстал от основной группы. Оставшихся в живых этот подонок приказал поместить в мешки и публично закопать живьем, чтобы вселить страх в других заключенных. Я спрятался в кустах и наблюдал казнь, не в силах что-либо предпринять. Мне каким-то чудом удалось выбраться через эту пещеру, по пути я едва не задохнулся.       — Управляющий всего лишь исполнял приказ…       — Ты не понимаешь. Он исполнял его с таким животным удовольствием, что невольно накатывает страх при мысли о том, что в мире еще не перевелись такие люди.       — Они были и будут всегда. Единственный путь — не подавление, а смирение. Твои хорошие поступки должны компенсировать зло, причиненное ими.       — Говорит человек, который украл несколько десятков миллионов и самый дорогой сапфир на свете, — не удержавшись, съязвил я.       — Раздели мою вину на пять и забери себе частицу. Смотри, как сияет горизонт. Мы почти на месте.       Вегас встретил нас переливами света, ярчайшими инсталляциями и вечерним шумом. Бесконечная череда вспышек, иллюминации и мерцающие огни заплясали с новой силой. Мы задержались возле казино-гостиницы Мираж, наблюдая искусственное извержение вулкана, наслаждались видом на отель Экскалибур и копией Эйфелевой башни при входе, подсвечиваемой золотистым светом софитов. Мы прогуливались вдоль Фримонт-стрит, задрав головы — улица была похожа на огромный тоннель, над головой повисли многочисленные экраны и беспрестанно играла музыка, оставляя после себя поистине масштабное впечатление — недаром проект был назван самым большим видеошоу в мире. В какой-то момент я нашел руку Фрэнка и крепко сжал ее, потому что проходящие мимо девушки уж слишком пристально разглядывали нас. Айеро захохотал, заметив причину моего возмущения, а я в ответ пнул его по пятке. Тогда он приобнял меня за плечи, прижимаясь к спине, и тихо спросил, не хочу ли я кое-что попробовать? Я без раздумий кивнул, ведь сегодня последствия не были важны.       Мы остановились на пустынной улочке подальше от света и легавых. Фрэнк, порывшись в бардачке, вытащил небольшую металлическую коробочку и вручил мне самокрутку. Себе он взял косяк побольше.       — Эй, а с чего такое неравномерное распределение? — запротестовал я, вырывая у него из рук коробку.       — Спокойно, парень, ты редко куришь, да еще и масса тела небольшая, поэтому я дал тебе первую порцию. От второй у тебя может случиться белочка.       — Что?       — Белая горячка, да, она бывает не только при алкогольном опьянении. Я разок испытал это на себе и, поверь, повторять не хочу.       — Понятно, — я попытался сделать первую затяжку и закашлялся, ощущение, словно вдохнул горстку перца.       — Серьезно, парень, в свои тридцать ты не умеешь курить? В старой-доброй Америке? — расхохотался Фрэнк. — Твои родители были фанатичными пуританами и держали тебя взаперти?       — Молчи, козел, один ты у нас дымишь, как паровоз.       — Ладно, малыш, пора наверстывать упущенное. Реальность — это уже обдолбаная штука, поэтому тебе не о чем беспокоиться. Вдыхаешь дым, затем воздух. Задерживаешь дыхание на две секунды и выдыхаешь. Попробуй — сногсшибательное ощущение.       Я последовал совету Фрэнка и после нескольких неудачных попыток, у меня получилось. Почти в сию же минуту тело окутала приятная истома, ноги безвольно ослабли, а мир закружился, опускаясь едва ощутимой головной болью. Время замедлило ход, позволяя сконцентрироваться на деталях. Ощущения, казалось, такие знакомые, но тем не менее совершенно новые поглотили с головой. Почему эти минуты кажутся такими символичными? Словно они стали точкой отсчета кардинальных перемен в моей жизни. Я обязан, наконец, раскрепостить себя, дать волю безумию, чувствам, закипающей крови. Отбросить раздумья и наслаждаться. Я завороженно взглянул на профиль Фрэнка, он всегда был таким удивительно красивым? Неужели эти тонкие очертания лица сводили меня с ума с нашей первой встречи? Действительно, ночь была необычной, она влекла за собой иной характер, иные последствия. Дешевые чувства, копеечные мысли. Дешевое, но одновременно бесценное лицо. Боюсь, я окончательно свихнулся.       Фрэнка тоже начало накрывать, он всем корпусом обернулся ко мне. Я чувствовал каждый его вдох. Некоторое время он внимательно изучал мое лицо, словно видел впервые, а затем набросился, настойчиво прижимая к дверце всем телом, обездвиживая. Он был невероятно, обжигающе горячим, твердым, налегал всем естеством, заставляя скулить, трепетать и постанывать ему в губы. Происходящее было до невозможности сладко и тягуче, я чувствовал, как пролетает каждая секунда. Фрэнк провел дорожку поцелуев до ключицы, синхронно расстегивая рубашку, доколе его руки не легли на мою обнаженную грудь. Ощущения обострились в миллионы раз, я едва не кончил от безобидных прикосновений. Намереваясь устроиться удобнее, я случайно провел бедром между его ног, уже чувствуя явную выпуклость. Айеро тихо простонал, скользнув носом по моей щеке.       Мы дышали в унисон, однако, мне казалось, будто я скоро задохнусь на дне океана света, в объятиях похоти. Мои руки беспорядочно блуждали по его спине, сжимая футболку от каждого полного неистового желания поцелуя. В голове творился первородный хаос, на грани вожделения возникало желание вопить «Трахни меня!» Когда Фрэнк, забывшись, потянул меня за волосы и впился зубами в шею, я едва не закричал, обхватывая его ногами, как никогда нуждаясь в близости. Айеро, задыхаясь, не в силах раздеться, начал бессильно давить на меня своей эрекцией, я толкался и бился в неге, стремясь получить больше прикосновений. Еще совсем немного…       Неожиданно за спиной громко просигналил автомобиль. Мы нехотя оторвались друг от друга и взволнованно оглянулись. Вот проклятие, копы подъехали. Кажется, нам обоим крышка. Я торопливо захлопнул бардачок, пригладил растрепанные волосы и одежду, но рубашку застегивать не стал. Фрэнк потушил ногой тлеющий косяк и отбросил под сидение. Полицейский автомобиль поравнялся с нашей развалюхой, мы с трудом умещались в небольшом пространстве улицы.       — Хей, парни, на вас поступила жалоба, — из окошка выглянул улыбающийся коп, с виду типичный американский идиот. Фрэнк оскалил зубы в ответ. Меня немного колбасило, поэтому я решил не растягивать губы, иначе покажется, что гримасничаю. Почему-то стало очень весело.       — Что такое, офицер? — невозмутимо поинтересовался Фрэнк, от его тона я едва не зашелся смехом, представляя, насколько ему на самом деле боязно. Каждый при въезде в город видел билборд: марихуана: хранение 20 лет, продажа — жизнь.       — Вы перегородили улицу. Никто не может проехать.       — Окей, сейчас отъедем.       — Придется выписать вам штраф за неправильную парковку, — полицейский начеркал что-то на листочке и протянул Фрэнку. Тот сдержанно кивнул и завел мотор. — Ах, да, чувак на соседнем кресле, — мое сердце, подхватив под ручку веселье, ушло в пятки. — Ты мне кого-то напоминаешь…       — Да, он похож на одну голливудскую актрису, — перебил копа Фрэнк, виновато почесывая затылок. — Все их вечно путают. Автографы просят.       — Точно. А я смотрю лицо и впрямь знакомое. Ну, ладно, удачи вам и повеселиться. И впредь не нарушайте правила парковки. Законы такие, — Фрэнк наигранно помахал на прощание легавому, но когда тот скрылся за стеной, высунул язык и выставил средний палец, выруливая на главную улицу. Затем он заржал, тормозя под красный свет светофора и игриво пихая меня в плечо. — Надо же они почти нас поимели. Ловко я выкрутился?       — Как ебучий законник после взятки, — за несколько минут я успел испытать весь спектр эмоций от гложущего душу страха до безудержного веселья. Я взял новую бутылку с заднего сидения, она оказалась с тем самым сладким бароло, нетрудно узнать его по запаху. Идеально. Невероятный контраст сладости и горечи, одурманивающий аромат. Никогда в жизни не пробовал алкоголя вкуснее. В яйцах неприятно тянуло от неудовлетворенности, но все еще впереди. Мы выехали из города, направляясь домой на скорости сто десять миль в час. Предварительно по моей просьбе Фрэнк разрешил выкурить еще один косяк, правда, после долгих уговоров, видимо, беспокоился, что я могу впасть в зависимость. Я, чувствуя головокружение, першение в горле и слабую тошноту, однако, оставаясь в великолепнейшем расположении духа, изредка глупо хихикая, протянул руку, намереваясь включить радио.       — Не надо, — остановил меня Айеро. — Неужели не слышишь, как восхитительно звучит тишина?       Я прислушался к завыванию ветра и грохоту гальки об колеса автомобиля. Поначалу я ничего не почувствовал, пока не задрал голову, удобно расположив ее на спинке сидения. Ночь щерилась россыпью звезд. В пустыне они ярче, видны даже самые дальние одинокие гиганты. Мириады мельчайших огоньков, разбросанных по бархатному небосклону, как же были непохожи на огни Вегаса! Те давили на сознание, окружали, обезоруживали, словно крича: «Вегас — не место для неудачников», а звезды, напротив, успокаивали и вдохновляли. От созерцания неба меня отвлекла мягкая рука, которая опустилась на мою ладонь и как бы невзначай крепко сжала ее. Я поднял взгляд на Фрэнка, однако тот продолжал невозмутимо всматриваться в словно размытый кистью художника иссиня-черный горизонт. Насколько же я ненавидел его многоликие маски в данный момент! Видимо, ничто не способно высвободить истинную сущность Айеро, ни алкоголь, ни наркотики.       Вскоре наши пути разойдутся, он продолжит путешествовать вместе с ребятами, а я покину их компанию, вернусь в Атлантик-сити. И больше не выпадет мне редчайшая возможность доверительно сжимать его теплую грубоватую ладонь. Никогда вновь не будет казаться, что мы не просто знакомые, которых притягивает к друг другу взаимное влечение, сложно спутанное с неприязнью, а нечто большее — возлюбленные. Хотя… мне ли судить о любви? Я всего лишь пьяный обкурившийся козел, не способный контролировать свои действия.       Фрэнк притормозил у нашего дома, и пока он возился с ключами, я ощутил острый спазм внизу живота, черт, видимо возбудился, рассматривая его задницу. Не отдавая себе отсчета, я засунул руку в джинсы, принимаясь осторожно себя поглаживать, прислушиваясь к каждому шороху: не хотелось, чтобы Айеро застал меня в столь неудобном положении. Было нестерпимо жарко, поэтому, открутив крышку и одернув рубашку, я вылил на грудь немного полусладкого белого вина. Прохладная жидкость потекла вдоль груди, даря минутную прохладу, и я блаженно приоткрыл губы, вдыхая через рот. Возбуждение требовало ускорить темп и быстрее подойти к разрядке, однако, я помнил слова Фрэнка «Чем дольше растянешь ожидание, тем приятнее будет финал». Интересно, как скоро мое сознание полностью отключится? Я теряю остатки здравого смысла и самообладание.       Ворота со скрипом разъехались, послышались энергичные шаги Фрэнка по направлению к машине. Однако мне настолько не хотелось прекращать симуляции, что я без раздумий отбросил донимания совести подальше. Будь что будет, надеюсь, все закончится хорошим сексом, которого, кстати, у меня не было уже… два месяца. Айеро распахнул дверцу, сел за руль и взглянул на меня, наверное, просто чтобы убедиться, что я еще не подох. Я, заметив его взгляд и отвлекшись, сжал член слишком сильно, из груди вырвался выдох, который, пройдя сквозь гортань, вышел протяжным стоном. Фрэнк тяжело вдохнул, лизнул губы, заскрежетал зубами и сжал кожаное покрытие руля.       — Твою мать. Сука. Гребаная бухая сука! Ты хотя бы осознаешь, что вытворяешь сейчас? — едва ли не рыча, спросил Айеро.       — И что же? — невинно поинтересовался я, намеренно добавив нотки сарказма. Блять, а не ясно? Я хочу, чтобы ты меня трахнул!       — Завтра ты пожалеешь об этом, — Айеро подвинулся ближе, положив ладонь на мое колено, — но будет уже поздно.       — Плевать, — я повалился на Фрэнка, впиваясь в его губы, не в силах оторваться даже для вдоха. В тот момент все потускнело. Я помнил, как мы вломились в дом, и он настойчиво прижимал меня едва ли не каждой стене, намереваясь взять даже в самом неудобном положении. Однако я вовремя останавливал его, обессиленно шепча «Блять, пошли в спальню». Фрэнк затолкал меня в свою комнату, бросил на кровать и захлопнул дверь. Некоторое время он таращился на меня, не отпуская ручку, будто норовясь сбежать, я мог разгадать странный огонек в его глазах. А затем этот придурок присел на кровать, опустил взгляд, сжал мою ладонь, покраснел и пробормотал:       — Слушай, Джи, можешь сделать для меня маленькое одолжение?       И теперь я стою в своей спальне, игнорируя уже начинающую болеть эрекцию, роюсь в шкафу в поисках короткого голубого платьица, едва прикрывавшего задницу, которое он слезно умолял мне надеть. Нацепить женские одежды в такой момент! Я сам хмыкнул своим мыслям: у нашего пай-мальчика обнаружился маленький фетиш. Женские трусики больно сжимали и натирали член, поэтому я закусывал губу при каждом шаге, чтобы не застонать или не заскулить. Айеро, какой же ты придурок! Я осторожно приоткрыл дверь и с неуверенностью девочки-подростка шагнул в спальню. Фрэнк, едва расслышав скрип, поднял на меня взгляд, и я невольно вздрогнул: в его потемневших глазах не было ни капли адекватности, только чистая животная страсть, граничащая с умопомешательством.       Он с силой дернул меня за руку, и мы повалились на кровать, я едва не ударился об изголовье. Айеро коленом раздвинул мои подрагивающие бедра, и всего на минуту я засмущался, пока он вновь не проник языком в мой рот, принимаясь вытворять им просто невероятные вещи. Закончив терзать мои губы, Фрэнк опустился ниже, посасывая и кусая кожу на шее, провел языком влажную дорожку на груди, осторожно снимая лямку, чтобы пробраться дальше. Айеро сжал зубами сосок и потянул, удовольствие эхом отдалось по всему телу, кажется, я частично понял, что ощущают женщины, когда играют их грудью.       — Агх, ты не будешь против, если я его порву в процессе? — совершенно безобидным тоном спросил Фрэнк, прервав ласки, и засунул руку под платье, принимаясь поглаживать и сжимать мое бедро.       — Только за, — зацепив дрожащими пальцами подол, я попытался снять с него футболку, однако, платье ограничивало движения. Айеро, заметив это, быстрым рывком сорвал ее с себя и отбросил за спину. Мой взгляд мгновенно оказался прикован к его многочисленным татуировкам.       — Господи, какой же ты горячий, — не выдержал я, на миг позабыв о своем возбуждении. Я провел пальцем от яремной ямки, вдоль его обнаженной груди, понимая, что все это великолепие мое, пусть всего на несколько часов. Тяжело вздымающаяся грудь, острые ключицы и приоткрытые вишневые губы, которые так и манили новым поцелуем. Когда я скользнул рукой к низу его живота, вопросительно коснувшись линии волос, уходящих под джинсы, Фрэнк нервно сжал мою ягодицу, заставив пискнуть и толкнуться вперед.       — Блять, — выплюнул Айеро, переходя на внутреннюю чувствительную сторону бедра, уже в опасной близости от паха. Стараясь окончательно не забыться, я сжал бугорок на его джинсах. Фрэнк, не стесняясь, громко застонал, как не делала ни одна сучка, побывавшая в моей постели. Этот утробный гортанный стон заставил вздрогнуть все мое естество, а также я был неимоверно горд собой и даже победно усмехнулся, пока кончики пальцев Фрэнка не коснулись тонкого кружева на моем члене. Сука.       — Ах, — я дернулся от его прикосновения, словно превратившись в оголенный нерв; трусики начали причинять еще больший дискомфорт. Приоткрыв веки, я заметил, как Айеро быстро брызнул мне в лицо из маленького баллончика, зажмурился, почувствовал приятный аромат и непонимающе глянул на него.       — Всего лишь попперс. Он расслабляет мышцы и делает секс менее болезненным. А теперь будь хорошим мальчиком, ляг на живот, — приказал Фрэнк, и я повиновался, недовольно мыча от собственного бессилия. Он, прислонившись на меня всем телом, укусил в затылок, лизнул плечо и провел носом вдоль позвоночника, до поясницы. — Ты на вкус, как вино.       Мои ягодицы резко сжали и принялись грубо массировать, я непроизвольно свел колени вместе, захлебываясь в собственном дыхании. Айеро цыкнул, до отвратительности пошло шлепнул меня по заднице, заставляя вновь раздвинуть колени, и развел ягодицы в стороны. Судя по шороху и ощущению шершавых пальцев на спине, он расстегивал мое платье, иногда оставляя нежный поцелуй на шее, но изредка, забываясь, грубо засасывал кожу. Сними же эти гребаные трусики! Словно услышав мои беззвучные просьбы, Фрэнк торопливо спустил кружевное белье до колен, я почувствовал влажный язык на своем копчике и последовавший затем еще один укус. Блядство, как долго он собирается мучить меня?       — Ф-Фрэнк, — я всхлипнул и судорожно сжал простыню, когда Айеро, перебираясь к заднице, будто невзначай коснулся эрекции, — пожалуйста…       — Потерпи, детка, — на миг рука исчезла, я услышал скрип разъезжающейся молнии — кажется, Фрэнк открывал сумку. Не в силах больше терпеть, я опустил корпус, принимаясь ритмично тереться о матрас. Однако, когда я уже почти достиг разрядки, сильный шлепок вернул меня в реальность, и, недовольно мыча, пришлось снова задрать задницу. Застежка платья причиняла дискомфорт позвоночнику, нетерпимо давила эрекция, но я мог лишь скулить, пока этот чертов Айеро копошился в своей сумке. Щелчок. Неожиданно на мою задницу полилось что-то холодное, протекая меж ягодиц, я невольно дернулся, когда влажная ладонь Фрэнка легла на мою спину.       — Что это?       — Всего лишь лубрикант, смазка. Чтобы больно не было. В помощь попперсу. Но главное расслабься.       Он провел пальцем вдоль моей промежности до мошонки, я прикусил губу и зажмурился от неприятного холодка. Появилось настойчивое желание свести колени вместе. Вдруг его рука снова легла на мой член, сжала кулак вокруг основания и повела вверх, на миг позволив отвлечься на приятные ощущения. Он отодвинул пальцами крайнюю плоть, принимаясь ласкать головку, я беззастенчиво стонал, позволив себе выкинуть мысли прочь. Однако я сразу почувствовал, как его палец, обведя вокруг сфинктера, медленно проник в меня, и невольно сжался от испуга. Тогда Фрэнк нежно поцеловал меня в шею и приказал расслабиться; я глубоко вдохнул и постарался исполнить его просьбу. Было очень неприятно, я уже думал попросить его остановиться, пока палец не коснулся какой-то точки внутри меня, вынудившей едва ли не подпрыгнуть на кровати. Непередаваемое ощущение. Фрэнк пробормотал что-то вроде «Вот оно», но я не расслышал, потому что он, блять, снова нашел точку экстаза.       — Молодец, детка, сейчас будет второй палец. Спокойно, все хорошо… — я не выдержал подобных пыток и начал осторожно гладить себя, пока Фрэнк мучительно долго вводил второй палец. Но когда он снова коснулся точки наслаждения, я толкнулся в кулак и застонал от нахлынувшего блаженства. Пока он разводил пальцы ножницами, было неприятно, однако, вскоре, забывшись, я начал сам насаживаться на них, ритмично надрачивая себе. Громкий скрип рвущейся ткани. Пальцы исчезли, оставляя странную пустоту и неприятный холодок. Кажется, Фрэнк порвал юбку. Немедля, он расстегнул молнию на платье и помог снять, я наконец освободился от этого проклятия.       — Если будем так продолжать дальше, весь секс пройдет без моего участия, — прохрипел Фрэнк. Невольно повинуясь его командному тону, я нехотя одернул руку от горячей, истекающей смазкой эрекцией, хотя находился всего в нескольких шагах от оргазма. Судя по шороху, Фрэнк спустил джинсы и боксеры. На мою поясницу опустилась ладонь, и я почувствовал его невероятно твердый член возле бедра. Блять, как он терпел все это время?       Айеро толкнулся в ложбинку моей задницы и на миг стало действительно страшно. Он же порвет меня! Я хотел закричать и вырваться, но вдруг это произошло. Дьявольское жжение в заднице, будто туда пытались затолкать ебучую бейсбольную биту. Я не был способен пошевельнуться, пытаясь привыкнуть, избегая еще больших неудобств, по щекам непроизвольно стекали слезы.       — Эй, детка, ты в порядке? — «Хуй тебе, а не детка», — ответил бы я, если был в состоянии говорить. Айеро осторожно опустился и нежно поцеловал меня за ухом. — Я знаю, это не настолько больно, пусть и неприятно, потерпи немножко, скоро станет лучше. Ты сам себе внушаешь болезненные ощущения.       Тебе легко говорить, с каждой секундой пребывания твоего члена в моей заднице, становится только хуже. А ведь он даже наполовину не был во мне. Страшно представить, что последует после. Айеро резко вошел, от боли я прикусил подушку и потянул простыню. Второй раз был не настолько болезненным. Фрэнк вновь медленно толкнулся, я немного привык, может, вытерплю до конца. Еще толчок, и он слегка замедлился, но почему-то не покидало ощущение, что меня грубо имеют. Несколько секунд таких пыток спустя, Фрэнк решил изменить угол проникновения, но облегчения это не приносило. Я попытался расслабиться, но вдруг тело прострелила вспышка удовольствия, почувствовать которую уже не надеялся. Кажется, наркотик подействовал с запозданием. Блять, но как охуенно, настолько желанное ощущение, получаемое сейчас, контрастирует со слабым жжением. Айеро медлил, поэтому я сам подался навстречу, выгнулся и громко застонал в сладострастном исступлении.       Фрэнк ускорился, а я продолжал ловить ни с чем не сравнимые приливы кайфа от его твердости и жара в себе, временами подрагивая от колющей боли. Иногда вспышка приятных ощущений была настолько яркой, что я судорожно выгибался навстречу, словно нимфоманка в бездумной оргии. Пот стекал по щекам, становилось все жарче. Член внутри начал пульсировать и, чувствуя приближение его оргазма, я принялся надрачивать себе в ритм его толчкам. Айеро продолжал фрикции, ускоряясь, его потные ладони скользили по моему торсу, периодически сжимая. Наконец, в один волшебный миг мне показалось, будто все процессы жизнедеятельности, даже дыхание и биение сердца замерли. И тогда меня бурной волной с головой захлестнул такой невероятный оргазм, подобный которому я не испытывал даже в подростковом возрасте. Перед глазами вспыхнул безумный фейерверк красок. Сознание улетело куда-то вдаль, я сжался, чувствуя, как моя сперма стекает по руке и животу. Айеро вошел до основания и выкрикнув что-то, также забился в судороге наслаждения. Тяжело вздохнув, Фрэнк упал на меня, еще пытающегося опомниться и восстановить дыхание. Очевидно, собрав последние силы, он вышел, снял презерватив, отбросив его в угол, и повалился рядом, лицом к лицу.       — Джерард, ты там жив?       — Да… Хотя нет. Но это было шикарно, — я устало зевнул, веки слипались. Сегодня был однозначно тяжелый день.       — Эй, знаешь что? Подожди, не засыпай!       — Мм?       — Я люблю тебя, — сквозь сон я почувствовал, как Фрэнк удивительно нежно поцеловал меня, а далее все провалилось в небытие.

***

      Просыпаюсь от громкого скрипа открывающихся ворот. Блять, голова болит. Во рту неприятный привкус, не чувствую свое тело, но одновременно что-то подсказывает: любое движение может принести неприятные ощущения. С трудом разлепляю глаза. Чувствую себя грязным, надо скорее бежать в душ. Что вчера произошло? Я с немалым трудом попытался принять сидячее положение, однако задница так засаднила, будто я присел на шило. Напоминает дурацкую рекламу лекарства от геморроя. Бессильно откинулся на спину и отбросил тонкую простыню, в которую был укутан. Стоп. Почему я голый? И на животе застыли капли спермы. Сраженный внезапной догадкой, я вскочил с кровати, и мгновенно тело свело от острой боли, мне показалось, что вдоль бедер просочилась тонкая струя крови. Нет, моя фантазия. Однако то, что я вчера переспал с мужчиной, с Фрэнком, бесспорно, жестокая реальность. Где этот мелкий гаденыш?       Накидываю халат и, похрамывая, выхожу в коридор. Что-то здесь неладно. Первой на взгляд бросилась дверь в комнату Майки, открытая нараспашку. Брат слишком упорядочен и всегда закрывает двери, а временами даже на замок. В голове крутится смутная догадка, однако, я не спешу ее озвучивать в своих мыслях. Пробираюсь ближе к дверному проему и замираю. Кровать разворочена до самого матраса, все дверцы в шкафчиках приоткрыты, ящички выдвинуты. Сейф зияет картиной Малевича. На миг позабыв об адском жжении в заднице, спускаюсь на первый этаж. Сумки исчезли. Дерьмо… Нет, нет! Это всего лишь сон или какой-то утренний бред. Падаю на колени, кривясь от коварно подступившего шока, смешавшегося с болью в какой-то дьявольский коктейль.       Становится мерзко на душе от осознания того, что я догадывался, подозревал, был настороже с тех пор, когда Фрэнк странно отреагировал на слова Джона Смита в Хендерсоне. Нет, его поведение вызывало подозрения с самого первого дня нашего знакомства. Все эти бесчисленные маски, которые он менял с невероятной частотой, будто ловко орудующий фокусник.       Предатель. Грязный, никчемный предатель. Сволочь. Ненавижу! Мерзкий гаденыш, как же легко ему удалось одурачить меня! А я, дурак, повелся на красивые слова, поддался своей похоти, не заметив очевидного. А ведь вчера он так явно прокололся, когда убил водителя парой выстрелов. Я доверился многоликому актеру, не устоял перед его обаянием как все те тупые курицы, которых он грабил и бросал. Медленно плетусь в свою комнату, стараясь сдерживать рыдания, настойчиво рвущиеся наружу. Все кончено. Мне не догнать Фрэнка, он укатил в неизвестном направлении. Я дал слабину, позволив использовать себя, да еще и напоследок Айеро оставил такой неприятный «сюрприз», сломил меня, мою гордость, рассыпал в прах самооценку. Ебаная сука.       Валюсь на кровать и утыкаюсь носом в подушку. Слышу странное шуршание, ворошу рукой возле изголовья кровати и достаю конверт. Еще и письмо оставил, подонок. С трудом подавляя желание разорвать бумагу к чертям, дрожащими от ярости пальцами извлекаю из конверта исписанный лист. Смотрю на корявые буквы и на глаза наворачиваются первые слезы. Внутри все будто заледенело, только невыносимо жгло в груди. Какой же я идиот. И он ни капельки не нравился мне, нет.       «— Я носом пишу лучше, чем ты рукой, отдай ручку, не хочу потом разгадывать твои иероглифы!       — Молчи, придурок, хотя бы читать научись!»       Сколько лжи, лицемерия. Насмешливая открытость, граничащая с откровенным сарказмом. Улыбка, пленившая меня и «Я люблю тебя» — прозвучавшие несколько часов назад. Всего лишь слова, ничего не значащие для него. Флирт, шутки, даже попытка остановить меня, когда я пытался застрелить того мерзавца, наигранная страсть и нежный поцелуй после секса… …ложь. Сплошная ложь. Бесконечная, бесстыдная ложь. Ложь идеологической проститутки.       Отличная игра, браво, Айеро! Эта ночь стала поцелуем Иуды.       «Если вы читаете это письмо, значит, я уже очень далеко. Буду по возможности краток, потому что Джерард скоро проснется. Да, Майки, я работал на Мэтта Пелиссьера еще до нашего знакомства, то есть был направлен им с приказом втереться к вам в доверие и похитить сапфир. Первое у меня легко получилось, пока на арене не появился твой братец, который до последнего ненавидел и подозревал меня. Поэтому с ним пришлось поступить жестче, да и обстоятельства были благоприятными. Я мог бы скрыться без улик, но вы слишком нравитесь мне, ребята, поэтому предупреждаю:       Не ввязывайтесь в эту историю. Все намного опаснее, чем кажется поначалу. Бегите отсюда, я оставил вам одну сумку с деньгами в прихожей. Советую эмигрировать в Великобританию, потому что когда я принесу Мэтту Лагуну, США превратятся в огромное поле битвы преступников и полиции. Жертвы будут даже среди мирного населения. Берегите себя от преступных разборок.       PS: Как бы глупо это не звучало в данной ситуации, но я хотел бы извиниться перед тобой, Джерард. Это был вынужденный ход. Игра всегда требует жертв. И я очень сожалею, что волею судьбы мы оказались по разные стороны баррикад».