Если солнце восходит с востока...

      Гермиона перебросила выбившуюся каштановую прядь через плечо и осмотрелась. Маленькая закусочная, в которую привёл её Ньют, располагалась на окраине Лондона и выглядела довольно милой. Нежно-бежевые стены, на которых висели чёрно-белые фотографии в прозрачных рамочках. С потолка свисали разноцветные бумажные бабочки, которые слегка колыхались от ветерка, дующего из распахнутого настежь окна.       Близился Хэллоуин (конец октября как-никак), персонал кафе повесил дряхлую табличку «ПРОДЕЛКА ИЛИ СУП?» и поставил картонную фигурку ведьмы. Раньше Гермиона просто похохотала бы над убогими украшениями кафе, правда сейчас фальшивая метла или длинная чёрная мантия не казались волшебнице такими забавными.       Гермиона выглянула в распахнутое окно. Солнце весело играло на разноцветной черепице крыш яркими золотыми бликами. Небо стало нежно-розовым. Подул слабый ветерок, побуждая золотистую зелень трепетать. Шелест листьев был похож на музыку. Древнюю и волшебную. — Я всё хотел спросить… — О чём? — Гермиона отвернулась от окна и взглянула на Ньюта, который наконец отложил газету «Ежедневного пророка». — Если бы… Предположим на секунду, что всего этого не было, — он обводит взглядом помещение. — Ни нашего знакомства, ни перемещения во времени, ни твоей смерти… То где бы ты сейчас была?       Гермиона почувствовала, что в этот момент ей на голову опрокинули бочонок с ледяной водой. — Думаю, что я бы находилась в бегах, — предположила гриффиндорка.       Он грустно улыбнулся, будто понимая, что всё тогда было совершенно так. — Я бы и сейчас сбежала, — честно призналась девушка, ведь сидеть рядом с Ньютом Скамандером в кафе никак не входило в её планы, и вообще… Всё достаточно странно…       За окном происходило какое-то движение. Ньют нахмурился, смотря в окно, но потом решил не заострять на этом внимания, обратно переводя взгляд на волшебницу и придвигаясь ближе.  — Ты нисколько не мешаешь мне, Гермиона, — тихо начал он, подбирая слова.— Серьёзно. Ты можешь остаться со мной столько, сколько тебе понадобится.       Девушка опустила голову, стараясь не замечать зелёных глаз, которые пристально рассматривали её в этот момент. Гермиона не должна ввязывать Ньюта в свои проблемы… Она должна держать его подальше от всех страшных махинаций, которые могут быть итогом её ошибок. Но как она это сделает? Может потихоньку вывести его на разговор про это… Хотя волшебница не сильно понимает, как это делается. У гриффиндорки сплошная паника в голове. — Расскажи мне о себе.       Гермиона подумала, что это самый безопасный путь. Да и идея, вроде, неплохая. — О чём ты хочешь узнать? — О детстве. « Просто говори, Ньют. Помоги. Дай мне ниточку, за которую можно зацепиться… » — Тогда по очереди. Мне тоже интересно, — Гермиона кивнула и юноша продолжил. — С чего бы начать? В общем, когда я учился на пятом курсе в Хогвартсе, у меня была очень хорошая подруга. Её звали Лета Лейстрендж. Она, как и я, любила магических животных.       Волшебница улыбнулась, видя, как воспоминания помогают юноше расслабиться. — Наша любовь к различным животным разной степени дикости было единственной чертой характера, которой мы были схожи, — тем временем продолжал магозоолог. — Лета была представительницей древнего рода волшебников и истинной Слизеринкой. А я был маленьким, добрым и наивным мальчишкой, который не мог похвастаться ни древнейшим чистокровным родом, ни огромным наследством. И вот как-то раз её волшебный питомец подверг опасности жизнь второкурсника. Вину за это происшествие я взял на себя, в результате чего меня исключили из Хогвартса. С тех пор я не получил от Леты ни единой весточки. Думаю, что это даже и к лучшему…       Печаль, которая купалась во взоре волшебника, бросилась в глаза Гермионе и она, скорее инстинктивно, нежели обдуманно дотронулась до щеки юноши. Ньют прикрыл веки и чуть поддался вперёд в сторону ладони волшебницы, словно прося ласки.       Девушка невесомо погладила по выбритой щеке, ощущая тепло, нежную кожу и что-то внутри себя. Что-то необычное. Тяжелое и почему-то причиняющее боль. Юноша мимолётом поцеловал её пальцы, а гриффиндорка быстро одёрнула руку, пряча взгляд под волнистыми волосами. Испугалась. Его или себя? — У моей семьи есть традиция, которая передаётся из поколения в поколение, — тихо начала девушка, решив, что нужно перелистнуть страницу. — Первый подарок, что преподносят новорождённому не родственники, — считается знаковым и определяет будущее малыша. — Например? — Ну, если бы принесли, к примеру, хлеб на моё рождение, то это означало, что я была бы хозяйственной. Если бы подушку, то я была бы ленивой. — А каким был твой первый подарок? — спрашивает волшебник.       Девушка усмехнулась, понимая, что сейчас раскроет ему всю свою суть. — Маленькая серебряная птичка. — И что это значит? — Это значит, что я могу видеть вещи издалека. Видеть людей в совершенно другом ракурсе, замечать малейшие детали. А моей маме, например, в своё время дарили гребешок для волос в виде бабочки с витражными крылышками. Она, действительно, была красавицей. — Как и ты…       Девушка покачала головой и грустно улыбнулась. Может быть раньше она и была красивой, но точно не сейчас, когда её тело было покрыто бесконечными полосами белых шрамов. Она почувствовала себя гадко, словно только что сломала нечто важное внутри своего тела. Деталь, которую больше не починишь. Её просто надо выбросить за ненадобностью. А без неё гриффиндорка никогда не сможет стать прежней. Правильной, милой Гермионой, чьи слова и поступки всегда были направлены во благо двух друзей — мальчишек.       В этот момент Гермиона поняла, что всё складывается просто. Проще простого. Ньют читался легко, словно книга. Будто сейчас перед ней сидит не взрослый юноша, а маленький мальчик с россыпью мелких веснушек на скулах. Его доброта обрушивается на головы тех, кто этого не заслуживает.       Он умеет защищать без рук, греть одним взглядом и любить, ни разу не признавшись.       Любить? Почему это пришло в голову к Гермионе?       Волшебницу будто током ударили, и она подскочила с места, ведь за окном прогремел взрыв.       Гермиона испуганно посмотрела на Ньюта, а тот уже помчался к выходу, крепко схватив гриффиндорку за руку. Из волшебного чемодана юноши, который он держал в другой руке, раздался жалобный писк.       Улица будто бы потонула в белом едком дыме, застилающем всё пространство. Толпа людей беспомощно мечется то в одну, то в другую сторону, преграждая путь двум волшебникам.       Произошло что-то серьёзное и очень страшное.       Молодые люди пытаются как можно скорее пройти через озверевшую и испуганную толпу, которая сильно тормозит продвижение. Гермиона и Ньют бегут дальше, гриффиндорка в это время почувствовала, как холодные капли с неба начали беспрерывно стучать по тротуару и серому пальто девушки. Волшебница ощущает приток адреналина, кочующего по её конечностям, заставляя её нестись вперёд с волшебной палочкой в руке, которую она должна нацелить на предполагаемого врага.       Но как только волшебники добегают до места взрыва, Гермиона не верит своим глазам.       Повсюду она видит убитых.       Их так много, что волшебница не может понять, что всё это значит. Девушка часто моргает, чтобы исчез и этот проливной дождь, и весь этот ужас.       Где-то слева от себя она слышит слабый стон. Ньют реагирует быстрее, чем волшебница и быстро мчится в сторону искалеченной девушки. Он аккуратно переворачивает её на спину и проверяет пульс.       Гермиона застывает на месте. Весь правый бок девушки заливает ярко-алая кровь, лицо, обрамлённое чёрными локонами, на фоне асфальта казалось мёртвенно-белым. — Она жива, — тихо, почти неслышно сообщает магозоолог застывшей волшебнице. — Мы можем спасти её.       Гермиона быстро вернув себе нормальный ход мыслей, активно кивает, берёт юношу за руку и трансгресирует.

***

      Королевский лес Дин встретил молодых людей дружным шепотом листвы и громким завыванием ветра.       Ньют аккуратно положил черноволосую девушку на листву, а Гермиона достала из своей бездонной сумочки маленькую колбочку бадьяна, которая была припасена ею на крайний случай.       Видимо, сегодня этот крайний случай и наступил.       Веки девушки слегка приоткрылись, показав белизну глазных яблок. При помощи Ньюта волшебница откупорила бутылку и торопливо вылила на рану ровно три капли зелья. Взвился небольшой зеленоватый дымок, а когда он рассеялся, кровь из раны идти перестала. — Она в обмороке, — тихо объявила Гермиона. — Я могла использовать заклятье, которое бы сразу же исцелило её, но я не решилась, — вдруг сделаю всё только хуже. — Что там произошло? И вообще… где мы? — Ньют встал с колен и внимательно осмотрел окружающий его лес. — Королевский лес Дин — первое, что мне пришло в голову, — сказала волшебница, начав искать что-то в своей сумочке. — Раньше я с родителями часто здесь гуляла.       Отчаявшись в поисках, Гермиона глубоко вздохнула и направила палочку в глубь сумки. — Акцио, волшебная палатка!       Через мгновенье из сумочки вылетела серая палатка. Гермиона быстро взмахнула над ней палочкой, и та начала разворачиваться, устанавливаясь на золотистой листве. Девушка взглянула на Ньюта. — Нам нужно занести её внутрь, — гриффиндорка перевела взгляд на бледную девушку.       Ньют просто кивнул.       Общими усилиями волшебники левитировали тело девушки на матрас одной из кроватей палатки. Гермиона села возле девушки, а Ньют решил проверить состояние магических существ.       Гриффиндорка ещё раз тщательно осмотрела тело раненой. По всей спине незнакомки были разбросаны кровоточащие царапины и темно-синие синяки. Глубоко вздохнув, Гермиона принялась залечивать раны девушки. Многие из ран волшебнице пришлось сначала очистить, а потом уже применять к ним лечащие зелья. Когда такая незамысловатая процедура была проделана со всеми порезами, девушка аккуратно перевязала их. Затем пришла очередь синяков. С ними было гораздо проще. Всего одна капля специального зелья, и ужасный синяк приобретает обычный цвет кожи в считанные секунды.       Гермиона устало откинулась на деревянную спинку стула и слегка прикрыла глаза. Добрая атмосфера палатки помогала ей слегка расслабиться. В этом месте хранилось огромное количество воспоминаний. Хороших и плохих. Гриффиндорка жила здесь с Гарри и Роном с начала шестого курса. Всегда в бегах от Пожирателей. Всегда в поисках новых крестражей. Но даже не смотря на это, атмосфера палатки ассоциировалась у неё с безопасностью.       Внезапно Гермиона почувствовала, как воздух начинает рябить от магии. Какая-то непонятная аура заполняла собой всё пространство.       Гриффиндорка распахнула глаза и внимательно взглянула на неподвижную девушку, которая и излучала эту самую ауру. Её магия была на удивление сильной, будто перед ней была не обездвиженная девушка, а очень опытный и сильный маг. Волшебница пододвинулась ближе и аккуратно взяла незнакомку за руку. И в этот же миг Гермиона закричала. Магия девушки будто заключив её руку в кольцо, жгла ладонь Гермионы, прожигая до костей и проникая куда-то дальше, забирая всю силу гриффиндорки.       Плотно стиснув зубы, Гермиона из последний сил выдернула свою руку из кольца энергии и с грохотом повалилась на пол. — Том? — раздался слабый голос незнакомки.       Гермиона из последних сил заглянула в глаза, очнувшейся девушки, и её резанула их чернота.       Холодные, безлюдные и будто таящие в себе неведомую опасность… « Словно ночь » — отстранённо подумала Гермиона перед тем, как провалиться в тихое забытье.