Если солнце восходит с востока...

      Яркие вспышки мелькают перед глазами Гермионы. Какой-то несуразный витраж из совсем несовместимых между собой видений. Девушка не понимает происходящего. Пытается цепляться за знакомые вещи, но среди всех этих обрывков нет ничего нужного.       Все это так напоминает поле, усыпанное одуванчиками.       Мягкими волнами к сознанию гриффиндорки прибивает ощущение ломки во всем теле. Голова забивается ватой, а рука пылает огнем в области предплечья. Сквозь сомкнутые зубы утекает звериный вой, и девушка чуть приоткрывает карие глаза, чтобы силком вытащить себя из состояния анабиоза. Кости трещат по швам, жилы, кажется, вот-вот лопнут от напряжения, кровь с трудом проходит по венам, как густая каша, и чувство распирания в верхней части живота заставляет её бросить попытки активно шевелиться.       Гермиона аккуратно поворачивает голову, чувствует щекой мягкую поверхность подушки и видит перед собой смутный силуэт лежащего человека. Точно человека. Рыжеватые волосы, спокойное лицо, размеренное дыхание. Гриффиндорка знает его. — Ньют… — хрипит Гермина, как после ангины, и юноша реагирует моментально.       Он резко садится в кровати, его грудь часто вздымается и опускается, он часто моргает. Потом смотрит на Гермиону, видит, что она проснулась, что у неё открыты глаза, и замирает на месте. Девушке хочется сказать ему многое. Она должна рассказать ему об очень многом. Ей нужно очень многое сделать, многое обдумать, много чего решить.       Но сейчас у неё всего один вопрос. — Что со мной? — шепотом спрашивает волшебница.       Ньют устало потирает глаза и убирает с лица девушки налипшие пряди, легко проходясь пальцами по лбу, будто проверяет температуру. Гермиона думает о том, что это просто невозможно.       Он спас ей жизнь.       Снова.       Всё-таки невозможно — это такое глупое слово… — Повышенная чувствительность после незапланированной передачи волшебной энергии вполне нормальна, это пройдет, — говорит юноша, видя на лице Гермионы отражение задумчивости. — А так, ты вполне здорова.       Гриффиндорка с трудом приподнимается, усаживаясь на кровати. Ньют отодвигается, чтобы она устроилась поудобнее. Девушке приходится закрыть глаза, дабы совладать с внезапным головокружением. Она приказывает себе не шевелиться, пока это ощущение не проходит.       Если не считать общего недомогания, то Гермиона в полном порядке. Она жива. Она дышит и моргает. Она чувствует себя человеком. И Гермиона точно знает почему.       Волшебница встречается взглядом с Ньютом. — Ты снова спас мне жизнь.       Последствия любопытства волшебницы до сих пор ощутимы.       Сосредоточившись, Гермиона может заново пережить тот момент, когда это случилось; ту боль: резкую, мучительную; те глаза: чёрные и пустые. Девушка никогда не сможет их забыть.       Гермиона резко втягивает в лёгкие воздух. — Где эта девушка? — Она лежит на кровати одной из комнат волшебной палатки, — торопливо объясняет Ньют, поправляя ворот белой рубашки. — Отлично, — кивает девушка, вставая с кровати и аккуратно направляясь к двери, слегка покачиваясь. Она уже хочет взяться за дверную ручку, но Ньют преграждает ей путь. — Ньют? — Тебе не стоит туда идти, — тихо говорит юноша, пряча взгляд. — Это ещё почему? — возмущается девушка, скрещивая руки на груди. — Технические неполадки…       Гермиона внимательно изучает лицо Ньюта, анализируя его опасливый и предостерегающий тон. — Ньют, — гриффиндорка пытливо изучает его лицо. — Что там случилось? Какие технические неполадки? Что с той девушкой? — Прошу тебя, — говорит он, бережно сжимая плечи волшебницы. — Не всё сразу; ты должна что-нибудь поесть… — Расскажи мне… — Может, сначала поешь? Или примешь ванну? — Нет, — упрямо возражает гриффиндорка. — Я должна знать. Сейчас.       Одна секунда. Две. Три. — Она немного не в себе, — говорит он. — В смысле? — Она ведёт себя немного… агрессивно, — Ньют взъерошивает волосы. — А ещё она постоянно зовёт какого-то Тома. — Мы должны что-то сделать… — Нет, — резко обрывает юноша Гермиону. — Ты должна отдохнуть. — Я уже достаточно отдохнула. Тем более ты сам сказал минуту назад, что я в полном порядке, — вкрадчиво произносит гриффиндорка. — Я хочу посмотреть на неё.       Ньют покачал головой и снова взглянул на гриффиндорку. Его лицо поменялось, превратившись в грустное. Он медленно сделал пару шагов и оказался совсем рядом с Гермионой. Их разделял буквально сантиметр. Ньют чуть нагнулся, и ухо волшебницы обдало горячим дыханием. Вдохнул. Выдохнул. Вдохнул. «Что он делает?»       Гермиона встала в ступор. Не убегала за дверь, хотя понимала, что надо пока есть возможность. Волшебница просто стояла и ждала чего-то. — Пусти меня, иначе я за себе не ручаюсь, — пробубнила Гермиона в плечо стоящего вплотную магозоолога. — Она тоже.       У Гермионы на секунду обрывается пульс. Он предупреждает её? Зачем? Что с этой незнакомкой не так? — Пожалуйста… — тихо прошептала Гермиона.       Он будто прошёлся кончиком носа по макушке гриффиндорки и аккуратно вдохнул запах её волос. — Хорошо, — наконец согласился Ньют. — Только держись за мной. Прошу тебя. Девушка активно закивала головой в знак согласия, а Ньют осторожно открыл дверь, выходя из комнаты первым. Гермиона быстро схватила с тумбочки свою палочку и последовала за юношей.       За неопределённое время, которое Гермиона отсутствовала, палатка ничуть не изменилась. Всё те же стены, те же кресла, те же двери, ведущие в разные комнаты. Внимательный взгляд волшебницы беспокойно блуждал по комнате, пытаясь уловить хоть какое-то изменение. Но нет. Все предметы стоят точно на своих местах, будто с Гермионой ничего и не происходило.       До нужной двери, за которой по предположению гриффиндорки и находится незнакомка, остаётся ровно десять шагов. Гермиона безуспешно пытается восстановить нормальное дыхание.       девять,       а Гермиона всё ещё старается казаться храброй       восемь       правда заключатся в том, что гриффиндорка боится       семь       и волшебница абсолютно не знает, кто или что её ждёт за дверью       шесть       Гермиона уверена, что сейчас у неё случится сердечный приступ       пять,       но повернуть девушка уже не может       четыре       потому что вот уже и она       три       эта дверь прямо перед Гермионой и Ньютом       два       нужно только взяться за ручку       один,       но она внезапно распахивается сама. — Прячься, быстро.       Ньют отталкивает Гермиону от двери и резко разворачивается к дверному проёму, выхватывая палочку: — Протего! — выкрикнул он, резко закрывая дверь и едва укрывшись с Гермионой за ней.       Щит, выстроенный Ньютом поглотил ярко — красный луч, посланный человеком, находящимся в комнате.       Гермиона опасливо выглянула в дверной проём. Девушка, почти девочка с длинными чёрными волосами аккуратно выглядывала из-за дубового шкафа. Её губы беспрерывно шептали какие-то сложные магические формулы. Белое древко в её руках слегка подрагивало. — Откуда у неё палочка? — абсолютно бесцветным голосом спросила Гермиона. Девушка почувствовала, как Ньют застыл рядом с ней. — Сейчас это не имеет значения, — заметил он, осторожно выглядывая из-за двери и бросая каким-то пустячным заклинанием в незнакомку. Раздался треск волшебного щита, который с лёгкостью поглотил заклинание молодого человека. — Прикрой меня, — тихо прошептала Гермиона на ухо юноше. — Хорошо, — Ньют сделал небольшую паузу, будто ещё хотел что-то сказать. — На счёт три. Раз… Два… Три! Петрификус тоталус! — резко распахнув дверь, воскликнул юноша.       Заклинание молодого человека снова угодило в магический щит, а Гермиона тем временем кинулась в комнату.       Выбежав на середину комнаты, первым, что Гермиона увидела, было два белых луча, летящих ей в грудь с огромной скоростью. Но ее сознание, включившееся в битву, сработало мгновенно. Не успев испугаться, она трансгрессировала. Оказавшись за спиной незнакомки, гриффиндорка направила палочку ей в висок.       Ньют махнул палочкой и белое древко, что находилось до этого в руках незнакомки с противным свистом вылетело из её ладоней, словно сухая палка. Гермиона осторожно убрала палочку от девушки и двинулась навстречу к Ньюту. Одного осторожного взгляда на юношу было достаточно для гриффиндорки, чтобы понять, что он в полном порядке.       Черноволосая девушка тем временем осела на пол, прикрыв лицо бледными, дрожащими руками. Послышались тихие и жалобные всхлипы…       Гермиона и Ньют обеспокоенно переглянулись. Такого поворота событий путешественница во времени и будущий обладатель ордена Мерлина никак не ожидали. — Эй, — Гермиона аккуратно присела на пол напротив девушки. — Вам абсолютно нечего бояться. Мы не причиним вам вреда…       Гриффиндорка осторожно дотронулась до плеча черноволосой. Та слегка встрепенулась и подняла красные от слёз глаза на гриффиндорку. В чёрных омутах незнакомки плескались страх, опасение и… печаль.       Гермиона красноречиво взглянула на Ньюта, а тот слегка ударив себя по лбу, помог гриффиндорке пересадить, рыдающую девушку на кровать. — Думаю, что тут нужно успокоительное зелье, — с каменным лицом сказала Гермиона, направляясь к двери, но рука Ньюта снова остановила её. — Давай я сам, — предложил он, а потом слегка наклонился и еле слышно прошептал ей на ухо. — Понятия не имею, что делать с плачущими девушками…       Гермиона еле сдержав смешок, понимающе кивнула, не сказав ни слова.       Когда Ньют скрылся за дверью, Гермиона подошла к окну и широко распахнула шторы. Пейзаж, раскинувшийся за окном палатки, не сильно порадовал гриффиндорку. Хмурое октябрьское небо, затянутое мрачными тучами цвета потемневшего серебра, застыло в предвкушении дождя. И даже ветер, казалось, не вмешивался в это тягостное ожидание.       Нахмурившись, Гермиона перевела взгляд на девушку, которая невидящим взором тёмных глаз уставилась на свои трясущиеся ладони, стиснутые в замок. Её лицо выглядело ещё бледнее при сером потоке света, не прекращавшем литься через окно.       Гриффиндорка аккуратно подошла к девушке и разжала её стиснутые пальцы. — Прошу вас, успокойтесь, — медленно начала Гермиона. — Мы не хотим причинить вам вреда. Если бы мы хотели вас обидеть или Мерлин того упаси убить, то сделали бы это гораздо раньше, — незнакомка опасливо подняла глаза на Гермиону, а та спустя какое-то время продолжила. — Сейчас вам надо в первую очередь успокоиться и отдохнуть.       Незнакомка подняла бровь, а Гермиона разочарованно вздохнула. — Ну же. Я знаю, что вы устали.       Девушка по-прежнему не предпринимала никаких действий. «Да, она очень сложный пациент» — усмехнулась про себя Гермиона. — Я знаю один способ, который сможет вам помочь — вкрадчиво начала гриффиндорка, возведя палец к потолку. — Сделайте глубокий вдох. Вот так, — Гермиона глубоко вздохнула впуская в свои лёгкие большой поток воздуха. — А затем такой же выдох. Эти упражнения должны вам помочь.       Девушка какое-то время в замешательстве смотрела на путешественницу во времени, видимо, до сих пор не понимая, что от неё хочет волшебница. Но спустя еще какое-то время незнакомка обессилено закатила глаза и сдалась под упрямыми уговорами Гермионы. По настоянию гриффиндорки девушка проделала полный комплекс упражнений для успокоения нервов, который широко применяется в маггловской медицине.       Вскоре дыхание незнакомки нормализовалось, а руки перестали трястись. Гермиона с улыбкой взглянула на результат своих стараний. — Вот видите, теперь всё хорошо. Ой, чуть не забыла, — Гермиона слегка подпрыгнула на месте и с улыбкой протянула руку девушке. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а того молодого человека, что пошёл за успокоительным зельем — Ньют Скамандр. Извините, что напугали вас.       Незнакомка безучастно посмотрела на её протянутую руку, ничего не сказав. Гермиона уже хотела убрать свою руку, но вдруг почувствовала, как холодные пальцы девушки сжали ладонь гриффиндорки в лёгком рукопожатии. — Отлично! Теперь мы официально знакомы, — усмехнулась Гермиона. — А как вас зовут?       Незнакомка устремила взгляд в пол и устало потёрла виски. — Меропа Риддл.       Дышать.       Гермиона напоминает себе о том, что надо постоянно дышать. Дыхание — та штука без которой мы, к сожалению, не сможем существовать на этой голубой планете. Мы дышим везде. Мы дышим всегда.       Мы дышим даже тогда, когда мы иссушаем или продаём чувство собственного достоинства какому-нибудь незнакомцу на углу. Мы дышим, когда ошибаемся, дышим, когда оказываемся правы, мы дышим даже тогда, когда срываемся с края обрыва и слишком рано летим в могилу. И по-другому у нас никогда не получится.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Гермиона до сих пор не может поверить в реальность того, что эта маленькая, хрупкая девушка является самым настоящим источником зла. Она породила на свет чудовище.       Миллионы лиц, словно в красочном маггловском фильмы бесчисленным потоком мелькают перед лицом гриффиндорки. Сосредоточенный Гарри, улыбчивый Рон, милая Джинни, весёлые близнецы… Этот список может продолжаться бесконечно. Но если источник всех этих смертей и бед, которые несомненно случатся в будущем находится прямо перед Гермионой, то почему бы не… вмешаться в нормальное течение времени и не изменить всего одну маленькую деталь?       И тут в голову Гермионы врывается ярким фейерверком новая идея… — Думаю, мы сможем подружиться, — наконец говорит девушка, незаметно улыбаясь.