Голдштейн - это особый вид проблем

Куинни Голдштейн никогда не лезла в чужую жизнь. Она считала это неправильным и, когда слышала такое обвинение в свой адрес, то обиженно отворачивалась и шла по своим делам. Куинни никогда не лезла в личную жизнь своей сестры. Правда, никогда. Она просто хочет ей немного помочь. Именно поэтому назначила ей и Тиму, парню из кондитерской, который тоже любит задерживаться допоздна на работе, свидания вслепую на вечер пятницы. Об этом она сообщила ей во вторник во время обеда. — Куинни, нет, — произнесла Тина немного громче, чем должна была. — Почему? Ты трудоголик и он тоже. Тим милый парень и ты ему понравишься. Я обещаю. — Нет. У меня много работы. Младшая Голдштейн печально вздохнула и опустила взгляд на пол, что означало разочарование и обиду. И Порпентина это знает, как и этот трюк. Однако такую сестру она видеть не может, поэтому через несколько секунд следует: — Хорошо, я схожу с этим Тимом на свидание. Но только один раз! Куинни подпрыгнула на месте и крепко обняла сестру. — Тогда после работы идем покупать тебе новое платье. Не пойдешь же ты в этом, верно? — Только не это, — тяжело вздохнула Тина. К вечеру среды об ее свидании знал весь конгресс. Откуда? Девушка подозревала одну блондиночку и ее длинный язычок, ведь кто еще мог об этом узнать? Она же никому не говорила. Благо, мракоборцы не особо интересовались сплетнями, погружаясь в работу и в составления отчетов начальству. В пятницу утром она столкнулась у лифта с Персивалем Грейвсом, который стоял и читал газету. — Доброе утро, мистер Грейвс. — И вам доброе утро, Тина, — произнес он, даже не взглянув на нее. Когда дверцы кабины открылись, он пропустил ее вперед и зашел следом. — Здравствуйте, сэр. Привет, Голдштейн, — сказал домовой эльф в форме, нажимая палочкой на кнопку. — Привет, рыжий. Лифт тронулся, и она тут же услышала: — У тебя сегодня свиданка, да, Голдштейн? — Не твое дело, — ответила Тина, стараясь не обращать внимания на любопытный взгляд эльфа. — Платье уже купила? Или собираешься в этом идти? — И это тоже не твое дело. — Так ты никогда не выйдешь замуж, Голдштейн, и мне придется вечно тебя тут возить. Девушка начала злиться и не увидела, как директор отдела магического правопорядка скрыл свое лицо газетой, и на его губах появилась секундная улыбка. В конце рабочей недели все стараются побыстрее доделать все дела и слинять из конгресса. Вот и сейчас в отделе осталось всего трое: Тина, проверяющая документы, чтобы сдать их, Картер, который пытается как можно мягче объяснить разрушения львиной доли центрального парка в своем отчете и Брукс, поправляющий свой плащ и собирающийся домой. Тут раздаются чьи-то шаги, и через секунду перед ними появляется Грейвс. — Кто-то балуется с огнем в пригороде Нью-Йорка. Мы должны это остановить и как можно быстрее, — говорит он и осматривает окружающих. — И это все, кто остался? — Так пятница же, мистер Грейвс, — подал голос Брукс, надевая шляпу на голову. — Это не оправдание, чтобы не работать. Ладно, со мной пойдет… Тина встала со своего места и выпрямила спину, готовясь к очередному заданию. — Картер и… Она даже слегка подпрыгнула, стараясь попасться мужчине на глаза. — …Брукс. У вас две минуты, — заканчивает Персиваль, собираясь вернуться в кабинет, чтобы взять свое пальто, когда его останавливают. — Мистер Грейвс. Он поворачивается и видит непонимающий взгляд девушки. — Я готова к заданию, сэр. Ее голос уверен, а плечи расправлены и, кажется, что она готова не к опасной миссии, а взлететь и прямо сейчас. — Тина? Вы еще тут? Я думал, что вы уже ушли домой. Голдштейн удивлена, ведь он не мог ее не заметить. Определенно не мог. — Я готова к этому заданию, сэр. — Тина, идите домой. — Да, Голдштейн, иди домой, готовься к свиданию, — произнес Картер, убирая все бумаги в свой стол. — Глядишь, скоро мы все будем веселиться на твоей свадьбе. Грейвс бросает на него рассерженный взгляд всего на секунду, а потом снова смотрит на нее. — Он прав. Удачного вечера. Мужчина разворачивается и быстрым шагом идет к себе в кабинет. Там он надевает плащ и начинает вспоминать, куда дел перчатки. В этот же момент хлопает дверь. — Мистер Грейвс, — слышится довольно знакомый голос. — Тина, вы все еще тут? — не удивляясь, спрашивает Персиваль, критически осматривая всю поверхность стола. — Да, сэр. И я прошу взять меня на задание. Он поворачивается и встречается с ее уверенным и твердым взглядом. Именно он делает ее сейчас похожей на того самого мракоборца, которым она мечтает стать: сильным, смелым и уверенным в своих силах. Жаль, что сама она этого не видит. — Тина, Картер прав: сходите на свидание, проветритесь. Вспомните, наконец, что вы молодая и красивая девушка. Голдштейн слегка теряется после его слов и капельку смущается, однако в этот раз не собирается уступать ему, что бы ни услышала. — Спасибо, мистер Грейвс, но я обязана вам помочь. — Ох, Тина, — устало говорит он и присаживается на край стола. — Послушайте, это задание крайне опасно. Все мы можем не вернуться назад. И только по вам будет кто-то плакать: Брукс развелся с женой пару лет назад, Картер — вдовец, а я одинок. А у вас есть сестра и поклонник. Пожалейте их. — Я буду плакать по вам, мистер Грейвс. И весь департамент и конгресс. Я уверена. — Лестно, конечно, но я не беру вас на задание. Вы свободны. Он поднимается и засовывает руки в карманы. Там он находит перчатки, что крайне его радует. Мужчина делает шаг вперед и ему тут же преграждают путь. — Тина. — Я могу вам помочь, сэр. На таких заданиях, чем больше людей, тем лучше. Персиваль делает шаг вправо, и она повторяет за ним. — Мракоборец Голдштейн. В его голосе слышатся нотки раздражения. — Мистер Грейвс, я должна сказать вам честно, что не хочу идти на это свидание. Понимаете, Куинни организовала мне его без моего согласия, считая, что мы очень похожи с тем мужчиной, а я просто не хотела ее обидеть и поэтому согласилась. Пожалуйста, сэр, возьмите меня с собой. В комнате воцарилось молчание на несколько секунд, в которые он внимательно смотрел на нее, словно проверяя, врет она или нет. Тина же старалась держать себя в руках, но никак не могла перестать искать, где начинается зрачок в его черных, как ночное небо Нью-Йорка, глазах. — Хорошо. У вас пятнадцать секунд. И предупреждаю вас сразу — разбираться с вашей сестрой будете вы сами. Я к этому отношения не имею. Тина кивнула, радостно улыбаясь и выпархивая из кабинета начальника, как будто он не посылает ее на опасное задание, а, как минимум, сделал ей предложение. Взяв палочку и глубоко вздохнув, она подходит к двум остальных мракоборцем, когда выходит Грейвс и кивает в сторону лифта. Покинув здание конгресса, они тут же трансгрессируют в милое местечко у озера, окруженное небольшими деревьями. Недалеко виднелись дома, и пахло свежестью. Единственным источником света служил фонарь в паре метров от того места, где они появились. Персиваль быстро осмотрелся, приложив указательный палец к губам. Все замерли, а Тина даже перестала дышать на минуту. И тут в небе появилась огненная полоса, которая через миг исчезла. — Попробуй еще раз! — крикнул мужской голос где-то рядом. Грейвс кивнув вправо, в сторону деревьев, и они тихо подошли к ним. Их было четверо и все с палочками. Двое из них старались, по всей видимости, вызвать адское пламя, но к счастью, у них это не очень хорошо получалось. Брукс, шедший самым последним, не увидев камень на пути, спотыкается о него, но его вовремя придерживает Голдштейн. Однако их все же замечают. — Мракоборцы! — раздается на всю округу и в их сторону начинают лететь заклинания. Грейвс никогда не признается никому, но он рад, что взял с собой Тину — сейчас они могли сражаться наравне. Хоть незнакомцы и не сумели создать заклинание темной магии, но, тем не менее, они искусно сражались, довольно ловко отражая их атаки. Тина чувствовала небывалый прилив адреналина и молниеносно двигала палочкой. Правда, всего через минуту что-то пошло не так: мужчина стал двигаться вперед, уводя ее от основного поля боя к деревьям. Еще через несколько секунд девушка прислонилась спиной к жесткой коре. Тот победно улыбаясь, выбил из ее рук палочку и поймал ее. Голдштейн растерялась, понимая, что проиграла. Это заметил и Грейвс, отражая заклинания своего противника. В его голове с беспредельной скоростью заработали мысли, как спасти девушку, когда она сама, схватив камень размером с кулак, бросила его в незнакомца и точно попала тому в живот. Где-то внутри себя Персиваль громко засмеялся, ощущая прилив гордости к этому поступку и к ее участнице. Но его ликование не было долгим. Картер, отбросив от себя заклинания, попал в левую руку Грейвса. Тот поморщился, чувствуя жгучую боль. Тина, увидев это, схватила свою палочку и отбросила его противника, откинув на несколько метров в сторону. По дороге он врезался в своего друга, упав на него. Брукс, который сражался с ним, лишь хмыкнул, пока Картер не помог присоединиться третьему, пустив в него «Петрификус Тоталус». Перетащив последнего, они связали их. — Брукс и Картер, заприте их до утра и отчеты мне до обеда. Кивнув, мракоборцы схватили преступников и тут же растворились в воздухе. Зажимая рану на руке ладонью правой руки, Грейвс посмотрел на девушку. — С вас тоже, Тина. Вы свободны. — Вы ранены, сэр, — произнесла она, видя, как кровь медленно льется с его пальцев на землю. — Ничего страшного. — Я помогу вам. Он посмотрел на ее решительное и слегка раскрасневшееся лицо, понимая, что сейчас спорить с ней бесполезно. Вернувшись в департамент, они сразу направились в лазарет. Там было темно и безумно тихо. — Посидите тут, а я сейчас все найду, — сказала Тина, растворяясь в темноте. Присев на кушетку, Грейвс зажег рядом с собой пару ламп и стал расстегивать манжет рубашки. Сняв запонку, он стал аккуратно подворачивать рукав, стараясь не задеть рану. Голдштейн вернулась спустя минуту и присела рядом с ним. Она молча положила его руку себе на ноги и внимательно осмотрела ранение. Заклинание попало чуть ниже локтя, и ему самому было бы сложно оказать себе помощь. Персиваль внимательно наблюдал за тем, как девушка осторожно обрабатывает рану, словно боится сделать что-то не так. — Вы сегодня неплохо справились, Тина, — произнес он, и, казалось, его голос был тише и мягче, чем когда-либо. — Особенно с камнем. Она улыбнулась, проводя ватой с лекарственным зельем по раненой коже. Обработав ее, Голдштейн задержала свой взор на шрамах, тянувшихся от кисти и до локтя, исчезая за тканью рубашки. — Бывают и менее удачные дни. Ее пальцы прошли по шершавым полосам, а мужчина не сводил с нее взгляда, чувствуя приятное покалывание где-то внутри. Словно проснувшись, Тина убрала свою руку, стараясь не смотреть на его лицо. — Жить будете. — Неплохо для начала. Подняв на него глаза, девушка замирает, боясь пошевелиться и дышать. Только потом она поймет, что это был первый раз, когда они были так близко к друг к другу. Персиваль ощущает непривычное для него тепло, и уголки его губ слегка поднимаются вверх. Его рука все еще на ее ногах и ему кажется, что между ними искрятся несколько сотен молний и ему это нравится все больше и больше. — Порпентина Голдштейн! Они одновременно поворачиваются и видят в трех шагах от них Куинни, скрестившую руки на груди. Весь ее вид показывал злость, готовую вот-вот вырваться. — Куинни, послушай, я… — Мисс Голдштейн, Тина была на опасном задании и поэтому не смогла придти на свидание. Девушка покосилась на него с благодарностью, пока Куинни переводила взгляд с сестры на мужчину и обратно, интуитивно чувствуя, что помешала чему-то важному. — Ясненько, — вымолвила она, улыбаясь. — Ладно, не буду мешать. Поправляйтесь, сэр. Жду тебя дома. Кстати, не переживай за Тима: я извинилась за тебя и перенесла свидание на следующую неделю. Он согласился. Можешь не благодарить. Тина тяжело вздохнула, смотря в след сестре. — Похоже, упрямство у вас семейное, — заметил Грейвс, видя, как рана начала медленно зарастать. Как потом ему стало известно, Тина и Тим так и не сходили на свидание.