Голдштейн - это особый вид проблем

Персиваль Грейвс медленно шел в сторону зала заседаний, никуда не спеша. Он мог составить список более интересных и нужных дел, чем выступление перед студентами — мракоборцами. Но директор отдела магического правопорядка отправил своего заместителя не потому, что не хотел сам идти, хотя к этому он и склоняется, а из-за того, что Грейвс — живая легенда и один из самых сильных волшебников Америки. Это не могло не радовать и не подкидывать перспективу через пару лет стать самому директором отдела, но рассказывать вчерашним школьникам из чего состоит самая опасная и тяжелая работа в мире магии, которую сможет получить только часть, сдав выпускные экзамены — все равно пустая трата времени и сил. Персиваль считал, что чтобы все узнать, нужно испытать это на собственной шкуре. Это подарило ему бесценный опыт и несколько прядок седых волос на висках. Тяжело вздохнув и посмотрев на карманные часы, он вошел в большой зал и шум, слышный за пару метров от комнаты, тут же прекратился. Все уставились на красивого мужчину в дорогом костюме тройке, но без галстука. На его губах появилась лёгкая улыбка, когда он обвёл всех взглядом. — Меня зовут Персиваль Грейвс, и я заместитель директора отдела магического правопорядка. Добро пожаловать в магический конгресс Соединенных Штатов Америки, — произнес он и тут же со всех сторон раздались радостные вопли. Грейвс никогда не был учителем, да и не стремился, но его: «Тихо» спокойным и ровным голосом привело в чувство собравшихся и они успокоились. — Я должен рассказать вам о работе мракоборцев и отделе магического правопорядка. Но я не буду этого делать. Я не буду говорить вам, как сложно моментально реагировать на проклятие, которое уже летит в вас. Как хорошо надо знать человека рядом с вами, чтобы доверить ему свою жизнь. Что чувствуешь, когда впервые кого-то убиваешь или когда убивают кого-то по вашей ошибке. Он медленно двигался вдоль всех мест, нарезая небольшие круги и чувствуя, что они следят за каждым его шагом. — Что будет, если вы сами нарушите закон, и как вас будут судить ваши, некогда, коллеги. Я не буду все это вам рассказывать, потому что не знаю, как. Я не знаю, по причине, что эти и остальные вещи приходят с опытом. В вас может попасть сотня заклинаний, пока вы не научитесь уклоняться от них. Пока сами не сможете посмотреть в глаза преступнику и убить его, а иначе он убьет вас. Эти и остальные вещи вы должны попробовать, прочувствовать сами и решить — стоит ли эта работа вашей жизни? Стоит ли спасение людей отсутствие сна и личной жизни, потому что вы будете жить в департаменте сутками, стараясь уберечь и свести к минимуму число жертв магических преступников. Я не знаю, как это рассказать, потому что, только ощутив, увидев, испытав на себе это все, я понял — что такое быть мракоборцем и работать в этом департаменте и конгрессе. Грейвс остановился и, спрятав руки в карманы брюк, оценивающе осмотрел присутствующих: они не сводили с него глаз, внемля каждому слову и жесту, ощущая правду и силу его слов. — На этом все. Если есть вопросы, то задавайте. По очереди со всех сторон стали подниматься один за другим, спрашивая весьма и весьма банальные вещи про отделы, экзамены и дополнительные материалы, которые помогут им стать таким же, как он. — За что вы любите свою работу, сэр? Персиваль поворачивает голову на голос и видит молодую девушку, стоящую в верхнем ряду. Она смотрит на него своими печальными карими глазами, из-за чего больше похожа на котенка, потерявшего свою мать, нежели на человека, который кинется в бой спасать тебя. — За что я люблю свою работу? — переспрашивает он и замечает, как девушка кивает, и ее волосы чуть ниже плеч двигаются в такт. За что он любит свою работу? Ха! Глупый вопрос! Конечно же… Грейвс замолкает, стараясь, а точнее пытаясь найти ответ в своей голове. За то, что это престижная работа, где прилично платят, правда, у него почти нет времени тратить эти деньги, гоняясь за очередным опасным преступником? Да и женщин тут не много и чаще они выглядят как мужчины. Перспективы? Он пришел сюда весьма амбициозным молодым человеком, желая достичь многого. И вот через пару тройку лет он, наконец-то, станет главой отдела и дальше? Мужчина был честолюбив и все это знали, правда по этой ли причине он так любит быть мракоборцем? Он отвечает ей, что всегда стремился к справедливости и порядку во всем, но это до ужаса банальный и лживый ответ пришел к нему в последний момент, когда пауза затянулась. Слушая другие вопросы, мужчина косится на незнакомку, стараясь запомнить ее в лицо. Зачем? Ну, явно не из чувства мести, он же не такой, ведь так? И не из-за того, что этот вопрос будет мучить его еще несколько дней, мешая сосредоточиться на работе. Ответ приходит сам собой спустя три дня, когда он гонится за убийцей двух своих коллег. Адреналин в нем бьет так, что даже кровь закипает. В нем просыпается бешеный зверь, который уничтожает все на своем пути. И вот, когда преступник уже у него в руках, он смотрит на него и чувствует, что только в его власти, в его руках судьба этого несчастного и только ему решать, что с ним делать: убить, отомстив за коллег и друзей, сказав, что тот погиб в погоне или передать дело суду и наблюдать, как те будут действовать. И это всевластие над жизнью, над чей-то жизнью, как и опьяняет, манит своей свободой, так и демонстрирует его настоящего и что он готов сделать. Грейвс обездвиживает убийцу, связывает и отдает под суд. И это он любит в своей работе ничуть не меньше бешеных скачек по Нью-Йорку — власть властью, а он все равно остается верен себе и своим принципам. Этакая проверка на прочность. На следующий год Персиваль снова вынужден выступать перед студентами, но теперь уже второкурсниками, поскольку его начальник, мистер Хьюз, отчалил куда-то в восточную Европу, оставив его за главного. Мужчина тяжело вздыхает, снова идя в сторону зала заседаний, чтобы опять вдохновить или испугать юные умы магического мира. Однако в этот раз он решил немного изменить правила и, зайдя по дороге в соседний отдел, взял оттуда небольшой чемоданчик. Грейвс переступает порог и снова тишина и какое-то благоговение. Это, кстати, единственная вещь, которая ему нравится в этих встречах — они смотрят на него, как на что-то нереальное, что-то великое и недосягаемое. Хмыкнув, он ставит чемодан на пол и внимательно просматривает каждый ряд. — Если вы еще сомневаетесь, сможете ли справиться с работой тут, то есть небольшой тест. Вы! — говорит временно исполняющий обязанности директора отдела магического правопорядка, указывая рукой на девушку во втором ряду, сверху. О, да, кто-то кого-то обманул: он не такой уж и не злопамятный, если так посмотреть. Она слегка напугана, но встает и мужчина замечает, что ее волосы стали короче и теперь едва достают до подбородка, но эти несчастные щенячьи глазки все так же смотря на него испуганно. — Ваше имя? — Порпентина Голдштейн, сэр. — Порпентина Голдштейн, — повторяет Грейвс, и оно напоминает ему перебирания клавиш пианино, но никак не имя молодой девушки. — Хорошо, Порпентина Голдштейн, спускайтесь. Пока она медленно идет вниз, он снимает пиджак, кладет его на ступеньки, и зачесывает ладонью волосы назад. Голдштейн тихо подходит к нему и перед ним предстает худощавое, с большими кругами под глазами и бледной кожей существо, которое вызывает желание не то чтобы чему-то научить, а накормить и уложить спать. Мужчина тяжело вздыхает и, подойдя к чемодану, медленно его открывает. Через секунду из него вылетает несколько существ, которые подлетают к потолку и начинают менять свою внешность настолько быстро, что следить за этим устают глаза. — Это боггарты. Они не опасны и, как мы видим, ничего нам не сделают. Конечно, если их не трогать. Итак, мисс Голдштейн, вы должны себя защитить. Если сможете, то у вас есть здесь будущее. Грейвс достает из кармана палочку и, отойдя назад, начинает кидать в приведения заклинания. Тем, по всей видимости, это не особо нравится, и они начинают спускаться вниз, все так же меняя внешний вид и не зная, на ком остановиться. Очередное заклинание и двое тут же стремятся к ним. Персиваль внимательно смотрит на то, как один боггарт становится девочкой со светлыми волосами и очаровательной улыбкой, а другой чем-то большим, закутанным в черный плащ с таким глубоким капюшоном, что не видно лица. Они наступают на Порпентину, держащую палочку наготове. Один заходит за другого, и нависает на блондинкой, то ли пытаясь ее задушить, то ли толкнуть прямо на Голдштейн. Та мешкает всего секунду, но потом уверенно кричит: — Ридикулус! Приведения моментально превращаются в нелепых клоунов, чем вызывают смех окружающих и улыбку мужчины. Следующие пару раз она так же легко справляется с ними и Грейвс признает, что девчонка не так плоха, пока один из оставшихся боггартов не подлетает к нему, превращаясь в огромное существо с бешеными глазами и невероятно острыми клыками. Он на секунду замирает, когда монстр снова меняет свой вид, становясь высоким мужчиной, чья кожа покрыта зелено-фиолетовой сыпью. Персиваль переводит взгляд с привидения вперед и видит, как девушка закрыла его собой, встав между ним и ужасным монстром. Он удивленно смотрит на нее, а потом произносит заклинания и все оставшиеся боггарты исчезают обратно в чемодан. — Все свободны, — сказал мракоборец, не сводя взгляда с Голдштейн, и ее бледного лица. — Вы как? Она поворачивает голову и Грейвс видит две мокрые дорожки на щеках. — Все хорошо, сэр, — говорит Порпентина, стараясь придать своему голосу спокойствия и уверенность. — Я смогла, сэр? Он подходит к ней и, вынув носовой платок из кармана жилетки, протягивает ей, чтобы она вытерла слезы. — Вы справились прекрасно, Тина. Думаю, что у вас большое будущее здесь. Спустя несколько лет и еще парочку седых прядей у него на висках, Персиваль Грейвс все же стал директором отдела магического правопорядка и правой рукой президента МАКУСА и обзавелся неплохой коллекцией галстуков. Его подчиненные уважают и восхищаются им, как лучшим мракоборцем современной Америки, даже те, кто явно сейчас чем-то недоволен. — Это разве не то, за что вы любите свою работу, Тина? — спрашивает он, прислонившись к своему столу и внимательно смотря на гостью. Напротив стоит Порпентина Голдштейн с опухшей и разбитой губой, кровоподтеком на левом виске и на правой скуле. — Да, сэр, — с трудом отвечает она и морщится от боли. Грейвс подходит к одному из шкафов у стены и достает оттуда небольшой флакончик. Вручив его ей, он касается кончиком палочки ее лица и едва движет губами, а через мгновения по лицу девушки проходит приятная волна тепла, забирая с собой болезненные ощущения. Она даже закрывает на секунду глаза от удовольствия. — Спасибо, мистер Грейвс, — благодарит Голдштейн и выпивает содержимое флакончика залпом. Жидкость приятно обволакивает все внутри, унося с собой все неприятные ощущения. — Не за что. Я надеюсь, что после всего этого, мистер ОʹФаррелл нормально доберется до Дублина? — Я тоже на это надеялась, сэр, пока не узнала его лучше. Персиваль подходит к ней ближе и, посмотрев по сторонам, словно боясь, что их услышат, заговорщически произнес: — Тина, только признайтесь честно: вы его видели? — Видела что? — Горшочек с золотом. Говорят, что лепреконы показывают его всем, кто их поймал. Девушка поджимает губы и, развернувшись, выходит из кабинета. — Голдштейн, это же шутка! Нельзя быть настолько серьезной, — говорит он ей в ответ и тихо смеется. Да, возможно, что половина седых волос, которых он приобрел за последние годы, были получены благодаря ей, но Грейвс не жалеет, что тогда вдохновил Голдштейн двигаться дальше, к своей мечте стать мракоборцем. Он уверен, что если нужно она сможет прикрыть его так же, как и он ее. К тому же, кто, если не она, поймал лепрекона, который незаконно пересек границу Соединенных Штатов Америки?