Голдштейн - это особый вид проблем

Персиваль Грейвс медленно шел по своему отделу, задумываясь об очередном убийстве волшебника в центре города, когда краем глаза заметил, что никого нет на своих местах. Нахмурившись, он продолжил свой путь и, завернув за угол, остановился: все его сотрудники собрались в кучу, кого-то окружая. Но кого — не было видно. Хмыкнув, мужчина прислонился к стене, слушая смех подчиненных и их веселые разговоры. Вдруг кто-то заметил его и стал показывать остальным на начальника. Вокруг становилось все тише, пока кто-то не крикнул: — Перси! Грейвс на секунду закрыл глаза, узнавая этот голос. Открыв их, он увидел перед собой высокого мужчину с непослушной копной рыжих волос и зелеными глазами, в которых плясали чертики, бесновались драконы и ежи с ними. — Коннор. — Перси! Мой самый любимый друг моей большой жизни! — крикнул мужчина и крепко обнял Персиваля. — Пока большой, — произнес Грейвс и сам не заметил, как оказался в объятиях. Легко похлопав его по спине, он обратил внимание, как все на них уставились. — Чем мы обязаны визиту директора отдела магического транспорта? — Я просто соскучился, — подал голос Коннор и, перестав обнимать друга, поправил свой светло-коричневый пиджак. В отличие от Грейвса, который всегда был одет с иголочки, и каждая деталь его гардероба была идеальной, в виде Коннора присутствовала легкая небрежность и свежесть: он был выше на полголовы, предпочитал теплые цвета и просто ненавидел жилетки и галстуки. — А еще у меня есть идея! Многим показалось, что после этих слов Персиваля передернуло. Хотя нет, не показалось. Его на самом деле покоробили эти слова. — Мы должны устроить пикник! Вы и мой отдел! Это будет невероятное событие! Мракоборцы закивали и стали обсуждать эту идею. — Но нам нужно место, — продолжал Коннор, задумываясь и присаживаясь на край стола. — А что, если устроить его тут? Точно! Тогда никто не заблудится и придет. Так, а что у нас на последнем этаже? — Камеры для задержанных, — отвечает ему Грейвс, засунув руки в карман брюк. — Они у нас есть? Ужас. Надо что-то-то придумать. Где можно провести пикник? Где? — Мистер Коннор, зайдите в мой кабинет. — Перси, как официально! — Ладно. Джордж, не мог бы ты поднять ту часть своего тела, которую просиживаешь в бюрократических брюках собственного отдела и зайти ко мне в кабинет. Пожалуйста, — произнес Персиваль, и его брови вопросительно поднялись вверх. — Так лучше? Коннор поджимает губы и недовольно смотрит на него, как обиженный ребенок, но все, же поднимается на ноги и медленно идет вперед. Сотрудники отдела расступаются, освобождая ему путь, и так же искоса недовольно поглядывают на Грейвса. — Не волнуйтесь. Я что-нибудь придумаю! Обещаю! Мы с вами еще повеселимся. Джордж почти доходит до кабинета друга, когда ему на дороге встречается очаровательная блондинка с большими голубыми глазами. — Куинни, вы прекрасны, как и всегда, — говорит мужчина, останавливаясь и целуя ее ручку, при этом косясь на Персиваля. Младшая Голдштейн слегка краснеет и дарит ему обворожительную улыбку. Коннор подмигивает ей и, желание Грейвса сказать другу, что девушка умеет читать его мысли так же легко, как и он утреннюю газету, тут же пропадает. Как только рыжая макушка пропадает за дверью, директор магического правопорядка поворачивается к своим подчиненным и только одними губами произносит: «Работать». Однако этого хватает, чтобы через секунду все разбрелись по своим местам и вернулись к делам. — Ты так жесток со мной, Перси. Твое отношение ко мне… — говорит Коннор, подходя к одному из шкафов и рассматривая его содержимое через стеклянные дверцы. — Всегда знал, что расстояние уничтожает чувства. — Три этажа — огромное расстояние, — ответил хозяин кабинета и сел за стол. — Что ты тут делаешь, Джордж? — Я пришел в гости. Ты же сам пригласил меня в свой кабинет. — Я говорю про свой отдел. У тебя проблемы? Коннор отрицательно помотал головой и плюхнулся на стул напротив Грейвса. — Нет. Мне просто…скучно. — Попробуй поработать или женись. Снова. — Одно угнетает. Другое надоело. Мне не хватает чего-то…чего-то, — сказал Джордж и тяжело вздохнул. — Мне чего-то не хватает. А у тебя как дела? — Неплохо. Вчера вернулся из лазарета, где мне лечили три сломанных ребра. — Которые ты сломал себе сам, чтобы выйти на работу, а вокруг восхищенные взгляды и крики: «Персиваль Грейвс снова спас нам жизнь! Персиваль Грейвс снова спас нашу страну и весь мир! Он наш герой!». Я все знаю, Перси. Абсолютно все. — Ты не знал, что у нас есть камеры. — Но теперь знаю! Теперь знаю, — говорит Коннор и кладет руки на подлокотники стула. — Надо было тоже идти в мракоборцы. Сегодня был бы уже твоим начальником. Персиваль усмехается и слегка кивает. — Насчет пикника! — Джордж, нет. — Перси, да! — Джордж! — Перси! — Джорджи! Коннор тут же начинает смеяться, едва не сползая со стула под усталый взгляд друга. — Я подловил тебя, признай! — говорит он, стараясь успокоиться, и глубоко дыша. — Ты назвал меня «Джорджи» как в детстве. — Я все равно против пикника. — Почему? Будет же весело! — Как в тот раз, когда ты решил устроить матч по квиддичу между моим и твоим отделом. Пятеро твоих сотрудников отправились в лазарет? — Это потому что твои подопечные очень агрессивны. — Они же мракоборцы! Они ловят преступников, а не бабочек на природе. Тут в дверь постучались, и через секунду в кабинете появилась знакомая худощавая фигурка. — Мистер Грейвс, сэр, я… Мистер Коннор! — проговорила Тина, смотря на рыжего мужчину и начиная улыбаться. Персиваль встал с места и слегка нахмурился, видя ее реакцию на гостя. — Тина, что на этот раз? — спросил он, обходя стол и ровняясь с Джорджем. — Отчет, сэр, вы просили его принести вам до обеда. — Ты тиран, — сказал Коннор другу и, подойдя к девушке, забрал у нее папку. Миг и та превратилась в пепел, падающий сейчас на деревянный пол. Голдштейн печально взглянула на то, что сталось от ее отчета, который она писала последние три часа, а потом испуганно посмотрела на Грейвса, боясь представить его выражение лица. Однако ни один мускул не дрогнул у него на лице. — Тина, вы прекрасны, как и всегда, — начал Джордж и приобнял девушку, косясь на хозяина кабинета. — Но забудьте об отчетах. У нас для вас дело куда интереснее. Спор. Они сделали шаг к Персивалю и внимательно на него посмотрели. — Я хочу провести пикник в конгрессе — мой отдел и ваш. А грозный и злой мистер Грейвс, как он любит сам себя называть, не хочет, чтобы вы пообщались с кем-то еще и наконец-то отдохнули. Коннор отпустил девушку и встал рядом с Персивалем. — Теперь вы выбираете, на чей стороне будете: на стороне этого трудоголика и тирана или на моей. Он подмигнул ей и улыбнулся. — Да, мракоборец Голдштейн, выбирайте, только не забывайте, кем вы работаете и кто ваш начальник, — произнес Грейвс, прислонившись к краю собственного стола. — Неа! — возмутился Джордж и помахал указательным пальцем у его лица. — Манипулировать подчиненными нечестно! Давайте, Тина, выбирайте сердцем, а не амбициями и карьерным ростом. Девушка опустила плечи и стала внимательно смотреть то на одного, то на другого мужчину. Казалось, что она выбирает между злом и добром: пленительным, обаятельным и до отвращения идеальным злом, к которому хочется подойди и что-то испортить во внешнем виде, или лучезарным, суматошным и жизнерадостным добром, от которого вокруг становится теплее. Лучше бы она зашла потом. — Это мероприятие нарушит множество правил, — сказала Тина и увидела, как на лице ее начальника появилась самодовольная усмешка. Он повернул голову в сторону друга и победного на него взглянул. — С другой стороны, я думаю, всем понравится идея с пикником, и они будут рады провести время друг с другом, не думая о работе. Персиваль невольно покосился на нее и вопросительно поднял правую бровь. — Вот тебе и женское непостоянство, — сказал Джордж, смотря на друга и хлопая его по плечу. — А помнишь, как за нами бегала девчонка на курса два младше? — Да. Теперь она наш президент. — Вот и я о том же: сегодня они бегают за нами, а завтра нами же и руководят, — печально произнес Коннор и тяжело вздохнул. — Вижу, что три брака чему-то все же научили тебя. — Ну да. Он поворачивается к девушке и довольно улыбается, подходя к ней. — Я всегда знал, что вы очень умная, Тина. Но теперь я понимаю, насколько. Мужчина взял ее руку и слегка коснулся своими губами ее кожи, незаметно поглядывая на друга, который на мгновения зло сощурил глаза. — Ну, Перси, не пойдешь же ты против большинства, так ведь? — спросил Джордж, выпрямляясь и становясь рядом с Голдштейн. Хозяин кабинета обошел свой стол и снова сел за него. — Хорошо. — Правда? — Организовывайте свой пикник, но предупреждаю сразу: ответственность за него будешь нести ты, Джордж. Я к нему не буду иметь никакого отношения. — Ура! — довольно проговорил Коннор и слегка подпрыгнул, но через пару секунд резко прекратил. — Подожди, получается, что ты не придешь на пикник? — Именно, — ответил Грейвс, начиная разбирать какие-то бумаги на своем столе. — Но почему? Перси, и тебе нужно отдохнуть. Посмотри, какой ты бледный! Ты давно в отпуске был? Персиваль поднял на него раздраженный взгляд. — Не рискуйте, мистер Коннор. Я могу и передумать. Мужчина вскинул руки перед собой и стал медленно отходить в сторону двери, а Грейвс снова вернулся к документам. — Тина, проводите меня, а то я всегда блуждаю в этих длинных, серых и одинаковых коридорах. Пожалуйста. — Да, Тина, проводите мистера Коннора. Мы же не хотим, чтобы он заблудился в длинных, серых и одинаковых коридорах, пугая людей и прося у них помощи. Джордж тяжело вздохнул и, положил свою ладонь на плечо Голдштейн. — Еще увидимся, Перси. — Надеюсь, что не скоро, Джорджи. Как только они покинули его кабинет, Грейвс уронил папку из рук на стол, и устало потер переносицу, стараясь справиться с накатившимися эмоциями. Через четыре дня Персиваль переступил порог Вулворт Билдинг и стал убирать капли дождя со своего пальто, когда заметил траву на ступеньках. Светло-зеленую, сочную траву, а над ней тянулись стебли с белой россыпью маленьких цветочков. Он сделал шаг вперед и почувствовал теплые лучи весеннего солнца откуда-то сверху. Прямо же виднелось несколько макушек, и слышался веселый шум. Словно за стенами не идет промозглый осенний дождь. — Перси! Грейвс тяжело вздохнул и сразу все понял. — Ты все же пришел! — крикнул ему Коннор, в светло-голубой рубашке, не застегнутой на три пуговицы, в кремовых брюках и без обуви. Он медленно спускался по лестнице, покрытой травой, держа в руках два кубка. — Если бы и не хотел, то не смог. Ты задумал это с самого начала? — Да, — ответил Джордж, передавая ему второй кубок. — Сегодня же суббота, а значит выходной для президента и большинства отделов. Почти для всех, кроме тебя, меня и наших ребят. Вот я и решил, что это лучший из вариантов. И, знаешь, что самое интересное? — Это то, что я не могу пожаловаться, потому что теперь я соучастник? — спросил его Персиваль, вдыхая полной грудью чудесный аромат цветов. — Именно! Поэтому наслаждайся и поблагодаришь меня потом. Коннор улыбнулся и пошел прочь, исчезая в толпе людей, оставив друга одного. Грейвс снял пальто, пиджак и туфли, развязал галстук и, уменьшив все это, спрятал в карман жилетки. Неспешно идя в сторону деревьев и подальше от шумной толпы, он чувствовал, как травинки ласкают кожу его стоп, путаются в пальцах и нежно щекочут пятки. Его сотрудники веселились, получая давно забытое чувство отдыха и спокойствия. Персиваль заметил сестер Голдштейн, которые пытались поймать бабочек, но как только они касались их крыльев, те тут, же исчезали, появляясь в противоположном месте, поэтому девушкам приходилось перебегать туда под свой звонкий, и похожий на детский, смех. Он сделал глоток и почувствовал, как привкус апельсина и персика медленно соединяются в его рту, создавая приятное послевкусие. Наблюдая за всеми, он сам невольно улыбнулся: давно он не видел своих подчиненных такими счастливыми. Может он зря был против этого? — Порпентина Голдштейн. Грейвс снова сделал глоток. — Я все думал, кто это? Кто заставит холодного и расчетливого Перси ревновать? Сначала думал, что это кто-то из соседнего отдела, но понимая, что ты не любитель ходить в гости, стал искать кого поближе. Порпентина Голдштейн. Ты бы видел свое лицо, когда я поцеловал ее руку — ты готов был убить меня одним своим взглядом. Порпентина Голдштейн. Персиваль покосился на друга и тут же встретился с теплым взглядом зеленых глаз. — Хороший выбор. Я бы выбрал ее сестру, но ты же меня знаешь. А Тина хорошая. Тебе она подойдет, как и ты ей. Коннор слегка сжал плечо друга своей ладонью и стал удаляться. — Только не тяни слишком долго, Перси. Утром следующего дня Персиваль Грейвс сидел над отчетом госпоже президенту и придумывал более резонный повод для драки и отправления семерых работников отдела магического транспорта в лазарет, чем последняя банка волшебного орехового джема.