Голдштейн - это особый вид проблем

Куинни Голдштейн винила только саму себя. Конечно, можно обвинять всех вокруг, но она решила этого не делать и принять правду. Жесткую правду и начать действовать. Куинни садится на диету. Это же легко, верно? Нет. И это девушка понимает через три дня, срываясь на сестру, которая так аппетитно поедает печенье за завтраком. Тина сначала удивленно открывает рот, но услышав про свою внешность и вес, сказанной младшей Голдштейн в запале обиды и злости, она поджимает губы. По дороге же на работу, Порпентина успокаивается и старается унять разбушевавшиеся чувства внутри. До того времени, как оказывается в кабинете директора магического правопорядка. Грейвс отчитывает ее за проваленное задание и глупый, по его словам, отчет. Тина внимательно слушает и глубоко дышит, пока он не напоминает об Абернати и его отделе. Злость «выходит» из дремы и Голдштейн теряет чувство реальности, начиная заступаться за себя, за свои задания и, конечно, отчеты, считая их самыми несправедливо обвиненными. После же всей тирады, девушка разворачивается и, под удивленно поднятую бровь хозяина кабинета, уходит, громко стукнув дверью. Мужчина зло сужает глаза и сжимает кулаки — вот что-что, а такое терпеть он не собирается. И сдерживает свое слово через час на собрании у госпожи президента. Он почти кричит, что толку от них нет никакого и надо действовать как можно быстрее, пока преступники совсем не обнаглели и не устроили свой штаб прямо в конгрессе. Пиквери выгоняет его, закипая от недовольства и той наглости, которую никогда не замечала за Грейвсом. Находясь на грани впасть в бешенство, она врезается в своего секретаря, мистера Адамса. Мужчина едва не падает, когда слышит в свой адрес обвинения в своей неуклюжести и, по всей видимости, плохому зрению. Адамс, поправив толстые линзы в тонкой оправе, которая едва их держит, моментально краснеет и хмурится, но молчит. Пока не встречает по дороге Сэма Фостера и не замечает, что на его пиджаке пятно светло-желтого цвета. Он останавливает его и, брызжа слюной от чувств, отчитывает за неподобающий вид, ссылаясь на кодекс и правила в нем. Фостер скрежет зубами, выслушивая все это и иногда кивая, ощущая вулкан, поднимающий внутри него. И он выпускает его при виде Руби, и ее радостной улыбки. Сэм спрашивает, как часто она вот так всем улыбается и кто у нее еще есть кроме него. После неуверенных ответов девушки, Фостер обвиняет ее в распутстве и неверности, жалея себя и свою жену. Тем временем Руби закусывает от злости нижнюю губу и скрещивает руки на груди. А потом дает пощечину мистеру Коннору, который потянулся поцеловать ей руку. С криками о том, что все мужчины одинаковы и им нужно только одно, девушка испепеляющее смотрит на Джорджа, потерявшегося в начале, но после засовывает руки в карманы брюк и слегка горбится. До того момента, когда на горизонте не появляется Абернати — этот маленький надоеда, раздражающий его уже давно. Мужчина здоровается с директором отдела магического транспорта и сразу получает замечания по поводу обращения к нему. Дальше он припоминает случаи ужасной безалаберности его подчиненных, из-за чего пострадали и были несправедливо наказаны и люди Коннора. Абернати же смотрит на него и его глаза наливаются кровью. Он уверенным шагом идет к себе, бубня под нос всякие гадости в адрес этого рыжего великана, пока не замечает Куинни, сидящую на краю стола и общающуюся с коллегами. Абернати останавливается около нее и начинает ругать ее за безделье на работе и отвлечения других от их дел. Так же он обратил внимание на ее внешний вид и платья, что крайне сильно мешали всем остальным сконцентрироваться. Куинни убегает в дамскую комнату и, прихватив с собой сумочку с печеньями, сделанными по привычке для коллег, съедает их всех сама. По щекам льются слезы, не понимая, почему некоторые люди такие злые. А еще, что она не сдержалась и сорвалась. Куинни Голдштейн снова садится на диету. Спасайтесь все, кто может.